Ань Лин Жун только вышла за дверь и ещё не успела догнать Чжэнь Хуань, как её окликнула Сун Чжи, служившая приспешницей благородной супруги Хуа.
— Благородная госпожа Чжао, прошу остановиться, наша матушка желает вас видеть.
Ань Лин Жун мысленно разделила частицу своего духовного восприятия, чтобы следить за тем, как Чжэнь Хуань и остальные отправляются смотреть на представление, а сама тем временем последовала за Сун Чжи к благородной супруге Хуа.
— Ваша наложница приветствует благородную супругу Хуа, — произнесла Ань Лин Жун.
— Откинь формальности, поднимайся. Благородная госпожа Чжао, не желаешь ли заглянуть ко мне во Дворец Икунь? — с гордым и своенравным видом, словно павлин с распущенным хвостом, произнесла благородная супруга Хуа.
— Раз матушка приглашает, ваша наложница, разумеется, не смеет отказаться. Я уже давно слышала, что Дворец Икунь несравненно роскошен, и для меня величайшая честь побывать там, — с сияющей улыбкой ответила Ань Лин Жун. Хотя она могла наблюдать за происходящим и через духовное зрение, присутствовать там лично было куда интереснее.
Услышав столь сговорчивый ответ, благородная супруга Хуа взяла Лин Жун за руку и с горделивым видом бросила:
— Сдается мне, ты женщина сметливая…
Тем временем сцена, разыгравшаяся во Дворце Цзинжэнь, в глазах Императрицы выглядела так, будто Ань Лин Жун переметнулась на сторону благородной супруги Хуа. От гнева Императрица с силой швырнула на пол чашку для чая.
Благородная супруга Хуа не успела сказать чего-то ещё, как до них донеслись громкие крики и шум спереди. Ухватив Ань Лин Жун за руку, она поспешила на звук и как раз вовремя увидела, как Ся Дунчунь замахнулась, намереваясь ударить Чжэнь Хуань, но её остановила Шэнь Мэйчжуан, которая одним движением отбросила Ся Дунчунь на землю.
Благородная супруга Хуа бросила взгляд на Чжоу Нинхая, и тот немедленно выступил вперед:
— Прибыла благородная супруга Хуа!
Услышав это, Ся Дунчунь и остальные поспешно опустились на колени, выражая почтение. Опираясь на руку Сун Чжи и ведя за собой Лин Жун, благородная супруга Хуа с выражением глубокого отвращения приблизилась к Ся Дунчунь и остальным. Не разрешая им подниматься, она мрачно процедила:
— Какая же у Благородной госпожи Шэнь грозная поступь!
Услышав это, Шэнь Мэйчжуан поспешно принялась оправдываться:
— Докладываю благородной супруге Хуа: Ся Чаоцзай сперва оклеветала Хуань-эр, а после попыталась её ударить. Ваша наложница лишь попыталась их разнять.
— Вот как? И в чём же Ся Чаоцзай оклеветала младшую наложницу Чжэнь? — с брезгливым выражением лица спросила благородная супруга Хуа.
— Благородная супруга Хуа, я обижена! Всё, что я сказала — чистая правда! Эта бесстыдница Чжэнь Хуань нарушает женские правила…
— Ся Чаоцзай! — не успела та договорить, как Благородная госпожа Шэнь резко оборвала её суровым голосом.
— Дерзко! Благородная госпожа Шэнь, разве я разрешала тебе говорить? Ся Чаоцзай, продолжай! — гневно приказала благородная супруга Хуа.
Ся Чаоцзай в трепете и страхе продолжила:
— Матушка, перед отбором невест Чжэнь Хуань тайно связала себя клятвами верности с придворным лекарем, я сама это видела.
Благородная супруга Хуа вновь гневно повысила голос:
— Дерзко! Младшая наложница Чжэнь, как ты смеешь сеять смуту и грязь во внутренних покоях! Какое наказание ты заслуживаешь?
Чжэнь Хуань в панике принялась оправдываться:
— Благородная супруга Хуа, ваша наложница невиновна! Это Вэнь Шичу воспользовался тем, что я вышла наружу, и стал докучать мне против моей воли.
— Ох, неужели? А я в тот момент тоже была там, и уж каждое обращение младшей наложницы Чжэнь вроде «братец Шичу» расслышала предельно отчетливо, — с издевательской ухмылкой произнесла Лин Жун.
— Благородная госпожа Чжао, мы с этим лекарем знакомы с самого детства, я отношусь к нему как к родному брату, и в таком обращении нет ничего дурного. К тому же, Император уже наказал Вэнь Шичу и моего отца, неужели благородная госпожа Чжао имеет возражения против императорского решения?!
Лин Жун холодно усмехнулась, повернулась к благородной супруге Хуа и произнесла:
— Матушка, Император уже наказал Вэнь Шичу и Чжэнь Юаньдао, однако до сих пор не наказал саму Чжэнь Хуань. Что вы об этом думаете?
С этими словами она с видом обиженной девушки посмотрела на благородную супругу Хуа. Взглянув на эти оленьи глаза Лин Жун, благородная супруга Хуа мгновенно воспылала гневом и тут же приказала:
— Младшая наложница Чжэнь нарушила дворцовые правила и запятнала величие императорского рода — приговорить к трем часам коленопреклонения! Сун Чжи, приставь людей следить за ней, и чтобы не смела подниматься раньше времени!
— Мудра воля матушки, — с сияющей улыбкой произнесла Ань Лин Жун.
— Благородная супруга Хуа, это решение крайне несправедливо! — одновременно с Ань Лин Жун подала голос Шэнь Мэйчжуан.
— Не спеши, и до тебя очередь дойдет, — неторопливо произнесла благородная супруга Хуа. — Ся Чаоцзай, продолжай, с какой стати ты вздумала бить младшую наложницу Чжэнь?
Ся Чаоцзай испуганно залепетала:
— Я… я просто хотела преподать ей урок, всего лишь преподать урок… — оправдываясь, она принялась неуверенно размахивать руками.
Благородная супруга Хуа с высоты своего величия произнесла:
— О, неужели мы с Императрицей уже куда-то исчезли, раз потребовалось твоё вмешательство, чтобы воспитывать наложниц? Я и не знала, что во внутренних покоях теперь хозяйничает Ся Чаоцзай! Сун Чжи, кажется, осенние кленовые листья недостаточно красны?
Сун Чжи почтительно опустила голову и ответила:
— Матушка, чтобы кленовые листья стали алыми, их нужно оросить свежей кровью.
— Тогда пожалуйтуй Ся Чаоцзай наказание «Один чжан красного», — с брезгливостью бросила благородная супруга Хуа, припомнив, как Ся Чаоцзай едва вошла во дворец, как тут же попыталась унизить её, чтобы услужить Императрице. Затем она перевела взгляд на Шэнь Мэйчжуан: — Благородная госпожа Шэнь без всякой причины избила придворную наложницу и проявила неуважение к старшим — назначить двадцать ударов палками.
— Один чжан красного? — ошеломленно переспросила Ся Чаоцзай.
Тем временем услышавшая о том, что благородная супруга Хуа присудила её сестрице Мэй двадцать ударов палками, Чжэнь Хуань попыталась было вырваться, чтобы вцепиться в одежды благородной супруги Хуа и вымолить пощаду для Шэнь Мэйчжуан, но стоявшая рядом с ней младшая служанка резко прижала её к полу и тут же заткнула ей рот тряпкой. Ань Жун, наблюдая за этим, мысленно восхитилась: а эта девчонка знает, как правильно себя вести в нужный момент!
— Докладываю вашей светлости, наказание «Один чжан красного»… — Чжоу Нинхай только начал говорить, как благородная супруга Хуа остановила его одним взглядом. А вдруг Ань Лин Жун услышит и решит, что она жестокая и кровожадная?
— Уведите их обеих, в свое время сами всё узнаете. Сколько лет живу, а еще не видела столь искусных мастериц по части создания проблем, — подумала про себя благородная супруга Хуа. Не обращая больше внимания на сидевшую на земле с мертвенно-бледным лицом Чжэнь Хуань, она подхватила Ань Лин Жун и неторопливо удалилась.
Что бы ни происходило с Чжэнь Хуань, у Ань Лин Жун жизнь складывалась весьма сладко. Последовав за благородной супругой Хуа во Дворец Икунь, она была принята с величайшим гостеприимством: её от души накормили и напоили, после чего хозяйка дворца щедро пообещала, что если Лин Жун в чем-то будет нуждаться, пусть сразу обращается к ней — всё будет восполнено в лучшем виде. Затем благородная супруга Хуа принялась задушевно болтать с ней о всякой всячине, рассказывая о давних дворцовых интригах, попутно очерняя Императора с Императрицей и проходясь по Чжэнь Хуань. Ань Лин Жун слушала всё это с круглыми от удивления глазами.
Неужели это та самая прежняя благородная супруга Хуа? Не слишком ли ты ревностно стараешься, и знает ли Император, что ты так о нем отзываешься? Хотя по сути ты во всем права. Ощутив на себе эту бурную волну привязанности благородной супруги Хуа, Лин Жун наконец всё поняла: ах, эти женщины в состоянии безумной влюбленности…
Что же до Чжэнь Хуань, то после отбытия наказания коленопреклонением ей было уже не до разглядывания пирожных: с бледным лицом она вернулась в свои покои отбывать домашний арест. Что до симуляции болезни — в ней не было никакой нужды: ей и так положено было сидеть взаперти, к чему еще изображать недуг?
А Шэнь Мэйчжуан, испив сполна палочных ударов, была доставлена во Дворец Сяньфу. Нэпин (Цзин-пин) позвала для нее лекаря и на этом самоустранилась. Когда лекарь удалился, Шэнь Мэйчжуан лежала на животе на кровати и со злобной обидой говорила Цай Юэ:
— Горько лишь то, что у меня нет толковых отца и братьев, которые могли бы сражаться за родину на поле боя!
И в этот самый момент тот самый отец, на которого она уповала, был в полном отчаянии из-за неприятностей, навлеченных дочерью во время отбора невест.
После вечерних приветствий быстро наступила ночь. Пришло время Императору выбирать бирку для ночлега. В этот вечер Император изначально планировал сделать вид, будто всё идет своим чередом и он совершенно спокоен, но его собственные суетливые и нервные движения выдавали его с головой. Как только евнух из Бюро по делам внутреннего двора прибыл к нему, Император без малейших колебаний перевернул именную бирку Лин Жун.
Более того, он остановил евнуха, который уже собирался идти за Ань Лин Жун, резко повернулся к Су Пэйшэну и отдал приказ:
— Су Пэйшэн, во Дворец Юньшоу!
Не дожидаясь, успевает ли за ним Су Пэйшэн, он широкими, стремительными шагами устремился вперед во Дворец Юньшоу. В мгновение ока он уже был на месте. Лин Жун почувствовала появление Императора в ту же секунду, как он переступил порог дворца. Впрочем, раз Императору не требовалось предварительного доклада, она решила сделать вид, будто ничего не заметила. Лин Жун подумала, что привычка заявляться без доклада и подслушивать под окнами — это, должно быть, профессиональная болезнь всех императоров: почему они все так любят греть уши у чужих стен?
На самом деле Император и впрямь некоторое время простоял за дверью, дожидаясь, пока запыхавшийся Су Пэйшэн нагонит его, и только потом вошел. Впрочем, Лин Жун была к нему несправедлива: он вовсе не подслушивал — он просто несся сюда сломя голову и понятия не имел, как теперь смотреть в глаза любимой женщине. Что же до памяти о покойной Чунь-юань, то обретавший здравый рассудок Император теперь понимал, что в тех отношениях главным было лишь использование.
http://bllate.org/book/23264/2498560
Готово:
