Войско продолжало свой путь, приближаясь к лесистой местности. Фушань, сидя верхом, беспрестанно оглядывался по сторонам. Гунсунь Ци, словно разгадав его мысли, заметил:
— Что такое? Неужели от долгого пути разыгрался охотничий азарт?
— Гунсунь Ци, ну ты и проницателен! Видишь, как густы здесь леса и травы? Должно быть, полно дичи!
Фушань пришпорил коня, подъехал к Сяо Чжуну и с широкой улыбкой спросил:
— Сяо Чжун, как тебе идея? Почему бы нам не устроить соревнование по облавной охоте, чтобы хоть немного вознаградить себя за труды?
Сяо Чжун подумал о том, что весь путь войско следовало строгим приказам и никто не осмеливался расслабиться ни на миг. Сейчас, когда они возвращались в столицу, воинам не помешало бы немного передохнуть. Он отдал приказ:
— Приостановить движение! Разбить лагерь, готовиться к облавной охоте!
— Ура!
По рядам пронесся гул голосов. Больше всех радовался Фушань; он с восхищением смотрел на Сяо Чжуна и ликовал вместе со всеми.
— Но, — Сяо Чжун прервал всеобщий восторг, — всем быть предельно осторожными. Мы только что одержали победу в великой битве, нельзя допустить ни малейшей оплошности.
— Слушаемся!
Воинов разделили на отряды по пять человек, два отряда составляли десяток... Победителем объявлялся тот, кто добудет больше всего дичи. Солдаты с еще большим рвением готовились к состязанию, однако Сяо Чжун поставил одно незыблемое условие:
— Запрещено стрелять в летящую птицу. Разрешается бить только наземного зверя.
Как только лесные участки были распределены, воины бросились в чащу. Фушань, охваченный азартом, предложил:
— А давайте мы тоже составим группу и устроим свое собственное состязание?
Сяо Чжун ответил:
— Мы с Гунсунь Ци участвовать не будем. Цзы Цин, ты присоединяйся к ним.
— С удовольствием! — отозвался Цзы Цин и, пришпорив коня, первым влетел в лесную чащу. Фушань поспешно последовал за ним: — Постой!
Воины проявляли невероятную доблесть, их боевой дух ничуть не уступал тому, что был на поле боя. Сяо Чжун и Гунсунь Ци стояли на возвышении, наблюдая за окрестными лесами. К ним подошел Байли Гэ. Гунсунь Ци поддразнил его:
— Что, пришел просить помощи у моего генерала? Тоже хочешь поучаствовать?
Байли Гэ замахал руками и затряс головой:
— Нет-нет, это уж слишком. Боюсь, шальная стрела не разбирает, в кого летит, а мне жизнь дорога. Вы тут в безопасности, вот я и решил составить вам компанию.
— Ну и хитрец же ты, — заметил Гунсунь Ци.
— Нет-нет, это называется предусмотрительность, — ответил Байли Гэ, щурясь в улыбке.
Он взглянул на Сяо Чжуна, но тот был поглощен наблюдением за ходом охоты и не обратил на него внимания.
Тем временем в лесу Фушань бросил вызов Цзы Цину:
— На поле боя мы привыкли, что за подвиги дают награды, но там все пропитано запахом смерти, а сейчас — совсем другое дело.
— Ты к чему клонишь? — спросил Цзы Цин, заметив косулю и прицеливаясь. Фушань затаил дыхание, боясь спугнуть добычу. Цзы Цин выпустил стрелу, точно поразив цель. Сопровождавший их солдат бросился подбирать тушу. — Хочешь взять главный приз? — нетерпеливо спросил Цзы Цин. — Может, померимся силами?
— Давай! — Фушань понял, что его раскусили, но с вызовом ответил согласием.
— Но! — оба всадника рванули вперед, углубляясь в лесную чащу, и состязание началось по-настоящему. После яростной погони и стрельбы их солдаты беспрестанно таскали добычу. Результаты были равны, и с каждым разом азарт лишь разгорался.
Время вышло, но воины были явно не удовлетворены. Фушань, вошедший в раж, лично пересчитывал добычу каждого. Оказалось, что Цзы Цин вырвался вперед — всего на одну тушу больше. Фушань, который так хлопотал, вдруг проиграл, что, конечно, было неприятно. А Цзы Цин, и без того высокомерный, теперь был в полном восторге и смотрел на Фушаня с явным пренебрежением.
В этот момент из груды добычи Цзы Цина донесся жалобный птичий писк. Воины переглянулись. Солдат из отряда Фушаня, тоже решивший подлить масла в огонь, громко произнес:
— Перед началом охоты великий генерал отдал приказ: запрещено убивать птиц, охотиться разрешено только на лесных зверей, иначе — военный суд.
Фушань пихнул его локтем, призывая замолчать. Все посмотрели на Цзы Цина, воцарилась тишина. Цзы Цин и сам не поверил, но, перебрав туши, действительно обнаружил пару диких гусей. Стрела пронзила птицам лапы, они истекали кровью и едва дышали. Сяо Чжун подошел ближе, осмотрел добычу и сказал:
— Это же пара. Значит, где-то остались их птенцы, некому будет их кормить. Цзы Цин, я же предупреждал: за убийство птиц — военный суд.
Цзы Цин ответил:
— Но… я не стрелял в этих гусей.
— Эй! Сяо Чжун, это всего лишь пара гусей, давай посчитаем это за ничью! — Фушань знал характер Сяо Чжуна и боялся, что тот действительно отдаст Цзы Цина под суд, поэтому попытался отшутиться, чтобы разрядить обстановку. Но шутка вышла неудачной: никто не засмеялся, а атмосфера стала еще более напряженной. Особенно пугало лицо Сяо Чжуна, на которое Фушань даже бояться было смотреть. Он поспешно подал знак Гунсунь Ци. Тот, уже все поняв, сказал:
— Ничего страшного. У гусей повреждены только лапы, возможно, их еще можно спасти. Я сейчас же займусь их лечением.
Сказав это, он взял пару гусей и направился к одной из палаток.
Сяо Чжун подошел к Цзы Цину и поднял плеть. Они смотрели друг другу в глаза.
— Военный приказ подобен горе, никто не смеет его нарушать.
— Но Сяо Чжун, я правда не убивал этих птиц…
Сяо Чжун не стал слушать оправданий:
— Сейчас генерал Цзинь Юй тяжело ранен и не вынесет наказания. Я, как его старший брат, обязан принять удар на себя.
— Это… Сяо Чжун… — Цзы Цин покраснел от волнения.
— Сяо Чжун, не нужно быть таким строгим, мы же просто охотились, это не поле боя, — вмешался до этого молчавший Цинь Юй.
— Но мы в военном лагере! Приказ подобен горе, никто не смеет его нарушать! Эй, сюда! Пятьдесят ударов плетью, исполнить немедленно! — твердо произнес Сяо Чжун.
— Сяо Чжун… — попытались было заступиться остальные.
— Исполнить немедленно! — голос Сяо Чжуна стал еще жестче. Стражники по бокам не посмели медлить, взяли плети. Сяо Чжун приказал им помочь Цзы Цину снять доспехи.
— Постойте! — в этот момент снова объявился Гунсунь Ци. Он подошел к Сяо Чжуну и прошептал ему что-то на ухо. Лицо Сяо Чжуна мгновенно переменилось, он поспешно надел доспехи обратно и скрылся в палатке. Фушань смущенно посмотрел на Цзы Цина, тот, проигнорировав его, последовал за Сяо Чжуном.
Фушань приказал военачальникам раздать награды своим отрядам. Вскоре повсюду послышались радостные возгласы. Глядя на счастливые лица солдат, Фушань тоже улыбнулся.
Войдя в палатку Гунсунь Ци, они увидели, что гусям перевязали лапы, и те прижались друг к другу в углу. Похоже, Сова-ястреб Гунсунь Ци тоже помогала — она охраняла эту пару. Сяо Чжун посмотрел на них, но ничего не сказал. Гунсунь Ци поднял стрелу, которой были ранены птицы:
— Сяо Чжун, взгляни. На первый взгляд обычная стрела, но материал древка отличается от наших. Это значит, что стрелял кто-то другой!
— Правда? — спросил Сяо Чжун. — Значит, я несправедливо обвинил Цзы Цина?
— Да, — подтвердил Гунсунь Ци.
Сяо Чжун отложил стрелу и обернулся, собираясь выйти, но столкнулся с Цзы Цином, стоявшим прямо у него за спиной. Встретившись с его невинным взглядом, Сяо Чжун испытал облегчение: как хорошо, что он не успел наказать Цзы Цина, иначе никогда бы не простил себе этого.
Цзы Цин был тронут тем, что Сяо Чжун готов был понести наказание за него. Они молча смотрели друг на друга.
Гунсунь Ци, понимая их состояние, перевел тему:
— Сяо Чжун, эта стрела не из наших запасов. Какова цель того, кто ее выпустил? Неужели только ради того, чтобы подстрелить пару птиц?
Оба опомнились. Сяо Чжун спросил:
— Цзы Цин, правда, что эти гуси не твоя вина и не вина твоих людей?
— Да, — кивнул Цзы Цин.
— Были ли в лагере подозрительные лица? — снова спросил Сяо Чжун.
— В общем-то, все было спокойно, только… — Гунсунь Ци замялся.
— Только что?
— В этом походе с нами ведь не только военные.
— Ты о Байли?
— Именно. Байли Гэ и его слуги… трудно сказать наверняка.
— Байли Гэ трусоват, вряд ли это он, — произнес Сяо Чжун, но тут же задумался: — А где Байли Гэ?
В этот момент снаружи послышался шум. Оказалось, воины уже зажарили мясо. Байли Гэ суетился, принося свежеприготовленную дичь. Он с широкой улыбкой вошел в палатку:
— Сяо Чжун, Гунсунь Ци, вы здесь! Как раз вовремя, это самое свежее, только что с огня, угощайтесь!
Он протянул Сяо Чжуну кусок мяса на бамбуковой палочке. Сяо Чжун, измотанный событиями, не хотел есть, на душе было неспокойно, но, не желая портить людям настроение, ответил:
— Ешьте сами, у меня еще есть дела.
Он вышел из палатки Гунсунь Ци. Цзы Цин, зная, что у него на уме, последовал за ним. Байли Гэ, получив отказ, проворчал:
— Ну надо же… что может быть важнее еды? Странные люди.
— Раз они не едят, мы съедим, — Гунсунь Ци без церемоний взял кусок мяса. Байли Гэ наконец-то смог утолить голод. Они уже закончили трапезу, когда вошел Фушань с целым подносом мяса. Думая, что Сяо Чжун и Цзы Цин все еще здесь, он обнаружил, что палатка почти пуста. Заметив Байли Гэ, он сунул ему кусок мяса, взял себе и решил поддеть толстяка:
— А та пара гусей — не твоих ли рук дело? Захотелось дичи, вот и приказал своим слугам подстрелить?
— Что вы такое говорите! Мы люди торговые, где нам знать, как ездить верхом или стрелять из лука? Эй, а ваш генерал, такой вроде бы грозный, а такой мелочный — из-за двух птиц такой шум поднял.
— Ты ничего не понимаешь, у каждого есть свои принципы, — ответил Фушань. Гунсунь Ци спросил: — Байли, откуда ты узнал, что Сяо Чжун пришел в ярость именно из-за птиц?
— И правда? — Фушань тоже вспомнил, что Байли не было рядом, когда разразился скандал. Байли Гэ занервничал, отложил мясо и спросил: — Вы двое… Гунсунь Ци, ты вечно все вынюхиваешь, привык во всем видеть подвох. А ты, Фушань, чего лезешь?
— Так это точно не твои люди стреляли?
— Вас тут целое войско, а мы — люди неуклюжие. Если бы мы сунулись в зону охоты, нас бы либо звери съели, либо свои же стрелы пронзили. Зачем нам рисковать, если можно подождать готового?
— В этом есть доля правды, — согласился Фушань.
— Вот именно. Я наелся, пойду. Эй, это не трогайте, оставьте для Сяо Чжуна.
— Не твое дело, иди уже, — нетерпеливо бросил Фушань.
Когда Байли Гэ ушел, Гунсунь Ци сказал:
— Эта стрела не армейская. У того, кто стрелял, точно была иная цель.
— Прямо как сказал Байли. Чего ты все подозреваешь?
— Эх, надеюсь, я просто накручиваю себя.
Тем временем Сяо Чжун и Цзы Цин ходили по лагерю, видя, как воины радуются и пируют у костров, и на душе у них стало легче. Напоследок они подошли к слугам Байли Гэ — те тоже получили свою долю добычи и хлопотали у огня. Увидев Сяо Чжуна и Цзы Цина, они поклонились, и в их поведении не было ничего странного. Сяо Чжун подумал, что, возможно, он и правда излишне тревожится.
А в это время в лесу кто-то с луком в руках посмотрел вслед Байли Гэ и тихо скрылся.
На следующий день основное войско приготовилось к выступлению. Перед отходом Сяо Чжун еще раз напомнил всем о бдительности. Огромная колонна двинулась в путь.
Байли Гэ все так же сидел в своей повозке, но его не покидал страх — ему казалось, что кто-то идет следом за ними.
http://bllate.org/book/23273/2499829
Готово:
