— Неверно, это сыграл мой наставник, Глава Академии из Сюэхай Уя, — Шулоу Лун Су невозмутимо слегка покачнул веером. — Бессмертный обладает способностью запоминать всё с первого раза, поистине истинный мастер музыки.
Хотя он и рассыпался в похвалах, в его голосе не было и намёка на искреннее восхищение, сквозь него всё так же проступало присущее ему высокомерие.
— Польщен. Учитель воспитывает ученика, а ученик превосходит учителя — говорят же, что синяя краска извлекается из индиго, но превосходит его по цвету. Думаю, мастерство игры на цине у господина превосходит даже искусство вашего наставника, — осторожно польстил Сюань Минтао.
В конце концов, нынешний Шулоу Лун Су был полон нестабильности и опасности. Он ещё не стал тем Шулоу Лун Су, который после всех испытаний и бурь Горьких Земель научился заботиться об общей картине мира, стал мягким, добрым и сговорчивым. Общаясь с ним, нужно было держать ухо востро. Но... и что с того?
Я хочу выставить перед тобой всю свою искренность и истинную сущность — и что с того? Пусть меня используют, я готов быть до конца глуп. В конце концов, ты всё равно вернешься к своему истинному я — простому тебе, единственному и неповторимому в этом мире, самому блестящему и несравненному Шулоу Лун Су.
— Хоть я и несравненно великолепен, с чего ты взял, что мое искусство игры на цине тоже несравненно? Кто знает, может быть, я умею только... играть на сяо, — Лун Су прикрыл веером половину лица, произнеся это с издешливой ноткой.
— О? Какое совпадение, как раз моё мастерство игры на цине лучше, чем на флейте. Почему бы нам не сыграть вместе? Переплетение звуков циня и сяо — прекраснейшее зрелище в Мире Людей.
Сюань Минтао редко бывал столь уверен в себе и под пронзительным взглядом Лун Су снял со спины свой цинь с узором из цветков персика. С точки зрения Лун Су, этот деревянный инструмент выглядел совершенно непримечательно, но раз он был подарком от Мо Чэньиня, его истинную ценность невозможно было измерить.
Перевернув рукава, Сюань Минтао непринужденно уселся под ивой и сначала тронул струны, настраивая лад. Пространство мгновенно погрузилось в тишину. Лишь услыхав первые звуки, Лун Су сразу понял, что перед ним настоящий знаток своего дела. Желая лично испытать способности Сюань Минтао, он не стал отказываться, небрежно достал неизменно сопровождавший его Цзыцзинь Сяо и заиграл. Это было не столько совместное исполнение, сколько музыкальный поединок без дыма сражений. Следуя благородному уговору состязаться лишь звуком, а не внутренней силой, оба не вкладывали истинную ци в инструменты, борясь и переплетаясь исключительно силой лада и мелодии.
Лун Су, разумеется, напирал шаг за шагом, желая прощупать истинную силу соперника. Однако Сюань Минтао заранее определился со своими намерениями и без остатка излил всю свою преданность Лун Су — начиная с того, как он влюбился в Шулоу Лун Су из сериала, не понимая, почему тот, обладая всем на свете, всё равно гонится за славой и богатством, превращаясь в кровопийцу, и вплоть до того момента, как он постепенно разгадал его своенравный бунтарский дух, переросший в сияющую, ослепительную жемчужину глубокого моря, не нуждающуюся ни в каких мирских оценках.
В звуках циня таились глубоко трогающие за душу искренность и подлинные чувства. Казалось, скрытые на самом дне души Лун Су мягкость и нежность были раскопаны в одно мгновение. Те самые добрые качества, что пока ещё прятались под слоями высокомерия, спеси и расчета выгоды, которыми он не желал делиться ни с кем и которые считал своей слабостью.
Каким бы ни было твое положение, сколько бы капризов ты ни выкидывал, ты — это ты, мой самый несравненный и великолепный господин Сю-Сю!
Старший соученик Цзунчжу давно говорил, что этот человек — круглый глупец, который ради любимого готов пройти сквозь огонь и воду и не свернет с пути, и тут уже ничем не поможешь. Перебирая струны, Сюань Минтао выглядел еще более открытым и честным, и его чистое сердце лежало как на ладони.
Обычные люди ни за что не осмелились бы так легко обнажить свои сокровенные чувства перед незнакомцем. Был ли этот человек слишком глуп или же это был хитрый расчет наоборот? Лун Су и сам растерялся, но всё же сохранял железную рассудительность, оставляя при себе свои мысли и опасения. Говори с людьми лишь наполовину, никогда не раскрывай душу до конца. Этот мелкий даос был слишком глуп.
Испытав легкое разочарование, он убедился, что искренность далеко не всегда отвечает взаимностью. Но, к счастью, Сюань Минтао от природы был оптимистом: если не получилось с первого раза, нужно продолжать стараться, и в один прекрасный день успех обязательно придет. Сейчас стоит завязать хорошие отношения, чтобы в будущем, когда сюжет дойдет до моментов, где Лун Су из упрямства будет искать гибели, можно было на законных основаниях следовать за ним до самого конца.
Кто искренне чего-то жаждет, обязательно дождется отклика. Хотя Лун Су сохранял множество оговорок и сомнений, эти чистые и преданные чувства всё же взволновали его сердце рябью, которая еще долго не утихала.
— Цинь — это чувства, сяо — это чувства, мелодия — это чувства, сердце — это чувства. В Мире Людей есть чувства, у неба и земли есть чувства, и среди всех чувств нет фальшивых, лишь у нас с тобой нет чувств — разве это не ранит душу? — окончив мелодию, с напускной глубиной вздохнул Сюань Минтао.
— Ты действительно мой созвучный друг, но не тот, кто знает меня до конца. Знакомы мы недолго, а разговор завели глубокий.
Лун Су убрал Цзыцзинь Сяо и вновь вернулся к прежнему образу неприступности, лениво взмахивая веером.
— Верно, мы еще даже не назвали друг другу имена, а разговор действительно вышел глубоким — это было с моей стороны опрометчиво. Меня зовут Сюань Минтао: сяо из Секты Сюаньцзун Мира Дао, мин — как звон мечей, тао — как бурлящие волны цинь-мелодии. Рад знакомству, господин Лун Су.
— Ты заранее знал мое имя? Одной фразой выложил и свое происхождение, и оружие, неужели бессмертный действительно не боится, что у меня есть скрытые мотивы?
— Ха, позволь мне позаимствовать фразу моего старшего соученика. Наблюдение за небесными тайнами — не моя специализация, однако созерцание будущего — как раз мой конек, — Сюань Минтао с серьезным видом закинул цинь за спину и прикрыл глаза, приняв непостижимый и загадочный вид. — У меня есть предложение. Не знаю, захочет ли господин Лун Су заключить со мной пари?
— Выкладывай, послушаю.
Хотя Лун Су и оставался наполовину в сомнениях, сейчас ему вполне было интересно покружить вокруг этого интригующего юного даоса.
— Я только что прибыл из Мира Дао и совершенно незнаком с гуманитарной географией и обычаями Горьких Земель. Вместо того чтобы плутать без дороги и терять время, не согласился бы ты выступить в роли гостеприимного хозяина и попутешествовать со мной по Цзянху, позволив воочию познакомиться с местными колоритными обычаями? Срок — один месяц. Всё, что встретится нам в странствиях, может стать темой: загадай мне любые три сложных испытания. Если я справлюсь со всеми, прошу тебя исполнить для меня одну трудную просьбу. Готов ли господин заключить пари?
Лун Су не был из тех, кто сломя голову соглашается на всё подряд. Он размышлял целых несколько секунд, прежде чем принять вид человека, которого буквально умоляют составить компанию, и с показным трудом неохотно согласился.
— Бессмертный полон уверенности, но три испытания в обмен на одну просьбу — пожалуй, нечестно, а я не из тех, кто любит наживаться на других. Давай так: сколько заданий из трех ты выполнишь, столько моих просьбов я и удовлетворю. Если же ты не справишься, я не стану тебя принуждать, а непременно одарю местными деликатесами и хорошими подарками. В конце концов, бессмертный — гость издалека, а несравненно великолепный Шулоу Лун Су не станет принуждать других к непосильному труду.
— Господин поистине щедр, так тому и быть! Странствовать рука об руку с другом — поистине величайшая радость в жизни, за это стоит испить большую чашу вина! Но вина у нас нет, так что давай...
Сюань Минтао небрежно срезал мечом ивовый лист, с помощью ци легонько провел им по прозрачной глади ручья, лист впитал влагу и закружился, возвращаясь назад. Сложив пальцы, он поймал его и запрокинул голову, слизнув сорвавшуюся с листа капельку воды.
— Чистая вода вместо вина — как тебе?
Лун Су легко усмехнулся, не возражая против столь бесцеремонно навязанного звания друга. Он тоже сорвал лист, коснулся им ручья и выпил каплю росы.
— Дружба между благородными чиста, как вода, так что я с удовольствием составлю компанию...
* * *
Нет-нет-нет, я просто хотел покрасоваться, а не становиться с тобой чистым, как вода! Не пойми меня правильно, господин Сю-Сю! О-о-о!
Опасный маневр.
Он и в страшном сне не мог представить, что однажды отправится в путешествие вместе с Лун Су — увидеться с ним утром и умереть вечером стоило того! Желание поклонников Лун Су, о котором те не смели и мечтать, было исполнено сполна.
Несравненно великолепный и смотрящий на всех свысока господин Лун Су соизволил снизойти до совместного путешествия, с одной стороны, из-за поручения наставника продолжить расследование дела Шэньжу Сюаньчжана, а с другой — ему действительно был интересен этот мелкий даос, который при первой же встрече выложил душу как на духу. Лучше приобрести друга, чем плодить врага. К тому же в Сюэхай Уя всё равно не было дел, так почему бы не прогуляться на досуге?
Лун Су всё же думал слишком просто. Сюань Минтао ни за что упустил бы столь прекрасную возможность приручить эту неприступную вершину. Месяц был сроком, который он сам себе установил, и лучшим моментом для прокачки благосклонности у этого сложнейшего персонажа. Но даже при этом миновать Гору Юньду — его изначальную цель — было никак нельзя. С чего же стоило начать?
Поначалу они действительно просто шли попутно, почти не разговаривая. В их беседах в основном Лун Су задавал вопросы, а Сюань Минтао отвечал — это больше напоминало допрос, и атмосфера царила слегка неловкая. Совсем не такого исхода добивался Сюань Минтао, но, столкнувшись с проницательным, искусным в спорах и обладающим мощной аурой Шулоу Лун Су, даже Сюань Минтао, обычно способный языком повернуть черное в белое, а дурное сделать хорошим, от напряжения полностью лишился слов. Эх, кто бы мог подумать, что словесные баталии всегда были сильной стороной конфуцианцев, особенно учитывая, что Лун Су являлся ярчайшим представителем этого учения. Ему безумно хотелось поскорее растопить лед, но язык как назло не слушался...
К счастью, небо благоволило простакам: в их странствии случилось немало интермеццо, и это совместное путешествие наконец стало приобретать смысл. В сущности, человеческие нравы в Мире Дао и Горьких Землях мало чем отличались, разве что в Мире Дао ресурсов было вдоволь, и борьба за выживание там отсутствовала. Но в Горьких Землях всё обстояло иначе: ради лучших условий для выживания люди порождали множество лишних помыслов, что и приводило к затяжным междоусобным войнам. Сейчас, по крайней мере, наступил мирный период, но человеческая природа в любую эпоху остается неизменной.
— Даосы познают волю небес и верят в нее. Как ты думаешь, почему тот старик только что горько рыдал — из-за того, что его собственный век подходит к концу, из-за преждевременной смерти сына или же из-за радости от рождения внука, у которого осталось продолжение рода?
Они только что прошли мимо самой обычной деревни и услышали, как престарелый старец рыдает над новорожденным внуком. Расспросив прохожих, они узнали, что сын старика погиб, сорвавшись с обрыва во время охоты на зверя, а его жена, узнав страшную весть, преждевременно разрешилась от бремени и скончалась от кровопотери, оставив одинокого деда и крошечного внука горько оплакивать друг друга.
— Люди Сюаньцзуна прежде всего ставят волю небес: раз она исчерпана, не стоит упорствовать. Но...
Лун Су по-прежнему покачивал жемчужным веером, на его лице не дрогнул ни один мускул, не было и намека на желание совать нос в чужие дела. С его точки зрения, эти дед с внуком были лишь самыми заурядными обитателями Горьких Земель, и задавать подобные вопросы он начал просто ради праздной беседы. Однако Сюань Минтао еще не постиг дзен до конца, и подобные сцены разлуки и смерти всё же резали по живому. Но что он мог поделать? Ничего...
— Но что?
— Но... я... зная и веря в волю небес, в то же время... не боюсь идти ей наперекор.
Украдкой обойдя дом старика с тыла, он установил там массив, замедляющий течении времени, после чего они тихо удалились.
— И что изменится от подобных действий?
— Ничего не изменится. Просто... утешил собственную совесть.
— Ты по крайней мере честен.
— Рождение, старость, болезнь и смерть — четыре страдания человеческой жизни. Даже обладая способностью повернуть вспять небо и землю, в конце концов не удастся избежать пределов, установленных судьбой.
— Горькие Земли потому и зовутся Горькими, что пять ядов, восемь страданий, семь чувств и шесть желаний здесь возводятся в бесконечную степень, и живые существа не могут обрести освобождение.
— С каких это пор Лун Су увлекся буддизмом?
— Вовсе нет. Просто мне в голову пришло первое испытание для тебя.
— Надеюсь, не слишком сложное, оставь мне хоть капельку лица.
— Хм-м, — протяжно хмыкнул Лун Су. — Мы уже повидали рождение, старость и смерть, из четырех страданий не хватает одного. Первые три неподвластны человеческой воле, так что насчет «болезни»? Ты только что говорил, что не боишься идти против судьбы — так позволь же мне воочию узреть твое умение бросать вызов небесам и менять судьбу.
— Прошу, изволь пояснить.
— Вылечить человека, который родился с неизлечимой болезнью.
— Раз сказано, что болезнь неизлечима, и в то же время требуется вылечить — разве это не противоречие?
— Вот тут-то и проявится то, как именно ты сумеешь повернуть вспять судьбу пациента.
— И... кто же этот пациент?
— Как насчет вон той девушки впереди?
Они синхронно посмотрели вперед: в небольшой роще неподалеку за красной девой гналась целая толпа женщин с мечами. Во главе их шла пожилая женщина: в ее волосах уже пробивалась седина, но она держалась бодро и нападала с нескрываемой агрессией. Убегавшая девушка сжимала в руке короткий меч и, продолжая бежать, прижимала ладонь к груди, непрерывно и тяжело задыхаясь — судя по всему, у нее были врожденные проблемы с сердцем вкупе с приступами астмы, и стоило ей хоть на мгновение задохнуться, как могла наступить смерть. Но... погодите-ка, это ведь...
Черт возьми! Да это же моя богиня Фэйюй!
Брови Сюань Минтао слегка дрогнули, на лице промелькнуло беспокойство, над которым тут же подшутил Лун Су:
— Как? Не собираешься спасать красавицу?
Конечно собираюсь! Врожденный порок сердца плюс астма? К счастью, я вовремя перенял кое-какие навыки у +3!
Медлить — значит проиграть!
Не успел затихнуть голос, как стоявший рядом человек исчез. Лун Су, продолжая помахивать веером и заранее просчитав каждый шаг, остался стоить на месте, издалека наблюдая за действиями Сюань Минтао.
Однако, к всеобщему удивлению, переместившись прямо перед девушкой, тот собрал силы в ладонь и со всего маху ударил Фэйюй Юаньцзи в грудь, отбросив несчастную на несколько ли. Девушка изо рта фонтаном извергла кровь и замерла так, будто испустила дух.
— Третья госпожа! — прибежавшие следом остальные в панике остановили погоню и бросились на колени вокруг Фэйюй Юаньцзи, с тревогой проверяя ее дыхание.
— Старшая Цзянь, у Третьей госпожи больше нет дыхания, что же теперь делать?! — в панике закричали служанки, обращаясь к пожилой наставнице.
— Хотя Третья госпожа и сбежала из Павильона Меча, она всё равно остается его хозяйкой — как мы можем позволить чужаку убить ее безнаказанно? Убийца, заплати жизнью!
Глава старух бросилась вперед с мечом, целясь в самые смертоносные точки. Изящество ее владения оружием заставило даже наблюдавшего издалека Лун Су мысленно воздать должное. Следуя приказу старшей, остальные служанки с мечами мгновенно выстроились в боевое построение, окружив Сюань Минтао так, будто поклялись не уходить, пока не уничтожат убийцу.
Силу Старшей Цзянь (Рыбный Узор) нельзя было недооценивать, и Сюань Минтао прекрасно это понимал. Он также знал, что раз Лун Су задал эту задачу, то ни за что не станет нарушать правила и помогать ему. Похоже, придется надеяться только на себя!
Первое правило выживания в Горьких Землях: нельзя раскрывать все приемы до конца и полностью обнажать свою истинную силу!
Столкнувшись с мечевым строем, не имевший при себе оружия Сюань Минтао закономерно оказался в невыгодном положении. Однако его целью было забрать Фэйюй во время суматохи, и махать кулаками перед толпой женщин не имело никакого смысла. Без крайней необходимости убивать он не собирался, и уж тем более не хотел пускать в ход меч.
Преодолевая тяжелую гравитацию Горьких Земель, Сюань Минтао двигался замедленно. Пришлось отвечать неизменностью на любые перемены: неподвижно застыв на месте, он перевернул Инь-Ян, чтобы погасить натиск клинков, но понимал, что долго так не продержится. К счастью, сколь бы превосходной ни была техника противников и сколь бы сильным ни казался строй, они всё же не могли тягаться с хитроумной магией внешних миров. Хватило одной Формулы Облаков Вне Мира вкупе с несколькими бумажными куклами, чтобы запереть врагов посреди иллюзорного моря тумана. В растерянности те потеряли выход: сколько бы их клинки ни рассекали воздух, они не могли разрезать мягкие клубы тумана, сходящиеся вновь и вновь, и вся смертоносная ци растворялась, как капля в море, не находя применения.
Беспокоясь о сброшенной ударом богине, едва закончив расставлять ловушку из чар, Сюань Минтао бросился к пепельно-бледной Фэйюй, бережно поднял ее и влил в тело внутреннюю ци. Пылающая ци Дао, заключенная в том ударе, под управлением истинной энергии школы Сюаньцзун теперь беспрепятственно прорвала все чудесные меридианы девушки.
Извергнув еще одну порцию крови, Фэйюй Юаньцзи обрела здоровый цвет лица. Ошеломленно поднявшись на ноги, она глядела на него с удивлением и тревогой.
— Твой врожденный порок сердца исцелен. Они думают, что ты погибла от моей руки, и больше не станут тебя преследовать. Пользуйся моментом, уходи немедля, найди спокойное место и начни нормальную жизнь!
— Ты...
— Не сомневайся, уходи быстрее! — заметив, что облачная техника вот-вот будет прорвана, Сюань Минтао в спешке взмахнул рукавом, и порыв ветра унес Фэйюй Юаньцзи далеко за пределы видимости.
Ой... забыл представиться богине... Какой промах! Надолго задерживаться в этом месте нельзя, по правилам тридцати шести стратегий побег — лучший выбор!
...
— Собрать энергию Дао на ладони, циркулировать ци через меридианы, возвратить к жизни из пасти смерти — твоя решимость оказалась быстрой и четкой, а удар пришелся точно в цель. Я восхищен.
— Благодарю за то, что подкинул мне столь легкую задачу.
Совершенно не стоило беспокоиться о дальнейшей судьбе людей из Павильона Меча: в любом случае, Павильон скоро закроется, иначе они бы так не спешили вернуть Фэйюй обратно. К тому же, пока на сцену не вышли Первая госпожа Чжао Юньшэнь или Вторая госпожа Ло Ухэнь лично, Сюань Минтао был совершенно бесстрашен. К тому же рядом находился Лун Су, так что в худшем случае можно было втянуть его в неприятности. В конце концов, в Горьких Землях ему долго оставаться не придется, а вернувшись в Мир Дао, он снова станет полновластным хозяином, так что Павильон Меча не посмел бы преследовать убийцу через границы миров.
— И всё же ты совершенно не умеешь обращаться с хрупкими цветами: этот удар вышел на редкость жестким и тяжелым.
— В тот момент я торопился, в следующий раз буду аккуратнее.
Сюань Минтао ответил с абсолютно серьезным выражением лица, отчего Лун Су на мгновение смутился, но тут же вернул привычное невозмутимое спокойствие и принялся лениво обмахиваться жемчужным веером. Они снова шли по живописному лесу, совершенно забыв о недавнем инциденте, и Лун Су даже не вспоминал о первом условии, которое ему предстояло выполнить.
— Разве я теперь могу озвучить свою первую просьбу?
— Говори, — Лун Су сохранял безмятежный вид, излучая уверенность человека, которому по плечу абсолютно всё.
— Хм-м... — Сюань Минтао долго тянул с ответом, намеренно выдерживая паузу. — Я еще не придумал...
Лун Су не удержался и, прикрывшись веером, безмолвно покачал головой. Как бы он ни пытался прощупать парня, Сюань Минтао не выказывал ни малейшего стремления примазаться или извлечь выгоду, его не волновали чужие скрытые мотивы, он даже не удосужился придумать для него условие. Самые простые и чистые намерения оказывались самыми непостижимыми, но Лун Су решил понемногу отбросить настороженность — возможно, в этом мире и вправду отыскалось чистое сердце, ради которого стоило завязать дружбу.
Имея под боком ходячего олигарха, о еде, жилье и транспорте можно было вообще не беспокоиться — стоило Лун Су оторвать от одежды хоть одну жемчужину, и она стоила бы целое состояние. Но так было бы неинтересно. Сюань Минтао с огромным трудом додумался до идеи устроить пикник на природе: наверняка привыкший к роскоши Лун Су никогда в жизни не вел кочевой образ жизни под открытым небом, а вдруг ему покажется это невероятно свежим и забавным?
Они ловили рыбу самодельными удочками Сюань Минтао у речного причала, развели костер в тени древнего дерева для жарки. Сюань Минтао даже поделился с Лун Су рисовыми колобками в бамбуковых трубках, приготовленными Цуй Шаньсином, а пустой бамбук приспособил под чайную утварь, собирая лепестки цветов, чтобы заварить чай для друга. Лун Су привык к роскоши, но в нем не было ни капли высокомерия или жеманства — он с удовольствием принял эту необычную свежесть жизни под шатром небес и с покровом земли. Разумеется, всю работу Сюань Минтао выполнил в одиночку, а обязанностью Лун Су оставалось лишь с красивым видом сидеть в тени, наслаждаясь прохладой, закинув ногу на ногу, покачивая жемчужным веером и глядя, как Сюань Минтао хлопочет вокруг еды — да, он отвечал исключительно за дегустацию!
Разве можно заставлять господина Лун Су трудиться? Твоя задача — просто сиять несравненным великолепием! 233333
В длинном даосском халате было ужасно неудобно, но стоило его снять — и это сочли бы за бестактность. Сюань Минтао пришлось комично закатывать длинные широкие рукава и по-хозяйски собирать хворост, кипятить воду, заваривать чай и жарить рыбу. Привыкшему к изысканным деликатесам Лун Су трапеза на природе пришлась по душе — в ней было свое очарование, а пропитанный ароматами рек и гор вкус действительно казался утонченным. Настроение у Лун Су было хорошим, неловкость между ними исчезла вместе с жареной рыбой, и их общение стало еще более непринужденным и гармоничным.
— Даосы часто возводят природу в ранг высшего Дао. Твоя рыба приправлена самой природой и дополнена вкусами гор и рек, в ней сочетаются утонченность, стиль и колорит — ее вполне можно назвать несравненно великолепным деликатесом.
Похвала Лун Су на сей раз шла от самого сердца, и было видно, что он оценил всё по достоинству.
— Разве мой путь Дао не пал тебе на язык — не желаешь ли отведать его? — Сюань Минтао протянул Лун Су пиалу из бамбуковой трубки с цветочным чаем.
— Тц, а в твоих словах не таится иной смысл? — Лун Су взял пиалу, втянул носом аромат цветов. Выражение его лица было расслабленным и довольным, и он с улыбкой подыграл:
— А как ты думаешь? — на лице Сюань Минтао промелькнула лукавая улыбка. — Честно говоря, я придумал первую вещь, которую ты должен будешь сделать.
— О?
— Когда мы будем одни, не согласишься ли ты позволить мне называть тебя особым прозвищем? Например... Сю-Сю...
Лун Су как раз делал глоток чая и от такого обращения едва не поперхнулся, крайне невеликолепно и не изящно выплеснув чай Сюань Минтао прямо в лицо... Безумно мучаясь, он принялся яростно мотать головой:
— Какая же... поистине мучительная... задача...
* * *
В последнее время я слишком занят, поэтому теперь главы выходят дважды в день через день. Спасибо всем за поддержку!
* * *
Легкие дни пролетели незаметно, и пейзажи сменились новыми. Они вместе переправлялись через тысячи гор под шум весел, пережидали дожди у порогов заброшенных храмов, наблюдали за круговоротом горестей и радостей в череде свадеб и похорон и встречали благородных мужей Цзянху, способных воздать должное за добро и зло.
http://bllate.org/book/23269/2499433
Готово:
