Готовый перевод The Dali Temple's Little Chick / В Дали Сы явился никчёмный птенчик: Глава 15

Цинь Дачуань, которому перевалило за сорок и который большую часть жизни провел в суете, впервые оказался в резиденции принцессы.

— Смиренно приветствую господина.

Пэй Цзиннин, глядя сверху вниз на мелкого ловчего, сухо спросил:

— В чем дело?

Цинь Дачуань еще раз отвесил поклон и доложил:

— Оба дела раскрыты Е Чжи.

Пэй Цзиннин посмотрел на Бай Лана, но тот покачал головой:

— Подчиненному не поступало подобных донесений.

Зрачки Пэй Цзиннина сузились:

— Как это понимать?

Цинь Дачуань пояснил:

— Я понимал, что оба дела крайне важны, но Е Чжи не пожелал докладывать господину, поэтому я осмелился явиться первым.

— Кто убийца?

Цинь Дачуань покачал головой:

— Е Чжи не сказал, я не знаю.

В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает игла. И убийство десяти человек в семье серебряных дел мастера Тао, и смерть монаха в храме Шаньша — оба дела казались неразрешимыми. Неужели этот человек по фамилии Е действительно нашел преступника?

Погруженный в раздумья, Пэй Цзиннин внезапно встал и широким шагом направился к выходу:

— Подготовить карету.

— Господин, куда вы?

Пэй Цзиннин замер.

Вернувшись домой, Е Чжи закончил сверять отпечатки пальцев и взялся за перо, чтобы систематизировать ход расследования. Серебряных дел мастер... монах... Два дела, на первый взгляд не имевших ничего общего, сплелись в одно. Жертва второго преступления оказалась убийцей в первом. Что же их связывало?

Тайные встречи, монахи... религия... ремесленники... Е Чжи перебирал все возможные варианты связи, не заметив, как глубоко за полночь перевалило время.

Только он собрался умыться и лечь спать, как в ворота постучали. Кто бы это мог быть в такой час? Е Чжи подумал на капитана Тэна — неужели та женщина что-то заподозрила и сбежала? Он поспешил к выходу.

Е Лань и Су Лююнь тоже услышали стук и, обеспокоенные, накинув одежду, вышли следом.

Е Чжи улыбнулся им:

— Не волнуйтесь, это капитан Тэн. Вам завтра рано вставать, идите спать.

Они привыкли доверять Е Чжи, поэтому закрыли двери и легли.

Е Чжи отворил ворота. На пороге стоял Пэй Цзиннин. Высокий, статный, в алом чиновничьем халате, с широкими плечами и узкой талией, он стоял, заложив руки за спину. Его брови напоминали нарисованные тушью линии, а виски были очерчены словно острой бритвой.

— Господин? — Е Чжи был искренне удивлен.

Луна плыла в редких звездах, стрекотали насекомые, выступала ночная роса. Е Чжи недоумевал, почему никто не подает голоса. Посреди глубокой ночи он невольно поднял взгляд и, только собравшись спросить, в чем дело, заметил за спиной Пэй Цзиннина Цинь Дачуаня, капитана Тэна и остальных.

О, он понял — господин Пэй торопится закрыть дело.

Пэй Цзиннин заговорил:

— Убийцы в обоих делах найдены?

Е Чжи сложил руки в приветствии:

— Да, господин.

Это оказалось правдой. Бай Лан и остальные были поражены, не сводя глаз с Е Чжи. Император дал десять дней на раскрытие дела, что было крайне сжатым сроком, но этот парень действительно уложился в отведенное время. Причем раскрыл сразу два дела.

Пэй Цзиннин не удержался от вопроса:

— Тот, кто убил десятерых из семьи Тао, это...

— Докладываю господину, это настоятель храма Шаньша — Ша Кун.

— Как вы подтвердили, что это он?

Е Чжи планировал представить доказательства завтра, но раз уж господин пришел сегодня, он, конечно, покажет их:

— Господин, прошу за мной.

Шаоцин Далисы прошел в обычный жилой дом. Путь от ворот до стола Е Чжи был совсем коротким. В ночной прохладе его темно-синий парчовый халат с узором облаков подчеркивал крепкую, подтянутую фигуру, а суровые черты лица придавали ему еще больше благородства и изящества. Даже когда волосы небрежно спадали на плечи, он выглядел безупречно.

В тусклом свете Е Чжи украдкой взглянул на знатного господина — даже в ночной темноте тот был невероятно хорош собой.

Что за взгляд у этого парня? Если бы Бай Лан не слышал, что оба дела раскрыты именно им, он бы уже давно врезал ему, чтобы тот не глазел. Сдержав гнев, Бай Лан сухо кашлянул.

Пойманный на любовании красотой, Е Чжи виновато улыбнулся и подвел гостя к столу. Надев самодельные перчатки, он достал из кожаного мешка орудие убийства — кухонный нож. На нем отчетливо виднелись отпечатки, зафиксированные графитовой пудрой. Рядом он положил отпечатки пальцев мертвого монаха.

— Господин, прошу взглянуть. — Е Чжи, худой и хрупкий, держал улику перед масляной лампой.

Пэй Цзиннин перевел взгляд на лицо Е Чжи, на его довольную, подобострастную улыбку. Прежде чем господин успел нахмуриться, Е Чжи приподнял руки, призывая посмотреть на доказательство.

Пэй Цзиннин наклонился к самому фитилю лампы. На рукояти ножа чернели четкие отпечатки, а на листе бумаги рядом лежали оттиски, сделанные штемпельной краской. Их головы невольно сблизились, и в тусклом свете ночной лампы тени на стене слились воедино.

Присмотревшись, можно было увидеть, что линии на ноже в точности совпадают с отпечатками на бумаге.

— Отпечатки на бумаге принадлежат покойнику из Ичжуана — настоятелю Ша Куну?

— Да, господин. — В глазах Е Чжи сквозила уверенность.

Ночь была глубокой, свет лампы — желтоватым, а в спокойных, как вода, глазах Пэй Цзиннина читалось пытливое любопытство. Человек с рождения носит уникальные отпечатки пальцев, которые не меняются всю жизнь. Использовать их как улику было делом нехитрым, но Пэй Цзиннина поразило другое:

— Как ты додумался использовать графит, чтобы проявить невидимые отпечатки на ноже?

Обычно для расследований использовали уже имеющиеся отпечатки для сравнения с подозреваемыми, но если на месте преступления или на орудии убийства их не было видно, найти преступника становилось почти невозможно.

— Это... рукоять ножа деревянная, светлая, а графит черный. Белое и черное, контраст... поэтому их и удалось увидеть. — Е Чжи проигнорировал задумчивый взгляд мужчины, втайне надеясь, что тот поскорее оставит этот вопрос в покое.

Словно почувствовав его маленькую хитрость, Пэй Цзиннин слегка изогнул губы:

— Зачем монаху с горы понадобилось убивать серебряных дел мастера в городе?

Это был вопрос о мотиве. Е Чжи поднял глаза:

— Господин, настоятель Ша практиковал тантризм.

— Разве это не буддизм?

С тех пор как Е Чжи узнал, что в буддизме существует восемь школ, ему стало интересно, в чем же разница. Люди любят ездить в Тибет, где процветает буддизм, и Е Чжи однажды специально интересовался: та школа, о которой шла речь, как раз и была тантризмом. Тантризм отличался от других школ многими аспектами, включая так называемое парное совершенствование, о котором часто упоминают в драмах. Истинный буддизм предназначен для спасения душ, но если он попадает в руки злых людей, последствия бывают невообразимыми.

— Это буддизм, — ответил Е Чжи. — Просто в этой школе практикуют парное совершенствование.

Взгляд Пэй Цзиннина дрогнул:

— С кем он практиковал?

— Докладываю господину, с Тао Аньши... Сюэ Цяонян и другими...

Пэй Цзиннин замолчал, обдумывая услышанное.

— И из-за парного совершенствования он убил десять человек?

— Возможно, мастер Тао обнаружил, что жена практикует это с монахом, пришел в ярость и хотел убить его, но сам пал от руки монаха. А может, другая женщина использовала монаха, чтобы расправиться с семьей Тао. Какая у нее была вражда и почему она смогла заставить настоятеля пойти на такое массовое убийство — пока не выяснил, но точно могу сказать: монах убил всех десятерых.

Поскольку мотив оставался неясным, Пэй Цзиннин не стал углубляться в детали:

— Эта другая женщина — Сюэ Цяонян, которую арестовал капитан Тэн?

— Да, господин.

Пэй Цзиннин, чьи брови были изящно вытянуты, смотрел на мир с холодным высокомерием человека, стоящего на вершине власти. Е Чжи, закончив доклад, опустил глаза. Вся та проницательность и спокойствие, с которыми он только что рассуждал о деле, мгновенно исчезли. Он снова стал похож на хрупкого, послушного кролика, не ведающего о мирских опасностях. И все же именно этот кролик, который якобы ничего не смыслит, указал на убийц в двух запутанных делах.

На первый взгляд в его словах было много неясностей и лазеек, но Пэй Цзиннин так не думал, и в глубине его глаз затаилась глубокая мысль.

В тюремной камере Ань Линнян с изумлением посмотрела на женщину, которую только что привели:

— Ты... Цяонян?

http://bllate.org/book/23254/2497477