Горы Юйшань, Дворец Бэйхань.
Получив весть от Юй Бэйханя, Цин Цзи и Хун Янь с самого утра ждали в главном зале Дворца Бэйхань.
— Малый Владыка передал, что спас Божественного Владыку Цинсюаня и везет его обратно. Услышав это, мое замершее сердце наконец-то успокоилось. Если бы Божественный Император и хозяин узнали об этом, они бы непременно обрадовались, — с некоторой тревогой произнесла Цин Цзи, глядя на выход из главного зала.
— Верно! Прошло целых семьдесят тысяч лет, а Малый Владыка уже вырос! Но что мы ответим, если Владыка расспросит о хозяине? — растерянно отозвалась Хун Янь.
— Скажем правду. Даже если попытаемся скрыть, долго это не продлится, в конце концов, это был выбор самого хозяина. — Лицо Цин Цзи оставалось невозмутимым. Она прекрасно помнила, как страдал Цинсюань, когда пал Божественный Император Нань Юань. Если бы не это, он ни за что не оставался бы в Царстве Демонов все семьдесят лет, даже подвергая свою жизнь смертельной опасности. Узнав теперь, что Цзы Инь тогда последовала за Нань Юанем, он наверняка испытает невыносимую боль. Как беззаботно и счастливо жили они втроем в те времена, а теперь старые друзья ушли, и остался один лишь Цинсюань!
— Хозяин, почему ты летишь так медленно? Неужели всё еще жалеешь хрупкий цветок? — с многозначительной улыбкой поддразнила Юй Бэйханя Нань Сян.
— Что, имеешь возражения? — Юй Бэйхань не собирался уступать, на его лице заиграла лукавая ухмылка.
— Никаких! Разве могут быть возражения, когда каждый день достаются сладости?
Му Сичэнь и Фэн Муси молча покачали головой следом за ними. Они оба прожили уже по сто семь0 тысяч лет и теперь смотрели на семидесятилетнего Юй Бэйханя и шестидесятилетнюю Нань Сян как на двух вечно малых детей.
Вся процессия вошла в главный зал, и Цин Цзи с Хун Янь поспешили им навстречу.
Нань Сян подбежала к ним и крепко обняла обеих, отказываясь отпускать:
— Две матушки, Сян'эр так по вам соскучилась! Из-за этой тоски я даже исхудала. Посмотрите, личико А-Сян осунулось целый круг! — Она разжала объятия, взяла руку Цин Цзи в свою левую руку, а руку Хун Янь в правую и приложила к собственным щекам, хлопая влажными глазками.
Видя, как живой и прыгучей стала Нань Сян, Цин Цзи и Хун Янь искренне обрадовались.
— Мы услышали твой голос еще издалека, — с нежностью пожурила ее Цин Цзи, легко ухватив за нос.
— И где же я заметил твою тоску по матушкам? Ешь целыми днями больше свиньи, по-моему, ты не исхудала, а растолстела, — шел позади с левой стороны от Цинсюаня Юй Бэйхань, обмахиваясь Веером Цянькунь.
Цинсюань с досадой глянул на него:
— Детский сад!
Заметив возвращение Цинсюаня, Цин Цзи и Хун Янь поспешно поклонились в унисон:
— Божественный Владыка Цинсюань, Малый Владыка.
— Давно не виделись, как вы поживаете? — участливо спросил Цинсюань.
— У нас всё хорошо, благодарю Владыку за заботу, — тут же ответила Цин Цзи.
— Я отсутствовал в мире смертных несколько месяцев. Не было ли каких-либо происшествий с Зеркалом Водных Судеб? — обратился Юй Бэйхань к Цин Цзи.
— Докладываю Малому Владыке: всё спокойно. С тех пор как Малый Владыка укрепил печать Царства Демонов, Зеркало Водных Судеб работает исправно, — отрапортовала она.
Цинсюань не стал спрашивать о Цзы Инь: еще семьдесят лет назад, когда засохли Цветы Цзы Инь в Мире Демонов, он уже догадался, что ее больше нет в живых. Цзы Инь последовала за Нань Юанем в жизнь и смерть — возможно, для них это был лучший исход, во всяком случае, это лучше, чем разделенные границей миров живые и мертвые.
Цинсюань шел по главному залу, оглядывая всё вокруг.
— Здесь ничего не изменилось, — с чувством произнес он, и на глазах выступили слезы.
Глядя на стоящее перед ним Зеркало Водных Судеб, он вспомнил тот раз, когда они с Нань Юанем в последний раз стояли здесь, обсуждая планы. Тогда он умолял Нань Юаня не жертвовать собой — как сильно он боялся потерять этого преданного друга, но был не в силах ничего изменить. Боль в сердце Цинсюаня стала невыносимой, и капли слез одна за другой покатились по его щекам.
Бви брови Юй Бэйханя сошлись на переносице: он знал, что Цинсюань вспомнил своих приемных родителей, и не мог смотреть на его страдания.
Подойдя ближе, Юй Бэйхань заключил Цинсюаня в объятия и мягко похлопал по спине.
— У тебя есть я, — тихо шепнул он на ухо.
Стоявшие позади не смели издать ни звука, боясь неосторожным словом сделать Цинсюаню еще больнее.
— Сейчас я отведу Чиляня обратно в иллюзорный мир и запечатаю снова. Цинсюань, пойдем со мной, — намеренно сменил тему Юй Бэйхань, глядя на него полным нежности взглядом.
— Хорошо! — согласился Цинсюань.
Компания добралась до Истока Наклонного Ручья у Утёса Облачной Долины. Юй Бэйхань раскрыл ладонь, и на ней появился запечатанный Чилянь.
— Мелкий ёкай, и чего ты воображал? Стоило встретить моего хозяина, как пришлось покорно поджать хвост, — злорадно произнесла Нань Сян. — Братец Юй, матушки, вы не смотрите, что он сейчас такой крошечный. До того как его запечатали, он был просто огромным и жирным! — она принялась изображать руками размеры. — Мы с Му Сичэнем чуть не погибли от лап этого уродца, матушки, вы едва не лишились нашей А-Сян.
Она прижалась к плечу Хун Янь с жалобным видом сиротки.
— По-моему, это у тебя мастерства не хватило. Вернее, мастерства против ёкая, — поддразнил ее Фэн Муси.
— Эй! Проклятый дух дерева, да что ты понимаешь! На моем месте ты бы справился еще хуже!
— Уверена? — продолжал подначивать ее Фэн Муси.
— Ты… Братец Юй, ты позволишь ему так издеваться?
— В нашем доме все растут сами по себе, я за ним не слежу, — подыграл Нань Сян Цинсюань.
— В вашем доме? — Юй Бэйхань резко повернулся к Цинсюаню, резанув слух этими словами.
— В нашем общем доме! — вздохнул Цинсюань. — Отправляй его уже назад.
На губах Юй Бэйханя заиграла ухмылка, но спорить дальше он не стал.
Исток Наклонного Ручья обладал мощнейшей чистейшей духовной энергией и служил проходом в иллюзорный мир, куда сходились Шесть Миров и пространства за их пределами. Любое существо из Шести Миров, будь то бог, демон, дух или привидение, если оно не брезговало злодеяниями, Божественный Император имел право низвергнуть в иллюзорный мир на произвол судьбы. И попавшие туда злодеи либо становились добычей Чиляня, либо погибали в зубах других чудовищ — выживших не было.
Юй Бэйхань открыл проход, водворил Чиляня обратно и заново укрепил печать на входе.
Цинсюань улыбнулся. Его мягкий, чистый взгляд, обращенный к Юй Бэйханю, был полон одобрения.
— Сяо Хай, как Владыка Шести Миров, ты и впрямь справляешься великолепно. Я восхищен твоей духовной силой и мастерством. Передать Поднебесную в твои руки — несомненное благо для всех живых существ.
— Раз знаешь, так впредь даже не думай о том, чтобы сбежать от меня. Иначе я отыщу тебя на краю света — от меня тебе не отделаться, — с победоносным и соблазнительным видом усмехнулся Юй Бэйхань. — Мой отец — бог, мать — демон, с самого рождения во мне сплелись свет и тьма, и добро со злом зависят лишь от моего мимолетного решения. С малых лет я рос у Истока Наклонного Ручья, питаясь его ци. Повзрослев и научившись полагаться на собственные силы, я стал совершенствоваться здесь, у Утёса Облачной Долины. Помню, мне было всего три тысячи лет — я был совсем крохой. Две матушки заботились обо мне: матушка Цин Цзи была строга, а матушка Хун Янь — мягка, она часто баловала меня вкусной едой в отсутствие первой, хотя Цин Цзи закрывала на это глаза.
Юй Бэйхань с теплой улыбкой посмотрел на обеих женщин, испытывая искреннюю благодарность.
— Они окружили тебя большой любовью, — глядя на них же, с признательностью произнес Цинсюань.
— Малый Владыка, мы лишь исполняли свой долг, — в глазах Хун Янь блеснули слезы; она всегда безмерно жалела его.
Цин Цзи промолчала, но ее глаза тоже увлажнились.
Видя их состояние, Нань Сян снова взяла их под руки.
— Тогда на Горе Юйшань были только две матушки и я, — продолжал Юй Бэйхань. — Поэтому в детстве мне казалось, что каждое существо рождается обособленным, и я понятия не имел, что значит «родители». Матушки боялись сделать мне больно, а потому никогда не заводили об этом речь.
Он стоял на краю утеса, всматриваясь в просторы Шести Миров. Цинсюань тихо стоял рядом, с трепетом слушая каждое его слово.
— Я не знал, каково это — иметь родителей, и не ведал семейной привязанности. В детстве я знал лишь одно: отвечать добром на добро тому, кто к тебе добр, и отвечать лютым ударом на любой обидчивый выпад в мою сторону или в сторону моих близких. — Юй Бэйхань усмехнулся своим мыслям, переведя взгляд на глаза Цинсюаня. — Совсем не похоже на правителя Шести Миров, да?
Цинсюань с нежностью покачал головой:
— Нет. Ты справился прекрасно.
Юй Бэйхань горько усмехнулся:
— У судебного бога Небесного Клана Ян Цзяня есть верный пес по кличке Сяотянь. Знаешь его?
— Знаю, — отозвался Цинсюань.
— Однажды этот пес случайно забрёл на Гору Юйшань и укусил матушку Хун Янь. В сердцах я сильно ранил его, за что матушка Цин Цзи наказала меня, отправив на Утёс Облачной Долины замаливать проступок. Мне тогда исполнилось семь тысяч лет, я был неразумным ребенком и, наказанный, вовсе не считал себя виноватым. Сидя здесь в одиночестве, я дулся и ни с кем не разговаривал. Позже пришла матушка Цин Цзи и рассказала мне о моем отце, матери и Шести Мирах. Она поведала, что в этом мире полно вредоносных чудовищ и демонов, из-за которых страдают ни в чем не повинные люди, но есть и такие небесные боги, как мои родители, пожертвовавшие собой ради всех живых существ. Лишь тогда я узнал, что у меня есть родители и что они пали ради спасения Шести Миров. Матушка Цин Цзи сказала, что мать доверила меня им и они обязаны выполнить долг, но сил у них немного, и случись беда в отсутствие хозяина Горы Юйшань, они не смогут меня защитить. В тот же день я осознал, что являюсь повелителем этого мира, от которого зависит судьба всех живых существ, и мой долг — оберегать их покой. С того дня я усердно совершенствовался здесь с утра до ночи, больше не балуясь. Устав, я стоял здесь, глядя на Шести Миры, и размышлял, как стать достойным владыкой и как понести ответственность, переданную мне отцом. А когда мне исполнилось десять тысяч лет, я решил пройти через бедствия вознесения, чтобы принять титул императора, исполнить волю родителей и защитить мир.
Юй Бэйхань говорил спокойно, словно рассказывал чужую историю. Его серьезное лицо и глубокий взгляд выдавали зрелость, совершенно не по возрасту присущую юноше.
— Так ты, всего несколько тысяч лет прозанимавшись практикой, полез в иллюзорный мир проходить испытания и взошел на императорский престол?! Понимал ли ты, что это за место? — Тревога в голосе Цинсюаня сменилась подступающим страхом.
Юй Бэйхань обольстительно улыбнулся:
— Я знал это заранее. Иллюзорный мир полон хаоса и легко порождает видения: у кого слаба воля, тот погибает там, даже не увидев монстров. Мало того, даже в спокойные периоды там обитают четыре свирепых зверя чудовищной силы.
— Безумец! О чем ты думал, рискуя собственной жизнью? — гневался Цинсюань, содрогаясь от каждого слова.
Юй Бэйхань мягко улыбался, любуясь тем, как Цинсюань переживает за него, и ощущая в груди приятное тепло.
— Двое из тех четырех зверей изначально принадлежали к Миру Демонов — Хуньдунь и Таоте. По приказу Монарха Демонов Я Мо они тайком прорвали границу миров, чтобы творить бесчинства в мире смертных и бросить вызов Небесному Клану. Мой отец обнаружил их и заточил в иллюзорный мир. Когда я вошел туда, они бросились на меня с бешеным ожесточением. Сначала я думал, что тамошние чудовища просто чересчур свирепы, и лишь позже узнал предысторию. — Юй Бэйхань виновато улыбнулся. — А двое других, судя по всему, давно голодали и пускали слюни, стоило им меня заметить. Воняло так жутко, что я чуть не задохнулся от этого смрада. — Он нарочно взглянул на Цинсюаня с невинным видом: — Если бы я тогда задохнулся, мы бы не встретились.
Его улыбка была ослепительной и колдовской, а взгляд наполнился глубокой нежностью.
Цинсюань сурово посмотрел на Юй Бэйханя, а затем на Цин Цзи с Хун Янь:
— Вы позволили ему творить такое безумие!
Обе женщины виновато опустили головы, не смея ответить.
— Я забрался туда тайком, они ничего не знали.
Услышав это, Цинсюань испугался еще сильнее. Он уставился на него с таким видом, будто был готов отвесить пару затрещин.
— Выслушай меня до конца, — нежно глядя в рассерженные глаза Цинсюаня, продолжил он. — Я сражался с теми четырьмя тварями, маневрируя между ними. Они те еще комедианты: двое хотели меня убить, двое — съесть, и никто не хотел уступать. Пока они грызлись между собой, это дало мне шанс. В конце концов я тяжело ранил Хуньдуня и Таоте, а оставшиеся двое тоже получили увечья и не смели подходить близко. Но и сам я едва не отдал концы от их ударов — сил выбраться наружу не осталось. Упав на землю, я думал, что умру там, но Меч Цянькунь спас меня: он пробил барьер, вынес меня из иллюзорного мира и вернул наружу.
— Меч Цянькунь! — поразился Цинсюань.
— Именно! Сначала мне казалось, что это бредни: обычный меч обрел столь мощный разум и силу, что не только усмирил четырех чудовищ, но и вытащил меня, запечатав границу обратно. — Юй Бэйхань с благодарностью посмотрел на Веер Цянькунь в своей руке.
— Меч Цянькунь был выкован твоим отцом из всей накопленной энергии небес и земли в пламени и молниях небесных гроз. Обычному мечу требуется добровольное жертвоприношение мятежного духа, чтобы обрести дух клинка. Но меч Цянькунь развил собственный дух в самый день ковки; его мощь была безгранична, а предназначение — защита живых существ. Главное же заключалось в том, что он признавал хозяином лишь твоего отца; даже твоя мать не могла им управлять. После падения отца меч запечатал себя и исчез. — Цинсюань с облегчением и огромной благодарностью посмотрел на реликвию. — Видимо, твоя сила получила его одобрение: почувствовав твою ауру и смертельную угрозу, он снял печать и пришел на помощь.
Юй Бэйхань нежно огладил веер, словно собственного ребенка:
— К счастью, он спас мне жизнь. Я долго был без сознания, а очнувшись, обнаружил его у своей кровати.
Цинсюань шутливо ударил Юй Бэйханя в грудь, глядя на него со злостью:
— Ты понимаешь, насколько это было опасно?! Самовольно запереть себя в иллюзорном мире… К счастью, всё обошлось, а если бы произошло худшее, я бы… — он не договорил. Ему было страшно представить, что бы случилось с миром при ином исходе и где бы он тогда искал его.
— Но я же стою перед тобой живой и невредимый. — Заметив, что Цинсюань всерьез разозлился, тот перешел к испытанным чарам умиротворения.
Рассказ Юй Бэйханя заставил содрогнуться не только Цинсюаня — стоявшие в стороне Нань Сян, Му Сичэнь и Фэн Муси тоже были бледны от пережитого страха.
— Хозяин, я и не думал, что при вознесении тебе пришлось пройти через столь страшное испытание! — с благоговением произнес Му Сичэнь. — Все в Поднебесной знают лишь о высоком мастерстве Божественного Императора, но никто не ведал, через что вам пришлось пройти.
— Хозяин… — растерянно пролепетала Нань Сян, подбегая к нему и вцепляясь в одежду. — Малышка Сян никогда не покинет вас: вы живы — и Сян жива, вы погибнете — и Сян уйдет следом.
Она утирала слезы сочувствия.
— А как же Му Сичэнь? Бросишь его? — усмехнулся Юй Бэйхань.
— Хозяин, Сичэнь думает так же, как и Сян, — я клянусь следовать за вами до самой смерти, — твердо ответил Му Сичэнь, сдерживая слезы.
Цин Цзи и Хун Янь тоже смотрели на Малого Владыку с непоколебимой преданностью. Юй Бэйхань отчетливо понимал: каждый из этих людей готов отдать за него жизнь в минуту опасности. Именно поэтому он изо всех сил стремился стать сильнее, не позволяя им рисковать собой.
— Он не падет, — с теплой улыбкой глядя на них, промолвил Цинсюань.
— С чего такая уверенность? А вдруг в один прекрасный день…
— Потому что я всё еще здесь. — Цинсюань посмотрел на него со спокойной, непоколебимой уверенностью.
Юй Бэйхань улыбнулся в ответ, чувствуя, как его сердце наполняется радостью и умиротворением. Его Цинсюань наконец-то согласился быть рядом.
— Верно, я не паду.
Прошло несколько дней с тех пор, как Цинсюань вернулся на Гору Юйшань. Они с Юй Бэйханем ежедневно проводили время у Истока Наклонного Ручья, занимаясь исцелением: то Цинсюань медитировал, пока Юй Бэйхань играл на цитре, изгоняя застойную ци; то Юй Бэйхань передавал ему духовную энергию, прочищая меридианы; то они сходились в спаррингах, наслаждаясь радостью жизни.
Остальные обитатели Юйшани не сидели без дела: Цин Цзи и Хун Янь ведали внутренними делами дворца, а Нань Сян запрягла Му Сичэня и Фэн Муси готовить изысканные блюда для их хозяев. Фэн Муси, будучи духом дерева, от выходок Нань Сян то и дело вздрагивал от испуга.
Жизнь на горе была легкой, безмятежной и опьяняюще прекрасной.
В один из дней Нань Сян заварила для Цинсюаня и Юй Бэйханя особый чай на листьях, привезенных из мира смертных, используя чистейшую воду Юйшани. Напиток получился ароматным, утонченным и освежающим, заслужив особую похвалу Цинсюаня.
— А-Сян, сегодня чай вышел на славу, вкус совсем не похож на прежний, — с искренней теплотой похвалил он.
Эта похвала мгновенно разбудила бурю ревности в сердце Юй Бэйханя. Убрав Демоническую Мелодию Иллюзорного Сна, он подошел к Цинсюаню, выхватил у него из рук чашку и залпом осушил ее.
— И что тут хорошего? Убери цвет — и станет чистой водой, ни единого намека на чайный аромат! — с хлопком он опустил пустую чашку на стол.
Нань Сян лишь закатила глаза, глядя на ревнующего хозяина. После того как у Малого Владыки появился Цинсюань, он не выносил, когда кто-то привлекал внимание возлюбленного или удостаивался его похвалы. Любое подобное проявление внимания оборачивалось грандиозным представлением: провинившийся либо драил залы до блеска, либо отправлялся в нижний мир ловить ёкаев. В мыслях Нань Сян ее хозяин давно превратился в один сплошной сосуд с кислым уксусом — нет, в целый чан, да еще и обратившийся демоном.
— Братец Юй, больше не хвали меня, пожалуйста. Я не хочу отправляться на охоту за чудовищами, боюсь, как бы меня саму не поймали, — жалобно протянула она, переводя взгляд с одного на другого.
Юй Бэйхань лукаво ухмыльнулся, повернувшись к Цинсюаню:
— Никакого вкуса.
— Конечно-конечно, Божественный Император прав. Старик вроде меня живет слишком долго, мой вкус давно притупился, — с иронией откликнулся Цинсюань, наливая себе еще чашку. — Будь у меня хороший вкус, разве я выбрал бы тебя?
С улыбкой он поднес чашку к губам.
Юй Бэйхань самодовольно ухмыльнулся и движением пальцев заставил чай в чашке взмыть в воздух, направляясь прямиком к нему.
Заметив это, Цинсюань взмахнул рукавом, отзывая капли обратно к себе. Его длинные волосы, подобные морским водорослям, взметнулись от ветра, а прекрасное одухотворенное лицо источало завораживающую красоту, а темные глаза лучились мягкостью.
Увидев контратаку, Юй Бэйхань взмыл в воздух, заставляя воду следовать за собой. Цинсюань с легкой улыбкой последовал за ним — двое снова уединились в своем собственном мирке.
Му Сичэнь, Фэн Муси и Нань Сян, пришедшие позвать всех к столу, опешили при виде этой картины и тихо замерли, наблюдая за перепалкой хозяев.
Те кружились в воздухе, обмениваясь ударами и одновременно управляя каплей чая: зеленые одежды Цинсюаня и белые шелка Юй Бэйханя то сплетались, то расходились в танце.
Вдруг лицо Цинсюаня исказилось от резкой боли в груди, и он камнем полетел вниз.
— Хозяин! — испуганно вскричал Му Сичэнь.
Юй Бэйхань молниеносно подхватил его в полете, крепко обняв за талию. Их лица оказались в опасной близости друг от друга.
— Что бы ты делал без меня? — с лукавой улыбкой спросил Юй Бэйхань, глядя на него снизу вверх.
Цинсюань оттолкнул его, торопливо поправляя одежды и отводя смущенный взгляд:
— Не будь тебя, я бы уединился с Си'эр где-нибудь в тихом уголке и жил в спокойном уединении.
Любуясь зардевшимся лицом Цинсюаня, Юй Бэйхань почувствовал прилив радости. Он снова поймал его за руку и притянул к себе:
— Тогда этому твоему желанию не суждено сбыться, — победоносно улыбнулся он.
Цинсюань оттолкнул его, бросив сердитый взгляд:
— Совсем совесть потерял! Идем ужинать.
С этими словами он направился к столу.
— Эй, подожди меня! Я же пошутил! Сердишься? — семеня, Юй Бэйхань бросился следом.
Трое наблюдавших за ними спутников переглянулись и тихо рассмеялись.
http://bllate.org/book/23274/2500003
Готово:
