Готовый перевод Cannot Touch Furries as a Furry Fan / Фурри-фанат в ловушке: трогать запрещено: Глава 5

— Ты, кажется, проявляешь немалый интерес к моему хвосту?

Голос Бай Лана звучал негромко, но в тишине лунной ночи эти слова прозвучали отчетливо, словно треск ломающегося льда.

Мо Яня словно громом ударило. Кровь прилила к голове, щеки и уши мгновенно вспыхнули, а дыхание перехватило. Он... он... как он узнал?! Ведь Мо Янь так старался скрываться... Ну, ладно, может, не так уж и старался, но быть пойманным с поличным — это же форменный позор! К тому же, на кону его жизнь!

— Н-нет! Вовсе нет! — Мо Янь резко вскинул голову, да так дернулся, что едва не свернул себе шею. Голос от нервного напряжения сорвался на фальцет. Он отчаянно замахал руками, пряча взгляд, лишь бы не смотреть на лицо Бай Лана, а тем более на тот самый хвост — виновник всех его бед. — Я просто... я просто смотрел на луну! Точно, какая сегодня круглая луна! Ха-ха... ха-ха...

Его сухой, неестественный смех казался в ночном воздухе совершенно беспомощным.

Бай Лан молчал, лишь немигающим взглядом наблюдая за ним. Его ледяные голубые глаза, казалось, пронзали насквозь, легко распознавая всю нелепость оправданий Мо Яня.

От этого взгляда по спине Мо Яня бегали мурашки, а каждая секунда тянулась, как вечность. Ему хотелось провалиться сквозь землю или просто исчезнуть.

— Вот как, — наконец, спустя долгое время, невозмутимо произнес Бай Лан. В его голосе невозможно было уловить эмоции. Он не стал допытываться или разоблачать парня, а просто перевел взгляд на горные леса вдали.

Давящее чувство, от которого Мо Янь едва не задохнулся, немного отступило, но сердце в груди заколотилось еще сильнее. Всё идет совсем не по плану! Он предпочел бы, чтобы Бай Лан прямо отчитал его или пригрозил, лишь бы не это пугающее, глубокомысленное молчание.

— В нашем племени, и правда, много разных хвостов, — внезапно снова заговорил Бай Лан, тоном, словно обсуждал погоду. — У лис — пушистые, у медведей — мощные, у оленей — короткие... Если любопытно, можешь смотреть на них сколько угодно.

Мо Янь застыл. Ему показалось, что он снова готов сгореть со стыда. Слова звучали вполне невинно, но в контексте недавнего допроса это было похоже на насмешку или скрытую проверку!

— Я... я понял. Спасибо за совет, вождь, — пробормотал Мо Янь, глядя в землю. Его голос едва был слышен. Он хотел лишь одного — поскорее закончить этот мучительный разговор. — В общем... я немного устал, пойду отдохну.

Не дожидаясь ответа, он бросился бежать, спотыкаясь на неровностях склона, словно за ним гнался дикий зверь.

Бай Лан стоял на месте, глядя на удаляющуюся в ночи хрупкую фигуру. В его ледяных глазах промелькнул едва уловимый, почти призрачный огонек, которого он и сам не заметил. Он поднял руку и слегка коснулся кончика своего серебристо-белого хвоста, переливающегося в лунном свете.

— Значит... смотрел на луну? — тихо пробормотал он, и уголки его губ едва заметно дрогнули.

Мо Янь влетел в выделенную ему хижину, прислонился спиной к двери и жадно глотал воздух. Сердце продолжало бешено колотиться.

Как опасно! Еще немного, и он бы выдал себя! Еще чуть-чуть, и система могла бы засчитать нарушение за «дурные намерения»!

— Хозяин, прошу успокоиться. Наличие намерений без физического контакта не активирует механизм наказания. Однако, прошу вас, соблюдайте сдержанность. — Голос системы прозвучал вовремя, с привычной холодной отстраненностью.

— Сдержанность, сдержанность! Я знаю, что нужно быть сдержанным! — Мо Янь раздраженно взъерошил волосы. — Но этот его взгляд... Неужели он что-то понял?

— Система не может сканировать глубинные мысли местных особей. Рекомендую соблюдать осторожность в словах и действиях.

Мо Янь бессильно осел на пол, уткнувшись лицом в колени. Хотя сегодняшний разговор и закончился без серьезных последствий, он чувствовал себя прозрачным перед Бай Ланом — все его тайные мысли были как на ладони.

Как теперь смотреть ему в глаза? И что означала та фраза про «смотри сколько угодно»? Просто вежливость или... какая-то скрытая проверка?

Мо Янь чувствовал, что сходит с ума от этих недомолвок.

Следующие несколько дней он был сам не свой. Он стал реже появляться на людях, стараясь избегать встреч с Бай Ланом. Даже если издалека видел эту серебристую фигуру, тут же опускал голову или сворачивал в другую сторону.

Во время работы он старался выкладываться по максимуму, надеясь, что физическая усталость притупит хаос в мыслях. Слухи о нем постепенно утихли — все-таки странный парень, который только и делает, что молча работает, ко всем относится вежливо и даже избегает вождя, перестал быть интересным объектом для сплетен.

Лишь сам Мо Янь знал, что буря внутри него не стихла.

Он по-прежнему невольно искал взглядом серебристый силуэт в толпе, а глаза то и дело предательски тянулись к пушистому хвосту, после чего он в панике отводил взгляд, едва заслышав предупреждение системы. Каждое случайное соприкосновение взглядов заставляло сердце сбиваться с ритма, оставляя после себя чувство глубокой досады.

Однажды вечером, когда он с трудом перекатывал тяжелый корень, рядом послышалась возня.

Это был тот самый маленький зверолюд из племени псов, который недавно упал. Он подбежал к Мо Яню, держа в руках большой яркий лист, и, встав на цыпочки, протянул его ему, что-то радостно лопоча.

Мо Янь замер. Встретившись с сияющими, искренними глазами малыша, он почувствовал, как сердце оттаяло. Он отложил корень, присел на корточки и, приняв лист, мягко улыбнулся:

— Спасибо.

Малыш радостно тявкнул, а его хвостик завертелся, словно пропеллер.

В этот момент краем глаза Мо Янь заметил, что неподалеку Бай Лан о чем-то беседует со старейшинами племени. И, казалось, взгляд вождя был устремлен прямо на него и маленького зверолюда.

Сердце Мо Яня пропустило удар. Почти рефлекторно он тут же отвел взгляд, улыбка на его лице угасла, сменившись привычной скованностью.

Бай Лан, заметив эту внезапную отчужденность, едва заметно нахмурился, но тут же вновь стал невозмутимым и продолжил разговор со старейшинами.

Проводив малыша к матери, Мо Янь молча вернулся к своей монотонной работе. Он чувствовал, как взгляд вождя задержался на его спине еще на мгновение, прежде чем исчезнуть.

Странное чувство разочарования, смешанное с облегчением от того, что «пронесло», разлилось в душе.

Между ним и Бай Ланом словно выросла невидимая, но вполне реальная стена после того ночного разговора. И у Мо Яня пока не хватало смелости ее разрушить.

Доверие строилось с огромным трудом, а чувства, прорастающие в нем и выходящие далеко за рамки простого «фури-фанатства», лишь добавляли растерянности и смятения.

http://bllate.org/book/23394/2517895