Готовый перевод Naruto: Becoming the Void Rhythm / Я стал Повелителем Пустоты в мире Наруто: Глава 2

Какаси невольно покосился на Циюня, который сидел вплотную к нему, но стоило взгляду упасть на точёный профиль старшего брата, как он тут же отдёрнул его, будто ошпаренный.

— Ещё как поспорил бы. К тому же, что это за привычка — вечно липнуть друг к другу?

Впрочем, несмотря на ворчливые слова, уголки губ под маской едва заметно приподнялись.

Сколько себя помнил, они с братом никогда не расставались. В те дни, когда Сакумо пропадал на заданиях, мальчишки всегда поддерживали друг друга и так росли вместе. И хотя Какаси вечно огрызался с Циюнем, в глубине души он очень любил и ценил старшего брата.

Если бы представилась возможность, он, конечно же, хотел бы попасть с Циюнем в одну команду.

— М-м-м, это я жить не могу без Какаси, ни единого дня, — с сияющей улыбкой протянул Циюнь.

Тут Какаси окончательно потерял самообладание, и к щекам прихлынула горячая волна:

— Чт… что ты за странные вещи говоришь!

Циюнь с лукавой улыбкой наблюдал, как открытая полоска кожи на лице Какаси над маской окрасилась в приятный нежно-розовый оттенок.

— Всё потому, что мы самые близкие братья. Разве удивительно, что я так думаю?

Поначалу, осознав, что попал в совершенно новый мир, Циюнь, конечно же, растерялся. Тот ли он ещё человек? Или всё вокруг — лишь иллюзия, долгий сон?

Он не знал ответа, поэтому единственное, до чего додумался Циюнь — не забивать себе голову лишним и просто жить так, будто родился заново.

Люди способны привязываться, и когда он наконец отбросил сомнения, самым близким и дорогим для него человеком закономерно стал его брат-близнец Какаси.

Нынешний Какаси — вредный остряк и перфекционист, заносчивый маленький гений с натуры, но при этом на редкость чуткий и нежный внутри. В нём ещё вовсе не угадывается тот самый будущий непутёвый джонин.

На лице Циюня по-прежнему играла мягкая улыбка, но рука, обнимавшая Какаси за плечо, бессознательно чуть сильнее сжалась.

Какаси крепко сжал губы, и смущённый румянец на его щеках постепенно угас. Он был очень умным ребёнком с невероятно тонким восприятием чужих эмоций.

Искоса наблюдая за тем, как Циюнь с улыбкой беседует с Сакумо, Какаси слегка нахмурился. Отец из-за работы в Анбу вечно пропадал вне дома, так что вряд ли замечал подобные мелочи, но сам-то он проводил с Циюнем всё время бок о бок. А потому Какаси отчётливо чувствовал: старший брат испытывает к нему какую-то нездоровую потребность всё контролировать.

Причём эта жажда контроля вовсе не несла в себе чего-то дурного — скорее, она проистекала из беспредельного беспокойства и панического нежелания видеть его раненым. Казалось, стоило Какаси хоть на миг исчезнуть из поля зрения Циюня, как тот был готов поверить, что он погиб.

Какаси понятия не имел, откуда у брата бралась эта навязчивая тревога, но подобное предвзятое обожание почему-то вызывало у него в груди тайное, щемящее удовольствие. Брат любит его, дорожит им — разве это не повод для радости?

Только вот…

Какаси, отличавшийся на редкость зрелым умом для своих лет, задумчиво потёр подбородок: неужели брат так сильно переживает за него просто потому, что он слишком слаб?

При этой мысли Какаси ощутил глухое раздражение. Черт побери, физические данные у брата и впрямь лучше, но это вовсе не повод относиться к нему как к беспомощному слабаку, нуждающемуся в опеке!

Какаси мысленно сжал кулаки: нужно тренироваться ещё усерднее! В будущем он сам будет защищать старшего брата!

И тогда Какаси, этот вечно стремящийся к совершенству трудоголик, с удвоенной силой набросился на тренировки. В те нечастые дни, когда Сакумо бывал дома, младший сын без устали донимал отца вопросами о ниндзюцу, да и оттачивание мастерства владения клинком ни на минуту не забрасывал.

— Цзинь! —

Громкий звон металла расколол тишину тренировочной площадки.

Циюнь отразил молниеносную атаку короткого меча, от столкновения клинков во все стороны полетели яркие искры. Какаси почувствовал, как ладонь в районе большого пальца пронзила острая боль, и был вынужден сдать назад, отдёргивая меч.

Отпрыгнув, он мгновенно сложил печати:

— Техника замены!

В следующее мгновение сверкнул холодный клинок, разрубая надвое оказавшийся на месте Какаси кусок дерева.

Циюнь ничуть не удивился — развернувшись, он снова сошлся с братом в ближнем бою.

Стихия владения мечом у Циюня была широкой и размашистой, каждое движение дышало полной свободой и уверенностью мастера. Прирождённая недюжинная сила давала ему колоссальное преимущество от рождения, а красивое лицо излучало непоколебимую уверенность сильного человека.

Какаси же делал ставку на проворство и предельную скорость, искусно дополняя их ниндзюцу. Он двигался быстрее молнии, а его тёмные глаза неотрывно следили за Циюнем с абсолютной сосредоточенностью.

Гулкий удар от столкновения клинков заставил руки Какаси, уже не раз скрещивавших мечи с братом, отлететь на пару дюймов в стороны. Циюнь не упустил выпавший шанс: тут же перейдя в контратаку, он начал неумолимо теснить младшего, напрочь лишая того возможности выкроить секунду на складывание печатей.

Оказавшись в невыгодном положении в кендзюцу, Какаси мгновенно угодил в глухую оборону. Пятиться назад пришлось шаг за шагом, не оставляя и крохи сил на ответный удар.

— Пора бы достать козырь, Какаси, а не то ты проиграешь, — уголки губ Циюня тронула улыбка.

— Я не собираюсь сдаваться просто так! — взгляд Какаси стал жёстким.

Тончайшая нить электрического разряда промелькнула по руке, мгновенно перекинувшись на зажатый в пальцах короткий меч. Скорость оказалась столь высока, что Циюнь даже не успел среагировать вовремя.

Его правую руку на миг онемело, а хватка невольно ослабла.

Шанс!

Какаси взмахнул мечом сверху вниз, целясь прямо в уязвимые точки брата.

На лице Циюня на секунду промелькнуло удивление, сменившееся широкой, светящейся изнутри улыбкой.

— Неплохо.

Он молниеносно поборол сковавшее нервы онемение от электричества, крепко перехватил рукоять и в тот самый момент, когда лезвие Какаси скользнуло по его плечу, приставил острие к горлу брата.

— Ты проиграл, Какаси.

Опустив клинок, Какаси уныло произнёс:

— Да, я проиграл.

Будь это настоящая, не учебная схватка, он бы уже погиб.

Циюнь убрал меч и потрепал младшего по взъерошенной серебристой макушке:

— Не вешай нос! Что это за трюк с молнией был? Если бы не моя регенерация, я бы и правда попался.

— Я тут экспериментирую с новой техникой, пока только наброски, ещё сыро, — помотал головой Какаси.

— И всё равно это круто! — Циюнь не скупился на похвалу. — Какаси и впрямь чертовски талантлив в ниндзюцу, раз уже взялся изобретать собственные техники.

Какаси молча одарил брата выразительным взглядом профессионального скептика:

— Лучше бы ты, Циюнь, как следует потренировался складывать печати. Какой ты нафиг синоби, если вечно дерёшься без ниндзюцу?

— А-ха-ха-ха… — припомнив этот нюанс, Циюнь с неловким смешком поскрёб затылок. Он-то вовсе не был четырёхлетним ребёнком и последовательность печатей прекрасно помнил в теории. Но проблема оставалась прежней: скорость складывания печатей у него хромала на обе ноги и вызывала глухую тоску. В реальном бою куда проще и быстрее было броситься на врага с голым клинком.

— Ну тут ничего не попишешь, — со вздохом признал он. — В схватках с Какаси у меня банально нет времени выстраивать эти комбинации.

— Вот я и говорю: тренируй скорость печатей, она у тебя катастрофически низкая!

— Разве скорость пальцев можно просто так натренировать? Я тебе не великий маг какой-нибудь!

— Ещё как можно! И вообще, прекрати выражаться так, будто я должен понимать твои загадки.

Циюнь с досадой заскрежетал зубами и принялся яростно трепать Какаси по голове:

— Но победа-то в раунде осталась за мной? Победная тактика — лучшая тактика!

Пригнувшись и ускользнув от мстительных рук старшего, Какаси упрямо задрал подбородок:

— А-ни-дзя просто выехал за счёт физического превосходства! Рано или поздно я вырасту куда крепче тебя!

— Хм-м, поменьше хвастовства, сначала попробуй обогнать меня в росте, — синие глаза Циюня весело изогнулись.

— Обязательно обгоню!

— Ур-р-х… —

Живот Циюня издал подозрительный утробный звук. Опустив взгляд на собственный плоский живот, он протянул:

— Ой… С самого утра Какаси притащил меня на спарринг, я жутко проголодался.

Он бесцеремонно схватил за рукав Какаси, который уже собирался разобрать только что прошедший бой:

— Пойдём-ка, мой старательный младший брат, сначала накормим твоего бедного старшего брата.

— Ну надо же, и почему мне достался такой стихийный бедственный кулинар… — Какаси не сопротивляясь позволил себя увлечь.

В конце концов, ему вовсе не улыбалось пускать Циюня на кухню самостоятельно. Стоило тому переступить порог кухни, как помещение неизменно взлетало на воздух по самым невероятным причинам.

Сначала Какаси пытался спорить с этой суровой реальностью, но после того, как домашнюю кухню пришлось ремонтировать пять раз за неделю, он окончательно опустил руки.

— Ой, кажется, тут одни овощи, — заглянув в холодильник, Циюнь с откровенным отвращением уставился на унылое зелёное царство.

— Тогда пошли в лавку.

— Но я хочу то, что приготовит Какаси, — Циюнь хлопнул ресницами.

Какаси тотчас одарил его мёртвым взглядом рыбьих глаз:

— Ты же только что говорил, что умираешь от голода? Если сейчас тащиться на рынок за продуктами, а потом ещё возиться у плиты, уйдёт уйма времени.

— Хм-м… — Циюнь на мгновение задумался, как вдруг его осенило. Широко улыбвшись, он хлопнул себя кулаком по ладони: — А давай пойдём к реке, наловим рыбы и зажарим на костре! Заодно и я смогу помочь.

Заметив скептический прищур Какаси, Циюнь торопливо добавил:

— Уж костёр-то развести я точно смогу без взрывов!

Слово… в общем-то, не лишенное смысла. Какаси слегка заколебался. Хотя в отсутствие Сакумо всю стряпню обычно вёл он сам, ему чертовски хотелось попробовать стряпню Циюня. В итоге, поддавшись на уговоры, он молча подхватил рыболовные снасти и поплёлся следом за братом к реке.

— Что-то долго… — Циюнь, зажав в зубах травинку, сидел на корточках у воды и гипнотизировал абсолютно неподвижный поплавок.

— Рыбалка вообще-то требует терпения.

Какаси же вёл себя куда невозмутимей: примостившись с удочкой, он сидел с видом абсолютного стоика, проявляя не по годам развитую рассудительность.

— Терпения больше нет! — Циюнь сбросил обувь и закатал штанины.

— Ты что удумал?!

Не слушая возражений, Циюнь прямо вброд шёл к мелководью и, обернувшись, озорно улыбнулся Какаси:

— Смотри и учись!

— Эх… — Какаси тяжело вздохнул. При таком баловстве вся рыба, что уже собиралась клюнуть, разбежится на милю вокруг. Он был почти уверен, что брату просто приспичило поплескаться в воде.

Прохладная вода омывала икры, Циюнь весело обернулся, раскинув руки в стороны, а его синие глаза лукаво сузились:

— Какаси, давай наперегонки? Кто первый поймает рыбу!

— Стану я заниматься такой ерундой… —

Мгновением позже Какаси, точно так же скинувший обувь и носки, стоял по щиколотку в воде, впившись чёрными глазами в замершую неподалёку рыбину.

Сейчас!

Всплеск воды разорвал тишину.

— Ха-ха-ха… — Циюнь согнулся пополам, хватаясь за живот от хохота.

Какаси с абсолютно каменным лицом приподнялся со дна. Он промок до нитки, на его серебристой чёлке висела тина, а защитная маска намертво прилипла к лицу, удручающе обтягивая черты.

— Всё-таки сложновато, да? — Циюнь подошёл ближе и протянул брату руку. — Тут нужны и отличный глазомер, и скорость реакции.

Ухватившись за руку Циюня, Какаси поднялся на ноги и с явной досадой пробормотал:

— Если бы я использовал Стихию Молнии, то пара каких-то рыб…

— А если бы ты оказался в ситуации, когда использование ниндзюцу невозможно? — тут же парировал Циюнь.

Какаси опешил:

— С чего бы это оно стало невозможным?

— Ну… например, чакра на исходе? Или запечатана чьей-то техникой печати? — с мягкой улыбкой на губах спросил Циюнь. — И как тогда быть?

Для пользователя пространственных способностей умереть из-за пространственного барьера было бы верхом нелепости. Но в конце концов, всё упиралось в его собственную самоуверенность: он не учёл тысячу мелочей. Больше подобная ошибка не повторится.

Услышав вопрос брата, Какаси на миг опустил голову, погрузившись в раздумья:

— …И впрямь. Такую вероятность действительно нельзя исключать.

Он поднял взгляд на Циюня:

— А-ни-дзя потому и тратит столько сил на тренировки тайдзюцу?

— И отчасти поэтому тоже, — Циюнь почесал затылок. — Сам же знаешь, с техникой печатей у меня откровенная беда.

С этими словами он тяжело вздохнул:

— До сих пор не понимаю, зачем вообще городить огород с этими печатями.

— Я же тысячу раз говорил: печати нужны, чтобы высвободить ниндзюцу и направить чакру внутри тела…

— Значит, если найдётся иной способ направлять чакру, в печатях отпадет всякая необходимость? — озадаченно перебил его Циюнь. Разве для пользователя способностей мгновенное применение навыков без подготовки не было самой базовой основой?

— …Обязательно обсуждать это именно сейчас? — Какаси чувствовал, как с него капает вода. Меньше всего на свете ему хотелось рассуждать о тонкостях ниндзюцу, стоя по колено в реке.

— Ха-ха-ха, и то верно. Тогда давайте покончим с этим быстро.

Циюнь вытащил из набедренного подсумка с ниндзя-инструментами несколько сенбонов.

Прикрыв глаза, он мгновенно раскинул мощную сенсорную сеть, намертво захватывая цели.

Когда веки вновь распахнулись, в синеве глаз мелькнула вспышка золотистого света.

Сенбоны со свистом сорвались с пальцев, и уже через пару секунд на поверхность реки всплыли кверху брюхом несколько рыбин.

— Ура! Обед на сегодня обеспечен! — Циюнь радостно вскинул руку, а затем обернулся к застывшему Какаси: — Эй, Какаси, давай жарить рыбу!

Но Какаси лишь широко распахнул глаза под маской рыбьего стиля и тупо уставился на брата:

— …Чудовищно сильно.

Подобную жуткую проницательность и точность контроля он сам пока не смог бы продемонстрировать.

В этот самый момент Какаси наконец дошло, почему в их недавнем поединке Циюнь выглядел настолько непринуждённо. Да он же просто-напроце не задействовал и половину своей реальной силы!

— М? — не дождавшись ответа, Циюнь недоумённо приблизился к брату. — Ты чего завис, Какаси?

— Да так, ничё… — Какаси моментально пришёл в себя, бросил на Циюня сложный взгляд и молча поплёлся на берег.

— И что с ним такое… — Циюнь смутно уловил в осанке брата какое-то истово пылающее пламя боевого духа.

Собрав всю добытую рыбу, Циюнь вернулся на то место, где они изначально рыбачили. Какаси к тому моменту уже успел сложить костёр; он стянул с лица насквозь промокшую маску и швырнув её в сторону, являя миру такое же точёное, красивое лицо.

Хотя они были близнецами, внешне братья всё же отличались. И дело было не только в цвете глаз: Какаси больше походил на отца Сакумо, в то время как Циюнь унаследовал черты матери, отчего его лицо казалось более мягким.

Причиной, по которой Какаси носил маску, была вовсе не банальная маскировка смазливой мордашки, из-за которой его вечно путали с девчонкой. Всё дело заключалось в гиперчувствительном обонянии — фильтрация воздуха с помощью ткани служила ему своеобразной защитой.

Именно поэтому Какаси сызмальства практически «сросся» со своей маской, но перед родным братом можно было позволить себе расслабиться.

— Я притащил всю рыбу! — Циюнь плюхнулся рядом с Какаси и довольно потёр ладони. — Ну что, погнали!

— Погоди, потрошить-то её кто будет?! — в ужасе воскликнул Какаси, заметив, что брат уже собирается нанизывать рыбины на прутья без предварительной подготовки.

— А?

— …И всё же зря я питал хоть малейшие иллюзии по поводу твоего жалкого кулинарного таланта.

http://bllate.org/book/23340/2510237