Готовый перевод Naruto: Becoming the Void Rhythm / Я стал Повелителем Пустоты в мире Наруто: Глава 17

Ци Юнь явно не желал продолжать этот разговор, и Обито пришлось умолкнуть, однако шедший рядом Какаши бросил на него многозначительный взгляд.

Ци Юнь не хотел говорить, но Какаши это волновало. До сих пор он никогда не рассматривал глаза своего старшего брата специально, однако понимал, что у Ци Юня они должны быть синими — прозрачного ледяного оттенка, унаследованного от матери, а вовсе не золотыми, о которых говорил Обито. К тому же в клане Хатаке не было никаких наследственных додзюцу.

Что же… от него скрывает брат?..

Ци Юнь повёл обоих в безлюдную часть селения. По дороге они то и дело слышали, как люди обсуждают проваленную миссию Белого Клыка. Разумеется, стоило им разогнать зевак, как поднятая шумиха не могла стихнуть в одночасье.

Всю дорогу выражение лица Обито становилось всё более праведным и гневным: застрявшая в горле в жаровне обида не только не рассеялась, но и разгорелась с новой силой.

Добравшись до уединённой окраины, Ци Юнь наконец остановился: — Ну вот, теперь здесь нет этих надоедливых глаз и ушей.

— Значит, слежка и впрямь не казалась мне воображением, — произнёс Какаши.

Даже Обито теперь сообразил: — Слухи о дяде Сакумо распространяются слишком быстро! Разве в обычное время столько народу интересуется, удалась чужая миссия или нет?

— Верно, никому до этого нет дела, — усмехнулся Ци Юнь. — Если только кто-то не подталкивает всё это из-за кулис.

— Ха? — Обито тут же взметнул брови и закатал рукава. — Какой ублюдок подставил дядю Сакумо?! Я сейчас же схвачу его!

Ци Юнь искривил губы в улыбке: — Я не знаю имени этого червя, копошащегося в сточной канаве, но, возможно, у нас общий враг.

Обито ничего не понял: — А?

Зато Какаши кое о чём догадался: — Анийя имеет в виду, что тот, кто исподтишка ударил отца, и тот, кто точит зуб на Учиха — одно и то же лицо?

— Да к гадалке не ходи, — Ци Юнь слегка прищурился. — Уж больно стиль работы похож, не находишь?

Преувеличения, очернение, травля… словно невидимая чёрная рука дёргает за ниточки из темноты.

Ци Юнь усмехнулся про себя: только погоди, не дай мне до тебя добраться! Попадись ты мне — я заставлю тебя летать!

— Этот человек наверняка занимает высокое положение в Конохе. Что же до его личности… Хм, старик-отец может не осознавать, но… — Ци Юнь посмотрел на потерявшегося Обито.

— М? А? Чего? — Обито ошеломлённо хлопал глазами.

— Глава клана Учиха уж точно знает, — Ци Юнь беспомощно хлопнул себя рукой по лбу.

— Братец Фугаку? — Обито моргнул.

— Угу. Разве ты не стал сводным младшим братом Учиха Фугаку? Договорись с ним о встрече для меня, — спокойно произнёс Ци Юнь. — Скажи просто: Белый Клык хочет с ним увидеться.

Всего пара фраз — и Ци Юнь расставил всё по местам в планах Сакумо.

— Старший брат, а как же отец… — Какаши нахмурился.

— Я сам пойду и поговорю с отцом, — Ци Юнь скрестил руки на груди. — Раз уж под прицелом оказались все, почему бы просто не заключить союз? В конце концов, враг моего врага — мой друг, разве нет?

Хотя с Обито у него складывались прекрасные отношения, Ци Юнь всегда строго разделял его личность и стоящий за ним клан Учиха, но сейчас возникла некоторая проблема.

Будь он один, то запросто мог бы покинуть Коноху, во главе угла поставив собственную свободу. Однако и Сакумо, и Какаши испытывали сильнейшее чувство привязанности к Деревне Скрытого Листа, и Ци Юнь вовсе не хотел, чтобы из-за него они пострадали.

— Ладно, я поговорю с братцем Фугаку, — чётко и без колебаний согласился Обито.

Затем он с некоторой заминкой спросил: — Ци Юнь, как думаешь, Третий-оданна в курсе всего этого?

Пережив потрясение от слов Ци Юня и воспитание внутри собственного клана, Обито окончательно избавился от ореола святости вокруг Хокаге, но прежнее долгое восхищение не могло разрушиться в одно мгновение — у него всё ещё оставались кое-какие иллюзии.

— Задай вопрос иначе: как он может быть не в курсе? — парировал Ци Юнь.

Обито умолк.

— Ну, по моим наблюдениям, Сарутоби Хирузен не похож на человека, способного сотворить подобное, — сказал Ци Юнь. — Он знает, но просто попустительствует этому.

Обито опустил голову и сжал кулаки, глухо бросив: — Какая тогда разница!

В глазах Учиха не было места даже для песчинки. Стоило ему осознать это, как прежнее преклонение стремительно обратилось в отвращение.

Ци Юнь замолчал на секунду, чувствуя укол жалости: — Этот старик постарел, начал трусить и бояться, что кто-то более талантливый займёт его место. Это его личные проблемы, а сам пост Хокаге — всего лишь должность.

Поэтому ты по-прежнему можешь восхищаться им, как раньше, и стремиться к этому.

Однако Обито лишь криво усмехнулся: — Да, я понял.

По одному его виду было ясно, что он пропустил всё мимо ушей. Впрочем, Ци Юня мало волновало, что Обито думает о Хокаге, равно как и то, к чему это приведёт в дальнейшем — лишь бы сам дурачок был цел и невредим.

— Что ж, давайте расстанемся здесь, а встретимся, когда договоримся о времени, — произнёс он. — Какаши, пойдём домой, потолкуем с батей.

Обито ушёл первым, погруженный в тяжёлые раздумья. На месте остались только Ци Юнь и Какаши.

— Старший брат, я немного беспокоюсь за отца, — сказал Какаши.

Пока Обито был рядом, это казалось неуместным, и лишь оставшись с Ци Юнем наедине, мальчик позволил себе проявить свойственные его возрасту тревогу и растерянность.

— Не переживай, — Ци Юнь положил руку на плечо Какаши и успокаивающе сжал его. — Я во всём разберусь, и с отцом всё будет в порядке.

Взгляд Какаши с сомнением задержался на решительном лице Ци Юня. Его старший брат с самого детства всегда был именно таким — непреклонным, ни на секунду не поддающимся сомнениям, словно вечно сияющее в небе солнце.

Тёмные глаза Какаши чуть блеснули, на душе стало немного спокойнее, а голос вновь обрёл прежнее хладнокровие: — Хорошо, старший брат.

Ци Юнь бросил взгляд на Какаши, после чего протянул руку и крепко сжал его ладонь.

Малыш, эта глава ещё не закончилась, пожалуйста, нажмите на следующую страницу, чтобы продолжить чтение! Впереди еще много интересного!

Какаши сжал эту теплую руку, и уголки его губ под маской наконец смягчились. Он ответил на рукопожатие, крепче сжав ладонь Ци Юня.

— Пойдём.

……

— Мы дома, отец.

Ци Юнь первым толкнул дверь, отпустил руку Какаши уже в прихожей, сбросил сандалии и вошёл в дом.

— А, вы вернулись, — Сакумо, сидевший в гостиной и обхвативший голову руками в бесплодных раздумьях, поднял голову.

В его некогда жизнерадостных и мягких глазах залегла густая усталость и растерянность. Под глазами залегли темные круги, белые волосы растрепались, на подбородке пробилась темная щетина — с первого взгляда было очевидно, что он уже несколько дней не приводил себя в порядок.

Хотя его собственное состояние оставляло желать лучшего, Сакумо по привычке выдавил из себя улыбку для обоих мальчишек, пытаясь скрыть собственное уныние и утомление.

— Ого, а откуда вы узнали, что я уже дома?

Ледяные голубые глаза Ци Юня в упор уставились на Сакумо. Он ничего не сказал, но Сакумо уже по одному этому молчанию всё понял.

Горько усмехнувшись, Сакумо проговорил: — …Похоже, вы уже знаете о провале моей миссии?

— Хм, — Ци Юнь пододвинул стул к столу перед Сакумо, уселся, скрестил руки на груди и холодно бросил: — Об этом гудит вся улица. Ты ещё надеялся, что мы с Какаши останемся в неведении?

Глядя на ледяное выражение лица Ци Юня, Сакумо почувствовал, как во рту стало ещё более горько, но подобрать слова он так и не смог.

В комнате повисла тяжелая, ледяная тишина.

Какаши перевёл взгляд с отца на старшего брата. Оба были ему дороги, но сейчас они заняли позиции противоборствующих сторон.

Какаши покосился на спокойный профиль Ци Юня… Впрочем, брат ведь только что дал ему обещание, значит, всё должно быть хорошо? Подумав об этом, он со спокойной совестью продолжил хранить молчание, наблюдая за развитием событий.

Ци Юнь постучал пальцами по собственному плечу, глядя на Сакумо, который за столько времени не смог выдавить из себя ни слова, и его снова накрыла волна гнева.

— Так у тебя совсем не найдётся объяснений для меня и Какаши?

— …Всё обстоит именно так, как вы слышали.

Такой разложившийся вид Сакумо довел Ци Юня до яростного смеха.

— Я предупреждал тебя заранее, — холодно произнес он. — Тогда ты ответил, что держишь всё под контролем, и я решил довериться тебе. Но очевидно, что у тебя кишка тонка справляться с подобными вещами.

— Ци Юнь… — голос Сакумо прозвучал виновато и слабо.

Ци Юнь объявил: — Раз так, всё переходит в мои руки.

Играм в прятки с самим собой пришёл конец — он намерен полностью взять всё под свой контроль.

Сакумо беспомощно посмотрел на этого приёмного сына. Весь хаос в его голове на мгновение рассеялся. Интуиция подсказывала: Ци Юнь непременно что-нибудь затеет, а потому Сакумо не удержался и осторожно спросил: — И что же ты собираешься делать?

— Даже без твоих подсказок я знаю, что за всеми этими махинациями стоит кто-то из верхушки Конохи. У тебя есть подозреваемые, отец? — Ци Юнь слегка прищурился.

Сакумо вздохнул: — Ты мог бы прямо спросить меня о его имени.

— О, так ты бы мне сразу и ответил? — Ци Юнь покосился на него.

Сакумо помрачнел: — …Кем вообще я выгляжу в твоих глазах?

Ему упорно казалось, что он давно растерял весь отцовский авторитет в глазах Ци Юня.

Сакумо мысленно сжимал платочек: а ведь когда-то маленький Ци Юнь так мило капризничал и ластился, почему же с возрастом его характер становился только сквернее?

К сожалению, внутренний монолог Сакумо остался для Ци Юня тайной, иначе тот одарил бы его ещё одним презрительным взглядом. Впрочем, сейчас Ци Юнь обошлся красноречивым выражением лица, означавшим меньше болтай.

Сакумо вздохнул: — Это Данзо. Шимура Данзо.

Прекрасно. Его наивный старик-отец оказался не совсем уж безнадёжен. Ци Юнь с облегчением подумал, что тот по крайней мере догадывался о закулисных интригах и даже знал имя обидчика — это сбережет ему кучу времени.

Жизнь доказывает: если занизить планку ожиданий до минимума, каждый день будет полон приятных сюрпризов.

— Какое-то незнакомое имя, — Какаши нахмурился.

Большинство высокопоставленных лиц Конохи ради пропаганды собственных заслуг оставляли свои имена под каждым принятым законом. Стоило лишь чуточку повнимательнее изучить деревенские доски объявлений, как имена верхушки Листа становились известны вдоль и поперёк. Однако имя этого Шимуры Данзо никогда не появлялось на всеобщем обозрении.

— Разумеется, старейшина Данзо… он — Корень, скрывающийся в тени Конохи, у него есть право действовать автономно, даже не докладывая Хокаге, — пояснил Сакумо.

— Сарутоби Хирузен окончательно выжили из ума? — не удержался Ци Юнь, чьим взглядом читалось то, что этот парень — просто идиот.

Будучи лидером, раздавать такие полномочия налево и направо? А главное — ладно бы просто раздавал, но выбирать для этого *такого* человека? Он больной?

Как бы сильно Сакумо ни уважал Сарутоби Хирузена, перед лицом подобных вопросов от Ци Юня он не мог вымолвить ни слова в защиту. Эта проблема уже долгое время ставила верхушку Конохи в тупик, и, пожалуй, странным всё это казалось лишь самому Сарутоби да его соратникам по команде — Митокадо Хомуре и Утатане Кохару.

А вот дурная слава о бесчинствах Данзо и его Корня давно разнеслась по всем знатным кланам Конохи. Всё было ровно так, как и желал Данзо: Корни проросли в самые разные сферы, словно самая скрытная и разветвленная корневая система огромного дерева, имя которому — Лист.

Такая власть — как ни посмотри, перебор. Именно поэтому, столкнувшись с волной злопыхательских слухов по всей деревне, Сакумо первым делом подумал о Данзо: кроме его Корня, никто больше не смог бы провернуть это с такой скоростью.

— Какая бездарность… — тихо выругался Ци Юнь.

Он никак не мог взять в толк ход мысли Сарутоби Хирузена. Даже если тому понадобилась марионетка для грязной работы, не стоило же выбирать подобного психопата. К тому же, раз уж ты стал шиноби, к чему эти лицемерные попытки сохранить безупречную репутацию? Наивность высшей пробы.

— Но отец, ты ведь всё равно решил отойти от дел, почему же этот Шимура Данзо всё ещё цепляется за тебя? — недоумённо спросил Какаши.

Малыш, эта глава ещё не закончилась, пожалуйста, нажмите на следующую страницу, чтобы продолжить чтение! Впереди еще много интересного!

— Шимура Данзо метит на место Хокаге, — ответил Сакумо со сложным выражением на лице. — А в его глазах я, судя по всему, человек партии Хокаге.

— Банда тупиц! — взбешённо выругался Ци Юнь.

— Ци Юнь, следи за языком!

— Я вообще-то ниндзя, к чему тут следить за языком!

— …Ниндзя — это не синоним мерзости.

Ци Юнь презрительно посмотрел на Сакумо: — Профессия, где за деньги готовы сделать что угодно — неужели она требует какой-то морали?

С точки зрения Ци Юня, такой человек, как Сакумо, с его чересчур высокими моральными устоями и чёткими принципами, вовсе не должен был становиться ниндзя — ему прямая дорога в самураи.

— Нет, Ци Юнь, ты определённо заблуждаешься насчёт ниндзя, — донельзя удручённо вздохнул Сакумо. — Кхм, ладно, о Третьем пока забудем, но Первый и Второй Хокаге были великими ниндзя. Если бы не господин Хашираمة, который во времена эпохи воюющих провинций объединил клан Сенджу и исцелил вражду с кланом Учиха, основав Коноху вместе с ними, нас бы сейчас просто не существовало.

— Я не отрицаю заслуг этих двоих.

Вообще-то Ци Юнь питал вполне уважительное отношение к Сенджу Хашираме и Сенджу Тобираме. По крайней мере, Сенджу Хаширама был достаточно силен в этом мире, чтобы техникой Стихии Дерева подавить всех современников, а Сенджу Тобирама заложил фундамент Конохи и являлся гением запретных техник — та же Техника Бога Грома была его визитной карточкой.

— Ладно, проехали, — Ци Юнь отмахнулся, меняя тему. — Вместо того чтобы спорить со мной, лучше бы посмотрел на себя со стороны — что это за цирк с депрессией?

При этих словах выражение лица Сакумо, только что собравшегося с духом для словесной перепалки с собственным сынком, вновь стало натужным.

— Я просто… запутался.

— У меня глаза на месте.

Сакумо: ……

Спасите его, Ци Юнь с каждым днём становится всё менее милым!

Он не удержался и посмотрел на Какаши. Младший сын всё это время послушно сидел рядом и внимательно слушал их разговор, напоминая ребёнку, которому взрослые запрещают вставлять слово. Заметив взгляд Сакумо, мальчик в недоумении склонил голову набок.

Сакумо не выдержал, широко распахнул руки и заключил Какаши в объятия. Тельце ребёнка оказалось на редкость мягким, а к тисканию располагающим. Сам же Какаши от такой внезапной атаки на мгновение оцепенел, но тут же расслабился, чувствуя себя немного растерянно — они с отцом уже так давно не позволяли себе подобных нежностей. Кончики его ушей едва заметно покраснели, и он невольно вцепился пальцами в одежду Сакумо.

Какая прелесть!

И правда, в этом холодном мире хоть капельку тепла способен подарить лишь младший сын!

http://bllate.org/book/23340/2510253