Бизнес-джет Gulfstream G550 плавно набирал высоту, прорезая тропосферу и уходя в стратосферу.
За иллюминаторами расстилалось море облаков, напоминающее клочья ваты, слепило солнце. В салоне, однако, царила совсем иная атмосфера.
Элитные оперативники Отдела контрразведки расположились вокруг удобных авиационных кресел. На откидных столиках были разложены папки с делами об убийствах в Гриффит-парке, фотографии и карты с новыми зацепками, указывающими на Сиэтл.
Алекс Рид сидел на одном из передних мест. Его серо-голубые глаза остро сканировали снимки с мест преступлений и схемы связей подозреваемых.
Его пальцы быстро скользили по экрану планшета, обновляя сводку последних данных.
В салоне звучали приглушенные, деловитые голоса — обсуждение напоминало слаженное исполнение симфонии на высокоточном инструменте.
— Информация из Сиэтла подтвердилась. У Синей Куртки кличка Гадюка, настоящее имя Маркус Данн. У него богатый послужной список, включая неоднократные насильственные преступления. После последнего освобождения под залог он исчез. Были выявлены подозрительные финансовые операции с подставной компанией, связанной с Канарейкой...
— У Данна в Сиэтле была бывшая подружка, Рэйни Паркер. Живет в старом жилом комплексе недалеко от площади Пионер-сквер. Она — объект нашего пристального внимания.
— Экспертиза микрочастиц, найденных на орудии убийства из парка, готова. Совпадение с образцом ДНК Данна из базы данных — девяносто девять и восемь десятых процента! Это он!
— Немедленно свяжитесь с отделением в Сиэтле, запросите ордер на слежку за домом Рэйни Паркер и подготовьтесь к возможному штурму! Одновременно проверьте все вероятные места, где Данн может скрываться: транспортные узлы, дешевые мотели, заброшенные склады...
Дело стремительно продвигалось вперед по мере обмена информацией, цели становились все отчетливее.
В глазах элитных оперативников читалась сосредоточенность, речь была быстрой, а воздух пропитался напряжением и азартом охотников, взявших след.
И лишь в самом центре этого эпицентра интеллектуального штурма образовалась странная пустота.
Итан Миллер сжался в комок на последнем ряду у окна.
Его голова клонилась набок, прислонившись к холодному стеклу иллюминатора. Глаза были плотно закрыты, дыхание — ровным и глубоким. В руках он крепко сжимал свой неизменный старый термос.
Несколько дней колоссального нервного напряжения, информационная бомбардировка в комнате вещдоков, вынужденное внимание в конференц-зале, а также непрекращающееся давление со стороны Алекса, который все пытался разглядеть в нем талант, окончательно выжали из него все соки.
Тихий гул двигателей самолета стал идеальной колыбельной. Не прошло и десяти минут после взлета, как он провалился в глубокий сон.
Никакая Гадюка, никакая Канарейка, никакой Сиэтл не могли пробиться сквозь пелену его сознания.
Сейчас у него было лишь одно желание: спать! Спать изо всех сил! Пережить эту неделю, а потом быть упакованным и отправленным обратно на должность клерка, чтобы продолжить свою безопасную, стабильную и незаметную карьеру бездельника.
— Миллер? Итан?
Звонкий женский голос с ноткой досады позвал его, и кто-то легонько подтолкнул его в плечо.
Итан словно вынырнул с морского дна, веки казались налитыми свинцом.
Он крайне неохотно промычал что-то невнятное и с трудом приоткрыл один глаз. Свет резал зрение.
Перед ним стояла Оливия Чен, проворный агент оперативной группы с высоким хвостом.
Она склонилась над ним с выражением лица, которое читалось как: Шеф приказал тебя разбудить.
— Просыпайся, время совещания, — голос Оливии звучал довольно мягко, но в нем чувствовалось непреклонное требование.
В голове у Итана царил хаос, словно ее набили намокшей ватой.
Ему потребовалось целых десять секунд, чтобы связать воедино слова Оливия, самолет и совещание.
Ах да, точно. Он все еще на этом пиратском корабле отдела контрразведки, летит в Сиэтл, навстречу еще более жаркому пеклу.
Огромная волна усталости и сопротивления накрыла его.
Совещание? Да какое к черту совещание! Он хотел спать! Хотел домой! Хотел к своему рабочему месту и таблицам с бюджетом на стрижку парковых газонов!
Переработки? Высокое напряжение? Охота на опасного серийного убийцу? Все это совершенно не подходило для него — ленивца, который хотел лишь одного: чтобы его оставили в покое.
Он невнятно отозвался:
— М-м... проснулся... — голос звучал хрипло, будто терся наждачной бумагой.
Оливия увидела, что он действительно открыл глаза, кивнула и вернулась в круг обсуждающих.
Итан с трудом выпрямился, но его дух все еще витал где-то далеко.
Он напоминал старого робота, которого заставили включиться: система загружалась медленно, а единственной работающей программой была: выжить!
Он изо всех сил старался сфокусировать взгляд на ослепительно белых облаках за иллюминатором, или же рассматривал привычную щербинку на боку своего термоса, или же впивался глазами в обложку авиационного журнала на спинке переднего кресла, где был изображен очаровательный аляскинский маламут.
Одним словом, он решительно отказывался смотреть в ту сторону, где сидела группа элиты!
Никаких разложенных кровавых фото с мест преступлений! Никаких сложных схем с кучей стрелок!
Никаких взглядов Алекса, которые, казалось, видели его насквозь!
Голоса обсуждающих непрерывно проникали в уши:
— ...за наблюдением у дома Рэйни Паркер нужен круглосуточный график...
— ...Данн может быть вооружен, при проведении операции обязательно соблюдайте протоколы безопасности...
— ...координация поддержки с сиэтлским отделением требует личного вмешательства руководителя Рида...
Эти слова падали в его затуманенное сознание подобно холодным каплям дождя, не вызывая ни малейшего отклика, лишь усиливая раздражение и желание сбежать.
Он чувствовал себя посторонним, гражданским лицом, случайно попавшим на поле боя, которому хотелось лишь провалиться сквозь землю или чтобы самолет немедленно развернулся назад.
Время тянулось: для Итана — мучительно медленно, для элитных оперативников — в режиме эффективного анализа.
Возможно, это была физиологическая реакция после сна, а может, истощение после сильного напряжения, но из желудка поднялось острое, невозможное для игнорирования чувство пустоты.
Он проголодался.
Утром Оливия в спешке выдернула его из постели, чтобы успеть на самолет, и он лишь на ходу проглотил сухой бейгл в аэропорту.
Сейчас желудок был абсолютно пуст и издал отчетливое, продолжительное урчание, которое в относительной тишине салона прозвучало крайне неуместно.
Кейт, которая в этот момент указывала на карте на возможные пути отхода Данна, на секунду замолчала.
Агент, быстро стучавший по клавиатуре, тоже замер.
Даже Алекс, казалось, невзначай бросил взгляд в сторону Итана.
Итан сконфуженно втянул голову в плечи и обхватил термос еще крепче, словно остатки теплой воды могли утолить голод.
Он изо всех сил старался игнорировать протесты желудка, продолжая пялиться на маламута из журнала, про себя повторяя:
Терпи! Терпи! Как выйду из самолета, сразу станет легче! Скорее закончить совещание, скорее поймать преступника, скорее найти место, где можно поесть! А потом... пережить оставшиеся дни!
Обсуждение продолжалось, но Итан чувствовал, что от голода готов упасть в обморок, сосредоточиться стало еще сложнее.
Слова оперативников гудели в ушах, но не складывались в осмысленные предложения.
Его мысли были полностью заняты едой: что вкусного есть в Сиэтле?
Говорят, там неплохой суп из морепродуктов на рынке Пайк-Плейс? Или, может, взять большую порцию рыбы с картошкой?
На худой конец, сойдет и самолетная еда, почему ее до сих пор не раздают? В голове осталось лишь одно страстное желание — поскорее поесть после приземления. Это желание даже на время подавило страх перед втягиванием в дело и опасения, что его разоблачат.
Алекс Рид закончил короткий разговор с одним из агентов и снова обвел взглядом салон, убеждаясь, что все владеют актуальной информацией.
По привычке он перевел взгляд на угол — туда, где сидел новичок, на которого он возлагал большие надежды и чью наблюдательность он так высоко ценил.
Однако увиденное заставило его едва заметно нахмуриться.
Итан Миллер по-прежнему сидел сжавшись, поза была скованной, взгляд — пустым и устремленным в окно, словно его душа покинула тело и улетела куда-то, где нет никакого дела до расследования.
От него исходила мощная аура сопротивления: Я витаю в облаках, не трогайте меня, — что совершенно не вписывалось в атмосферу горячего и сосредоточенного обсуждения в салоне.
http://bllate.org/book/23382/2515170
Готово:
