Тайное жилище: порядок посреди разрухи, мятная конфета и пытливый взгляд
Время: конец 2004 года, ночь
Место: Гонконг, квартира Чэнь Гожуна
Чжэн Сяофэн поддерживал Чэнь Гожуна, словно тащил тяжелый мешок зерна, и неуверенными шагами брел по тусклому коридору.
Я шла позади, крепко сжимая в руке грязный бумажник, который уронил дядя, и кончиками пальцев все еще ощущала тревожную маслянистую поверхность.
С каждым преодоленным этажом мое сердцебиение учащалось.
Наконец мы добрались до двери.
Я в суете принялась шарить по карманам в поисках ключей.
— Тц, давай я.
Голос Чжэн Сяофэна раздался за спиной — в нем звучало легкое нетерпение, но вместе с тем странная, надежная уверенность.
Одной рукой он придерживал дядю, а другой ловко забрал у меня ключи, и дверь отворилась с тихим щелчком.
Дверь распахнулась.
Внутри не оказалось удушающего едкого запаха, ожидавшегося мною; в воздухе даже витал слабый лимонный оттенок дешевого чистящего средства, которым я пользовалась пару дней назад во время уборки.
Чжэн Сяофэн втащил дядю в спальню и тяжело опустил на кровать.
Простыня была чистой, хотя и заметно поблекшей от стирки, но аккуратно заправленной.
Он перевел дыхание, выпрямился, отряхнул прилипшую к рукам пыль и только после этого снова перевел на меня взгляд.
— Ну вот, готово.
Он бросил это по-кантонски, но тут же вспомнил, что я не понимаю, и перешел на корявый путунхуа:
— Всё… Готово. Он… поспит… и всё… пройдет.
Его взгляд задержался на моем лице на пару секунд.
Я только что плакала, глаза наверняка были красными и опухшими, волосы растрепались, и выглядела я, должно быть, ужасно жалко.
Почувствовав на себе этот взгляд, я смущенно опустила голову и тихо пробормотала:
— Спас… спасибо тебе. Правда, огромное спасибо.
— Пус… бястяк.
Он отмахнулся, всем видом показывая, что это пустяки, но глаза не спешили отрываться от моего лица.
Казалось, он разглядывает меня, оценивает, и в этих чуть нагловатых глазах искрилось любопытство.
В воздухе повисло неловкое молчание.
Я теребила пальцы, не зная, что и сказать.
И уходить он, судя по всему, не собирался.
Вдруг он словно о чем-то вспомнил, пошарил в карманах рваных джинсов, вытащил слегка помятую мятную конфету и протянул мне.
— На, — он качнул подбородком. — Съешь конфетку. Испугалась ведь, да?
Этот жест был каким-то резким и в то же время… неуклюже-доброжелательным.
Я посмотрела на конфету, помедлив секунду, все же взяла ее.
Прохладная обертка коснулась ладони, немного разогнав внутреннюю тревогу.
— Спасибо, — снова произнесла я еще более тихим голосом.
Опустив взгляд и увидев дядю — грязного, валяющегося на чистой простыни, — я снова почувствовала щемящую боль в груди.
— Эм-м…
Я набралась смежности и произнесла голосом, все еще хриплым от недавних слез:
— Господин Чжэн, сегодня я правда очень тебе благодарна. Сейчас… уже так поздно, тебе ведь неудобно возвращаться? К тому же… я немного боюсь, что дяде ночью станет хуже, а я одна…
Я не успела договорить, как щеки залились румянцем.
Вот так запросто оставлять у себя незнакомого мужчину было чересчур опрометчиво.
Чжэн Сяофэн на мгновение замер, а затем уголки его губ тронула знакомая, чуть лукавая усмешка, правда, на этот раз он не стал называть меня материковой девчонкой.
— Зови меня просто А-Фэн.
Он махнул рукой, и тон его стал непринужденнее.
— Господин Чжэн… как-то больно официально. Я гляжу, тут довольно чисто, можно и на полу устроиться. А что до него…
Он кивком указал на дядю:
— Судя по всему, он сегодня будет лежать трупом, ничего с ним не случится.
Услышав, что он согласился остаться, мое замершее сердце наконец вернулось на место, и я с благодарностью посмотрела на него.
— Тогда… ты не голоден? Хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю? В знак благодарности.
— Умеешь готовить?
Он приподнял бровь, слегка удивившись.
— Угу, немного умею.
Я кивнула.
Хотя в реальной жизни я была новичком, бесчисленное множество просмотренных кулинарных видео словно придало мне необъяснимой уверенности.
К тому же хлопоты на кухне, возможно, помогли бы разогнать тяжесть и неловкость, повисшие в квартире.
Я открыла холодильник: внутри нашлось лишь то немногое, что сестра Кэ-И купила ранее:
яйца, несколько пучков зелени, немного постного свиного мяса и сушеная лапша.
— Только это…
Мне стало немного неловко.
— Давай просто сварим легкой лапши.
Он вовсе не стал церемониться, сам прошел к маленькому дивану и уселся на него, с любопытством оглядывая жилище, чья излишняя чистота лишь сильнее подчеркивала запущенность и упадок духа его хозяина.
Я засуетилась на кухне.
Вскипятила воду, помыла овощи, нарезала свинину соломкой.
Движения были не слишком привычными, но очень старательными.
Чайник побулькивал, с разделочной доски доносился мерный стук ножа, и аромат еды постепенно вытеснял из квартиры леденящее чувство безысходности.
Вскоре две дымящиеся пиалы супа с лапшой, зеленью и свининой очутились на маленьком журнальном столике.
Золотистое жареное яйцо аппетитно покоилось на поверхности лапши, источая дразнящий запах.
— Недурно!
Чжэн Сяофэн втянул носом воздух, взял палочки и, не стесняясь, уплел целый кусок, с набитым ртом расхваливая:
— Вкусно!
Смущенная столь прямой похвалой, я потупила взор и принялась за свою порцию, отправляя в рот маленькие кусочки.
Мы молча поели пару минут, и напряжение в воздухе немного спало.
Поколебавшись немного, я тихо спросила:
— Господин Чжэн… ты ведь… знаком с моим дядей?
Чжэн Сяофэн на секунду прервал трапезу.
Он положил палочки, вытер рот, и насмешливое выражение в его глазах слегка померкло.
— Офицер Чэнь…
Он откинулся на спинку дивана, и в его голосе зазвучали сложные нотки:
— В прошлом он был невероятно крутым инспектором в Окружном управлении Коулуна, с высочайшим процентом раскрываемости преступлений, кумиром для многих. Когда я был сопляком… я им ужасно восхищался.
Его взгляд скользнул в сторону спальни, а голос стал тише:
— Впрочем, ты и сама все видишь. Во время последней операции он вел группу, они попали в засаду, и весь отряд… в живых остался только он один. После этого… вот в это и превратился.
Хотя я уже слышала об этом от тетушки Ли, услышать такое от местного жителя, от человека, который когда-то боготворил его, оказалось ударом невероятной силы.
Мое сердце сжалось, палочки едва не выпали из дрожащих пальцев.
— Почему…
Мой голос задрожал.
— Почему так вышло…
Чжэн Сяофэн пожал плечами, взял палочки и помешал ими лапшу в пиаре, а в его глазах промелькнула не по возрасту циничная усмешка:
— Почему? Да потому что этот мир устроен именно так. Кто из нас не падал на самое дно? Просто… он рухнул слишком больно. А если не смог смириться — вот такое и случается.
Его слова были прямыми, даже жестокими, но они в точности отражали всю кровоточащую реальность.
Он вдруг сменил тон, добавив в голос насмешливости, пытаясь разрядить тяжелую обстановку:
— Так что ты правильно сделала, что приехала и навела здесь такой порядок. По крайней мере… этот дом снова стал похож на человеческое жилье.
Я подняла голову и посмотрела на него.
В его глазах больше не было первоначальной праздной шутливости, проступило что-то сложное — забота, интерес и даже едва уловимое… стремление защитить?
— Я… я постараюсь заботиться о нем.
Тихо проговорила я, словно давая клятву самой себе.
Чжэн Сяофэн изучал меня пару секунд, а затем улыбнулся — на этот раз искренне, отчего он сразу скинул несколько лет:
— Ладно, знаю я, что ты у меня девочка послушная. Ешь давай, а то лапша остынет.
После ужина он сам вымыл посуду.
Я достала чистый запасной комплект постельного белья и помогла ему постелить на полу в гостиной.
Ночь вступила в свои права.
За окном все так же неоново перемигивался Гонконг, а в квартире стояла звенящая тишина. Из спальни доносилось тяжелое дыхание дяди.
Я лежала на диване, укрывшись тонким пледом, но сон не шел ни в один глаз.
— Эй.
Раздался приглушенный голос Чжэн Сяофэна с пола.
— М? — отозвалась я с вопросом.
— Не бойся. Если что-то понадобится — зови.
Его голос в темноте прозвучал на редкость отчетливо:
— Я сплю чутко.
— …Спасибо.
— Спи давай.
В темноте я знала, что совсем рядом раздается чужое дыхание.
Это осознание странным образом рассеивало одиночество и страх.
Освежающий вкус мятной конфеты казалось все еще жил на кончике языка, смешиваясь с теплом недавнего супа с лапшой.
Этой ночью Гонконг оставался все таким же холодным.
Но в этой крошечной, чистой квартире благодаря появлению дерзкого, но внимательного парня словно затеплился маленький, тихий ночник.
А горькая правда о прошлом дяди легла на мое сердце тяжелым грузом, заставляя четче осознать то, с чем мне еще предстоит столкнуться.
http://bllate.org/book/23297/2503587
Готово:
