Царство Таоюань, или же Царство Таоюань, располагалось на берегу Небесной Реки, в сотне ли к востоку от Города Линсяо. Оно занимало тысячу ли земли и являлось местом, которое днем примыкало к Небесному Миру, а ночью погружалось в Мир Людей, свободно соединяя эти две сферы бытия.
Из-за постоянного перемещения между небом и землей духовная ци вокруг Царства Таоюань рассеивалась, а тамошняя среда была суровой. Большую часть земель составляли дикие пустоши, и среди них выделялся лишь один человеческий город, вокруг которого околачивалось немало нечисти, пришедшей как из Мира Людей, так и из Небесного Мира. И хотя они не представляли смертельной угрозы, о полном спокойствии не могло быть и речи.
Из-за скудных ресурсов это место не жаловали ни одна из влиятельных сил, а поскольку различные бессмертные и божества то и дело тайком спускались сюда погулять, происходило это прямо на глазах у небожителей, так что желающих закрепиться здесь не нашлось вовсе.
Вопреки многим небесным генералам из Небесного Двора, чьи дни проходили в приеме и отправке гостей, при высоких должностях и великих заботах, дело обстояло иначе.
Назначив Бай Чуня обосноваться в столь глухом краю, Небесный Владыка, с одной стороны, давал Бай Цзюэ возможность спокойно предаваться постижению Дао, а с другой — испытывал его способности.
В конце концов, сколь ни жалок был бы этот надел, его правитель все же именовался государем.
В этот раз десять тысяч небесных воинов Небесного Мира отправились в поход на Хребет Шитоулин, но вернулись с позорным поражением. Объявляя о наградах для всех трех армий, Небесный Двор на самом деле лишь пытался предотвратить смуту в войсках, которая могла возникнуть из-за отсутствия поощрений после столь масштабной битвы. На фоне всеобщего краха лишь один Бай Цзюэ проявил себя с блестящей стороны, так что его просто обязаны были щедро наградить и выставить примером для всего воинства, дабы впредь солдаты не теряли боевого духа.
Впрочем, даже с учетом всех этих причин награда казалась чрезмерно щедрой, и за ней наверняка скрывались иные, ведомые лишь высшему руководству мотивы.
Мысли Бай Цзюэ пронеслись в голове со скоростью молнии, и он уже отчетливо взвесил все за и против. Хотя его и удивило столь широкое жесты Небесного Владыки, ломать голову над этим излишне он не стал, а потому тут же сложил руки в почтительном поклоне:
— Благодарю Вас, Ваше Величество!
Небесный Владыка слегка кивнул, весьма довольный:
— Что касается остальных наград для трех армий, любовь моя Ли Цзин доложит об этом в другой день. Любимый министр Бай, садись за свой стол, насладись песнями и танцами, а уже после отправляйся в Царство Таоюань!
Остальные присутствующие изумились еще сильнее. Прежняя награда Бай Цзюэ и без того выглядела поразительно щедрой, но теперь ему, простому Земному Бессмертному, дозволялось участвовать в пиру в самом Зале Линсяо. Пусть даже его место оказалось в самом хвосте, на последнем ряду, это ясно свидетельствовало о высоком доверии Небесного Владыки. В тот же миг многие небесные чиновники крепко-накрепко запомнили имя Бай Цзюэ.
Правитель какого-то там царства не вызывал у них трепета — в конце концов, во времена Короля Чжоу под началом правителя находилось целых восемьсот удельных князей.
Но раз Бай Цзюэ пользовался благосклонностью Небесного Владыки и в будущем будет нести службу при его дворе, им стоило иметь это в виду.
Облаченный в латы Бай Цзюэ поначалу опасался, что пир пройдет в традициях сидения на коленях, и даже ломал голову над тем, как умоститься в доспехах.
Однако, бросив взгляд в сторону, он заметил позади отдельного пиршественного стола довольно низкий одиночный тапчан. На него можно было не только сесть, но и подогнуть под себя ноги, выпрямив спину, что выглядело чинно и благородно. Обрадовавшись, он скрестил ноги и перевел взгляд на угощения, расставленные на столе.
Хотя ресурсы Небесного Мира превосходили человеческие, изобилием они тоже особо не отличались. Яства на пиру состояли преимущественно из вина, мяса и бессмертных фруктов. Мясные блюда по большей части варили или запекали на огне. Бай Цзюэ оторвал куриную ножку, зажаренную в сиянии облачной парчи, и отправил кусок в рот. Мясо оказалось необычайно нежным и вкусным: при минимуме специй угощение, поданное к столу самого Небесного Владыки, по праву заслуживало наивысших похвал.
Как бы то ни было, пиры правителей всегда отличались отменным качеством.
К тому же и вино с мясом, и бессмертные фрукты являлись сокровищами, переполненными духовной ци. Для прочих бессмертных чиновников это было лишь забавой ради препровождения времени, но для Бай Цзюэ — ничуть не уступало по силе чудодейственным пилюлям великого исцеления. Узнай об этом демоны из Мира Людей, они бы от зависти извелись.
Успокоившись душой, Бай Цзюэ снова достал из-за пазухи белого тигренка. Едва малыш высунул мордочку, как тут же принялся лапами хватать Бай Чуня за ладонь, явно мстя за недавнее дергание за шкирку.
Бай Цзюэ лишь усмехнулся про себя, уложил зверька на циновку у колен и оторвал ему кусок мяса от другой куриной ножки. Всё внимание тигренка тут же переключилось на угощение, он уткнулся носом в еду и принялся уплетать ее за обе щеки, выказывая немалую живость.
Тем временем сидевшие неподалеку небесные чиновники хоть и поглядывали на Бай Цзюэ краем глаза, делали это без особого интереса, находя его чин слишком мелким, чтобы заводить беседы. Сам же Бай Цзюэ не собирался перед ними заискивать: он сосредоточился на еде, одновременно наслаждаясь небесными деликатесами и скрытно вращая внутреннюю ци, впитывая энергию блюд и духовную прану самого Зала Линсяо.
Один этот обед стоил ему полугода или даже года упорных тренировок.
Единственным изъяном казалось то, что бессмертное вино было водянистым и почти лишенным вкуса, едва превосходя по градусу пиво из его прошлой жизни, так что его пили скорее как прохладительный напиток.
Пока Бай Цзюэ без остатка уплетал угощения со стола, до слуха внезапно донеслись звуки струн и бамбуковых флейт. Из-за пределов залы появилась группа прекрасных дев-бессмертных. Тонкие станы, осиные талии — загляденье, и каждая — само воплощение чистой, прелестной юности.
Зато небожительница в самом центре, напротив, излучала толику соблазнительности. За ее степенностью и утонченностью угадывался образ роскошной, немного одинокой зрелой красавицы, что выглядело чертовски привлекательно.
Душа Бай Цзюэ тянулась к чистым и милым младшим сестричкам, но тело отреагировало честно, заставив его залюбоваться обладательницей роскошной фигуры и чарующего зрелого очарования. По его мнению, это было поистине усладой для глаз.
Стоило взглянуть, и сразу становилось ясно — прибыла Чанъэ.
Скосив глаза на окружающих чиновников, он заметил, что Босоногий Бессмертный сидит с расплывшейся до ушей улыбкой и беспрестанно поглаживает собственный живот; Маршал Тяньпэн оглаживал бороду, устремив в пространство затуманенный, потерянный взгляд.
Остальные бессмертные чиновники, как ни старались делать вид равнодушия, выглядели совершенно сраженными, не смея даже моргнуть.
Бай Цзюэ лишь покачал головой с легкой усмешкой, прекрасно их понимая. Хоть они и звались бессмертными, но все сколько-нибудь привлекательные красавицы в этом мире давно уже были собраны сильными мира сего в их гаремах, так что увидеть столь редкую прелесть удавалось нечасто. Неудивительно, что при виде Чанъэ у них текли слюнки.
В отличие от них, Бай Цзюэ не был похож на самого себя в прошлой жизни, когда он рассекал по цветникам любви, мысленно думая об одной, держа за руку другую, прижимая к груди третью и взваливая на спину четвертую, успевая оценить всех красавиц поднебесной через экран компьютера. И хотя явившаяся Чанъэ была невероятно хороша, покорить сердце Бай Цзюэ она не могла.
Юй Ти, скрывавшаяся за ширмой позади трона Небесного Владыки, всё это время тайком наблюдала за Бай Цзюэ, и, заметив в его взгляде полное отсутствие похоти, невольно испытала радость.
Исполнив танец в центре залы, Чанъэ после минутного всеобщего оживления не удержалась и бросила пару взглядов по сторонам. Заметив Бай Цзюэ, который как раз забавлялся, почесывая лоб белого тигренка, она встрепенулась.
В Небесном Дворе те, кто обладал истинно героическим духом, обычно не заботились о внешности, и среди них преобладали бородачи; те же, кто отличался утонченной красотой, по большей части выглядели как изнеженные юноши с сильным оттенком женственности. Было большой редкостью встретить столь красивого мужчину, в котором сочетались бы оба эти качества, как в Бай Цзюэ, и Чанъэ не удержалась и посмотрела на него еще пару раз. Ощутив, что Бай Цзюэ повернул голову в ее сторону, она вложила в танец еще больше усердия.
Пир подошел к концу, и монарх, и подданные остались довольны. Пока Бай Цзюэ наслаждался песнями и танцами, он также получил награду, присланную личным евнухом Небесного Владыки.
Это был похожий на кошелек парчовый мешочек, сотканный из облачной парчи, обладавший внутренним пространством размером с целую кладовую. Подобные вещицы повсеместно использовались небожителями для ношения вещей с собой. Поскольку на их изготовление уходило немало труда — женщинам-бессмертным приходилось собирать разноцветные облачные испарения и ткать из них материал, — называть их ходовыми можно было лишь с натяжкой: они были в ходу лишь у могущественных фигур, тогда как простым смертным их век не видать.
Вот только в этот мешочек можно было складывать лишь те предметы, чья духовная энергия уступала по силе самой облачной парче. Доспехи бессмертного воинства и парадные одежды государя, подаренные Бай Цзюэ, к высшим сокровищам не относились, а Канон Желтого Двора представлял собой лишь даосский трактат, так что всё это без труда поместилось внутрь.
Сумей он раздобыть какое-нибудь грозное магическое оружие или божественный клинок и вздумай сунуть в такой мешочек — тот мгновенно лопнул бы по швам.
Получив столь полезную вещицу, Бай Цзюэ остался чрезвычайно доволен. Он набросал внутрь понемногу каждого из бессмертных фруктов, прихватил парочку бутылок с вином, чем вызвал тайную усмешку у тех, кто украдкой за ним наблюдал.
У любого пиршества есть свой конец. Когда Бай Цзюэ уже мысленно списал на этот обед год с лишним тяжелых трудов, пир завершился. Стоило ему покинуть Зал Линсяо, как он увидел сотню своих прежних подчиненных, ожидавших его на площади перед дворцом. Узнав, что Бай Цзюэ удостоился великой милости Небесного Владыки и пиршествовал вместе с ним, все они излучали гордость и воодушевление.
— Что ж, раз нам предстоит отправиться в Царство Таоюань, а места там скудные на припасы, нужно заранее запастись всем необходимым. Следуйте за мной в Город Линсяо за покупками!
Город Линсяо являлся крупнейшим поселением смертных в Небесном Мире. По сути, он состоял сплошь из поместий небесных чиновников, и в глазах посторонних представлял собой величайший мегаполис.
Однако в восприятии Бай Цзюэ он не шел ни в какое сравнение с оживлением торговых кварталов из его прошлой жизни. Зато здесь водилось множество диковинных вещиц, что позволили Бай Цзюэ, занимавшемуся закупками, изрядно расширить свой кругозор.
Лавки, где торговали шкурами, мясом и кровью всевозможных демонов, пользовались наибольшей популярностью, собирая толпы знати.
Бай Цзюэ не придавал особого значения останкам чудищ, куда больше его привлекали странствующие торговцы и мелкие разносчики на лотках.
— Хм? Серьезно? Ладно еще продавали бы обычную пекинскую капусту, но откуда здесь взялся хлопчатник? О? И все эти диковинки происходят из четырех дворцов Небесного Владыки: Весны, Лета, Осени и Зимы? Впрочем, логично: это же резиденция Небесного Владыки, здесь сходятся не только всевозможные овощи со всего света, но неизбежно концентрируются и диковинные штучки из отдаленных уголков, так что это даже приятный сюрприз...
Многие овощи, оказавшиеся в руках Бай Цзюэ, сильно отличались от тех, что он знал в прошлой жизни — судя по всему, их еще предстояло отбирать и культивировать заново, чтобы они приобрели привычный вид. К тому же кухонная утварь той эпохи ограничивалась бронзой и глиной, а способов приготовления пищи было немного, из-за чего для обывателей многие овощи казались практически бесполезными.
Например, хлопок, приобретенный Бай Цзюэ, значился среди диковинных цветов, поднесенных в дар Великим Владыкой Цзывэй Среднего Неба, то есть Бо Икао, двести лет назад исключительно ради забавы Небесного Владыки.
В результате масштабного шопинга Бай Цзюэ обзавелся не только добрым десятком телег с пожитками, но и забил семенами овощей весь свой парчовый мешочек. Посчитав поездку более чем удачной, он решил в будущем заглядывать в Город Линсяо почаще, дабы отыскивать редкие сокровища.
Поход сотни людей двигался с огромной скоростью. Переночевав в дикой природе под открытым небом, на третье утро они наконец добрались до берега Небесной Реки, что лежала в сотне ли к востоку от Города Линсяо.
Едва лучи солнца пробились сквозь облака, как у Небесной Реки заиграли мириады бликов. Когда дневное светило прорвало облачную пелену, Царство Таоюань вновь вернулось в Небесный Мир. Ведя за собой людей, Бай Цзюэ шагнул сквозь зыбкую пелену мерцающих отражений, и не пройдя и сотни шагов, обнаружил, что весь его отряд переправился на противоположный берег Небесной Реки, текущей с севера на юг, — поистине чудесное зрелище.
К счастью, место их появления находилось совсем недалеко от Города Таоюань — человеческого селения, выросшего прямо у реки. И лишь много дальше за ним начинались дикие, необузданные земли.
Продолжая путь во главе отряда, Бай Цзюэ извлек выданную Небесным Владыкой жезл-пайцзы правителя царства Таоюань и выяснил, что их резиденция находится прямо за пределами Города Таоюань. Обитель со всех сторон укрывал защитный барьер, подчинявшийся велению жезла, который и разомкнул проход.
Просторный внутренний двор больше смахивал на женский гарем: повсюду благоухали цветы и травы, создавая умиротворенную атмосферу. Жилых построек оказалось предостаточно, так что сотня подчиненных разместилась без всяких проблем.
Активировав печать жезлом, Бай Цзюэ приказал людям навести порядок во дворе, развести очаги и подмести помещения, а сам уселся за столик, развернул Канон Желтого Двора и углубился в чтение.
http://bllate.org/book/23268/2499138
Готово:
