Готовый перевод My Sugar Daddy's Funeral I'm Waiting for My Brother / Я жду, когда брат вернётся: золотой спонсор в огне: Глава 11

— Как он вообще оказался у этого мальчишки, Тань Цяня?

Фу Няньцин, даже находясь вне офиса, болезненно остро реагировал на любые действия, которые могли бы угрожать его компании.

— Если это работа и условия оплаты подходят, я считаю, что он может идти.

— Подходят? Ты считаешь, это подходит? Ты хоть понимаешь, чем занимается Тань Цянь?

Фу Няньцин с такой силой ударил по столу, что тот отозвался гулким эхом, а на лбу у мужчины вздулись вены.

— Пап, я буду следить за ситуацией.

— Ты еще помнишь, что я твой отец? Если компания Фу исчезнет, можешь обратно не возвращаться!

Фу Няньцин искренне не понимал, как он — человек, пусть и не гениальный, но обладающий железной хваткой — мог воспитать такого непутевого сына, как Фу Сяо. Кто такой Чи Юй? Человек, который ненавидит семью Фу до мозга костей. А кто такой Тань Цянь? Тот, кто только и ждет возможности развалить компанию. И теперь Фу Сяо отправляет Чи Юя работать к нему!

— Разберись с этим делом, а потом найди способ упечь его в реабилитационный центр. Я всё устрою!

— Пап, я думаю, лучше придерживаться консервативного лечения.

— Консервативного? И в чем же заключается твой консерватизм? Отправить его работать к Тань Цяню — это ты называешь консерватизмом?

Фу Няньцин даже не хотел смотреть на сына, но сейчас ему был нужен Фу Сяо для управления компанией. В порыве ярости он швырнул в него пепельницу.

— Пап, не злись.

Фу Сяо не увернулся. В конце концов, это его отец, если хочет ударить — пусть бьет. Пепельница, пролетев расстояние, врезалась в него, и он пошатнулся, отступая назад.

— Как мне не злиться? Научи меня, что ты вообще творишь? Отправить его в реабилитационный центр — ты это сделаешь или мне самому?

— Пап, реабилитационный центр...

Кровь потекла по лбу, липкая пелена застилала глаза. Фу Сяо не поднял головы, но решение его было твердым — он не отступит.

— Еще смеешь спорить? На колени!

Фу Сяо опустился на пол. Кровь продолжала сочиться из раны, стекала по шее и капала на пол, собираясь в небольшую лужицу.

— Пап, я уже нашел врача, всё будет под контролем.

— Ты думаешь, мне есть дело до твоего врача? Если он не попадет в реабилитационный центр и объединится с Тань Цянем, посмотрим, что ты тогда запоешь!

Фу Няньцин смотрел на сына, и его слова казались ему невыносимыми. Он хотел схватить что-то еще, чтобы швырнуть, но, увидев глубокую рану на лбу Фу Сяо, лишь крепче сжал кулаки.

— Пап, я уже договорился с Тань Цянем. У них чисто деловые отношения, в рабочее время у них нет возможности общаться.

— Ты думаешь, Тань Цянь будет тебя слушать?

— Пап, я буду ставить интересы компании на первое место.

Фу Сяо стоял на коленях, спокойным тоном произнося самые решительные слова. Он уже давно поклялся, что больше не позволит Чи Юю страдать.

— Иди в компанию, когда рана заживет.

Фу Няньцин не мог довести сына до смерти, поэтому, опираясь на трость, начал подниматься по лестнице.

— Понял.

Фу Сяо вытер кровь с лица и вызвал такси.

— В больницу.

Он вошел в приемный покой с окровавленным лицом, привлекая к себе все взгляды.

— Сколько времени нужно на восстановление?

— У вас сотрясение мозга, как минимум две недели.

Врач обрабатывал рану и накладывал швы. Фу Сяо молчал, считая, что две недели — это слишком долго. Совет директоров уже начал проявлять беспокойство, неделя отсутствия — это предел. А рану на голове можно оправдать любой нелепой отговоркой.

— Можно ли ускорить заживление с помощью лекарств?

— Травмы головы требуют постепенного восстановления.

Врач бросил на него косой взгляд, не понимая, зачем такой молодой парень так издевается над своим здоровьем. Фу Сяо решил, что приходить в офис с перебинтованной головой будет слишком заметно, поэтому экстренно перевел все совещания в онлайн-режим.

К счастью, Чи Юй ушел на работу. Вернувшись домой и глядя в зеркало, Фу Сяо увидел под слоями бинтов огромную шишку и рассечение у глаза. Ничего не дается даром, подумал он, откинувшись на спинку дивана, но это стоило того — по крайней мере, Чи Юю не придется ехать в реабилитационный центр. Если бы он попал туда по воле отца, выбраться оттуда нормальным человеком было бы почти невозможно.

Голова Фу Сяо пульсировала от непрекращающейся боли. Меньше чем за полчаса его четырежды стошнило в уборной. Хорошо, что он привык к постоянным недомоганиям, и в шкафчике всегда был запас лекарств. Фу Сяо выбрал нейролептики и обезболивающее, проглотил их, а затем, подумав, добавил снотворное. Поставив будильник, он снова откинулся на диван, позволяя сознанию отключиться.

Если он не был болен настолько, что не мог работать, у него редко выпадала возможность перевести дух. Только сейчас, когда головная боль мешала связно мыслить, он смог хотя бы ненадолго отвлечься от работы.

Когда Чи Юй вернулся, в комнате было темно, а на столе стоял приготовленный ужин — как всегда, на одну персону. Чи Юй уже собирался включить телевизор, когда заметил Фу Сяо. Тот лежал на диване неподвижно, с повязкой на голове.

— Фу Сяо.

Фу Сяо спал крепким сном, под глазами залегли темные тени. Увидев, что дыхание его ровное, Чи Юй не стал его будить. Он поужинал и закончил работу, которую принес с собой, а Фу Сяо так и не сменил позы.

— Фу Сяо.

Чи Юй заметил на столе россыпь разноцветных таблеток и только что распечатанную упаковку снотворного.

— Всё нормально...

Фу Сяо открыл глаза и почувствовал, что голова кружится еще сильнее, чем до сна. Наступил короткий провал в памяти — он не сразу вспомнил, почему вообще лежит дома. Он смотрел на Чи Юя, пытаясь сфокусироваться, но от этого голова разболелась еще сильнее, и он потянулся за таблетками.

— Что с головой?

— Упал.

Фу Сяо еще помнил ту нелепую отговорку, которую придумал сразу после того, как получил побои.

— Я не люблю, когда мне врут.

— Прости.

Фу Сяо побоялся, что Чи Юй начнет расспрашивать дальше, поэтому, опираясь на диван, встал и поспешил в спальню.

— Не запирай дверь.

— Хорошо.

Телефон внезапно завибрировал. Огромные цифры времени заполнили экран, и Фу Сяо вспомнил про совещание. Как же болит голова... Он прижал руку к ране, и когда почувствовал, что бинты пропитались кровью, внезапно понял Чи Юя. Возможно, когда у того случались приступы ломки, удары головой о спинку кровати тоже помогали хоть немного унять боль.

— М-м...

Фу Сяо зажал голову руками, глядя на пятна крови на ладонях. Время совещания подходило, он не хотел подводить людей, поэтому просто выключил камеру. Совещание должно было длиться час, в основном говорить должен был он сам, но Фу Сяо понял, что совершенно не в состоянии сосредоточиться.

— Прошу прощения, возникли непредвиденные обстоятельства. На этом закончим, прошу прощения за потраченное время.

Для совещания требовалась ясная голова, чтобы задать направление проекту, а он сейчас даже не помнил, о чем шла речь минуту назад. Как больно... Тошнота прошла, но, похоже, у него выработалась устойчивость, и обезболивающее больше не помогало. Ощущение бессилия начало расползаться по телу. Это был первый раз, когда он сорвал работу из-за здоровья, и он не знал, не станет ли это нормой.

На самом деле та пепельница была не такой уж тяжелой, почему же реакция организма оказалась такой сильной? Фу Сяо массировал виски, перед глазами плыли черные пятна. Он уткнулся лицом в стол, чувствуя, что голова вот-вот расколется. Действие снотворного закончилось, и ощущение пустоты в голове ушло, сменившись невыносимой болью.

— Что с тобой?

Чи Юй, услышав внезапную тишину, не смог остаться в стороне. Увидев Фу Сяо, лежащего на столе с окровавленной повязкой, он нахмурился.

— Голова болит.

— Причина?

— Неудачно ударился.

— Ты можешь говорить нормально? Что на самом деле случилось?

Чи Юй видел, как Фу Сяо морщится от боли, не отрывая руки от головы, и чувствовал беспричинную злость. Но на кого он злился? На то, что взрослый человек позволил себя покалечить? Или на то, что Фу Сяо скрывает истинную причину травмы? Да какая мне разница, травмирован он или нет.

Чи Юй хотел уйти, подняться наверх и не видеть этого, но повязка на голове Фу Сяо продолжала пропитываться кровью.

— В больницу.

— Всё в порядке.

Чи Юя раздражала эта его манера — постоянно быть на грани и твердить, что всё в порядке. Это же просто трусость перед лицом болезни.

— Я уже был в больнице.

Фу Сяо почувствовал недовольство Чи Юя и решил ограничиться результатом, не вдаваясь в подробности.

— Что сказал врач?

— Сотрясение.

— Понятно.

Чи Юй не стал настаивать, у него уже был ответ. Фу Сяо каждый день возят на машине, он бывает только в офисе и на встречах, нет причин для такой серьезной травмы. Кроме Фу Няньцина, он не мог представить никого другого, кто посмел бы поднять руку на Фу Сяо и довести его до сотрясения. Поднять руку на собственного сына — дно этого старика оказалось еще глубже, чем он думал.

— Поменяй повязку.

— Я сам.

— Как хочешь.

Внутри Чи Юя клокотала ярость, и он даже не удостоил Фу Сяо взглядом.

http://bllate.org/book/23253/2497213