— Я повторяю еще раз: к травме Цинь Цзюньханя я не имею никакого отношения, и оплачивать медицинские счета не собираюсь. А что касается того, стану ли я вашей дочерью, так это зависит только от вашего слова! — Цзян Панься подняла взгляд, сделала несколько глубоких вдохов, стараясь унять волнение, и произнесла это с праведным возмущением.
Выпалив всё это, она, не глядя на реакцию присутствующих, развернулась и выбежала прочь.
Стоило ей оказаться рядом с ними, как дышать становилось невыносимо тяжело. Каждый из них только и делал, что попрекал её и бил. С неё хватит!
Неужели в этом огромном мире для неё действительно не нашлось места?
Цзян Панься растерянно брела по улице. Мимо спешили прохожие, никто не замечал её одиночества. Она провела рукой по лицу — пальцы стали влажными.
Оказывается, я еще способна плакать…
Она не понимала, отчего ей так горько: из-за собственного одиночества или из-за утраты родственных чувств, которые вот-вот должны были исчезнуть навсегда.
Она шла долго и в конце концов остановилась на перекрестке. До зеленого сигнала светофора оставалось еще тридцать с лишним секунд. Цзян Панься стояла на месте, как вдруг боковым зрением уловила знакомый силуэт.
Прямая спина, безупречно скроенный костюм. Цзян Панься замерла. Загорелся зеленый свет, и она, не раздумывая, бросилась вперед и схватила мужчину за руку:
— Это ты!
Мужчина обернулся и с недоумением посмотрел на неё:
— Вы кто?
— Простите, ошиблась, — Цзян Панься разочарованно отпустила его руку. В этот момент загорелся зеленый свет, и она поспешно ушла.
В голове царил хаос. Она не понимала, что с ней происходит: почему она не может выбросить из головы мужчину, которого видела всего один раз? Его имя вертелось на языке, готовое сорваться с губ.
Лу Цзинъань… Где он? Что он сейчас делает?
Мысли о нём захлестнули её с головой. Не заметив, как дошла до своего дома, она немного помялась у подъезда, но в конце концов решила подняться.
Оставаться в этой семье она больше не могла. Стоило ей встретиться с родителями, как неизбежно вспыхивала ссора.
Но выбора не было. Она хотела бы гордо уйти и больше никогда не возвращаться, но, пошарив в карманах, покорно пошла внутрь: выбегая из дома в такой спешке, она не взяла ни копейки, ни документов.
Открыв дверь, Цзян Панься принялась разуваться. Даже не поднимая головы, она уловила какой-то странный запах.
Сменив обувь, она небрежно бросила:
— Я вернулась.
Ей было лень смотреть, кто находится в гостиной. Предыдущая ссора вымотала её до предела, и сейчас хотелось лишь одного — лечь в постель и выспаться.
Но один звук заставил её остановиться. Голос был уверенным и властным:
— Ты вернулась.
Этот голос… невероятно магнетический и такой знакомый.
Цзян Панься вздрогнула и резко обернулась. Перед её глазами предстал Лу Цзинъань!
На мгновение она застыла в замешательстве, ей даже показалось, что она спит.
Но Лу Цзинъань не дал ей времени на раздумья. Он подошел, взял её за руку и с бесстрастным лицом повел в гостиную:
— Что случилось? Увидела меня и потеряла дар речи?
— Нет, просто… почему ты здесь? — изумленно спросила Цзян Панься.
Откуда он узнал, где она живет? И почему ведет себя так свободно?
Войдя в гостиную вслед за Лу Цзинъанем, она обнаружила, что на диване сидят трое: её родители и, разумеется, Цзян Жутун.
Увидев Цзян Панься, та с завистью прищурилась:
— Сестренка, почему ты не сказала заранее, что зять приедет? Мы совсем не подготовились.
Цзян Панься лишь усмехнулась. Она прекрасно понимала, к чему та хотела подготовиться — небось, нарядилась бы поярче, чтобы соблазнить Лу Цзинъаня.
— Что с лицом? — Лу Цзинъань нахмурился, заметив красноту и припухлость на щеке девушки. От него повеяло холодом.
Цзян Панься поспешно прикрыла лицо рукой и натянуто улыбнулась:
— Пустяки. Зачем ты пришел?
Лу Цзинъань внимательно вгляделся в неё. Видя её невинный вид, он невольно разозлился: неужели она забыла, что было вчера вечером?
Он думал, что при встрече она хотя бы смутится или опустит глаза, но она вела себя так, словно вчерашнего дня и вовсе не существовало.
Так ради чего он весь день мучился от тоски?
Едва рассвело, ему позвонили, пришлось срочно лететь в столицу по делам, а закончив, он сломя голову бросился заказывать билет, и вот — столкнулся с такой ситуацией.
Цзян Панься встретилась с ним взглядом. В его глазах читался гнев, от которого её пробрала дрожь.
Она улыбнулась:
— Что-то не так?
Лу Цзинъань только сейчас понял, что его эмоции слишком очевидны, и поспешно напустил на себя холодный вид:
— Ничего.
От этого ледяного тона Цзян Панься стало так неуютно, словно она провалилась в ледяной погреб, и она невольно обхватила себя руками.
Что с ним такое? Неужели она его чем-то разозлила? Цзян Панься пыталась вспомнить, какое именно слово могло задеть его за живое.
Они стояли в нерешительности, пока в разговор не вмешалась Цзян Жутун:
— Сестренка, вы чего стоите? Садитесь же!
Цзян Панься бросила на неё предостерегающий взгляд. Она знала, что та не могла стать добрее — наверняка уже вынашивает план, как побольнее её уколоть.
Но стоять на месте было глупо, поэтому Цзян Панься предложила:
— Пойдем присядем.
Лу Цзинъань промолчал. Как только Цзян Панься села, он медленно подошел и опустился рядом с ней.
Они сидели так близко, что можно было почувствовать тепло друг друга.
— Вы кто? — спросил отец Цзян, внимательно разглядывая мужчину, сидевшего напротив.
Лу Цзинъань вежливо протянул руку:
— Здравствуйте, дядя. Меня зовут Лу Цзинъань.
Отец Цзян с сомнением пожал ему руку и продолжил допрос:
— Зачем пожаловали? И кем вы приходитесь нашей Панься?
— Дядя, это новый парень сестры! — не дожидаясь ответа Лу Цзинъаня, выпалила Цзян Жутун, сделав особый акцент на слове новый.
Отец Цзян побагровел:
— Снова парень? Цзян Панься, объяснись немедленно, что здесь происходит?
Цзян Панься растерялась. Она ведь тогда просто схватила первого встречного на улице для вида, кто же знал, что всё так обернется? Она совершенно не знала, что сказать, и пробормотала:
— Это… это мой парень.
Чем больше она запиналась, тем сильнее отец убеждался в её виновности:
— С каких это пор? Почему я не в курсе?
— С… с каких пор… — Цзян Панься в отчаянии зажмурилась. — Я забыла.
— Забыла? — отец пришел в ярость. — Сколько же у тебя еще мужчин на стороне?
Отец Цзян перевел взгляд на Лу Цзинъаня. Наверняка это один из её сомнительных дружков. Хотя одет он прилично, может, это лишь маска, чтобы пустить пыль в глаза?
Цзян Жутун, видя, что ситуация накаляется, поспешила подлить масла в огонь:
— Сестренка, не хочу читать нотации, но тебе стоит вести себя скромнее. Нельзя же хватать первого встречного на улице и называть его своим парнем!
http://bllate.org/book/23248/2496527
Готово:
