Готовый перевод Mountain Moon's Whispers / Няньшань Юэ: Глава 5

Лунный свет, холодный, словно вода, стекал по узловатым ветвям персикового дерева, отбрасывая мелкие, дрожащие тени на тыльную сторону ладони Фэн Яня.

Его пальцы, сжимавшие грудь, побелели от напряжения, а резкое движение спугнуло ночных птиц, притаившихся в листве.

— Что происходит? — Хуай Гу вскочил с такой поспешностью, что это совсем не вязалось с его привычной сдержанностью. Стоило кончикам его пальцев коснуться плеча Фэн Яня, как тот резко отстранился.

Фэн Янь отвернулся. Его плечи мелко дрожали, а из горла вырвался едва слышный, сдавленный стон.

— Ничего, — голос его звучал напряженно. Он поправил воротник, сбившийся от ночного ветра, и попытался привычной легкомысленностью скрыть охватившую его растерянность: — В этой дыре по ночам слишком сильные ветры с песком, вот и поперхнулся. Давай поскорее найдем, что нужно, и уберемся отсюда.

Услышав это, Хуай Гу медленно опустил зависшую в воздухе руку. Расспрашивать он не стал, лишь ответил:

— Хорошо, отдыхай.

Едва забрезжил рассвет, и утренняя роса еще блестела на кончиках листьев персика, как Хуай Гу толкнул дверь в главную комнату. Дверь в спальню Фэн Яня была распахнута, внутри было пусто.

Лепестки цветов на каменном столе оказались сметены в угол, а у ствола дерева, на который опирался ночью Фэн Янь, остался лишь нечеткий отпечаток подошвы.

Похоже, он ушел, перемахнув через стену.

Хуай Гу замер посреди двора. Вдалеке послышались звуки погребальной сурны — шумные, но совсем не похожие на обычный плач по усопшим.

Не дожидаясь возвращения Фэн Яня, Хуай Гу вышел за ворота.

Он пробирался через глухие переулки к центру деревни, и чем ближе он подходил к жилым кварталам, тем страннее становился воздух.

Это был не запах дыма, привычный для любого селения, а нечто иное — приторный аромат благовоний, который, придавленный утренним туманом, почти невозможно было уловить, если не принюхиваться.

Завернув за угол, он столкнулся с шумом и гамом.

Взглянув вперед, он увидел, как посреди узкой грунтовой дороги отряд в красных шелках, сопровождающий свадебный паланкин, столкнулся с вереницей людей в белых траурных одеждах.

Занавеси восьмиместного паланкина, украшенные вышивкой в виде лотосов на одном стебле, трепетали на ветру.

Напротив стоял черный, как смоль, гроб. Мужчины, несущие его, сохраняли каменные лица, а женщины, причитающие над покойником, лишь сухо выли — в уголках их глаз не было ни слезинки.

Оба отряда остановились посреди дороги, не желая ни уступать, ни спорить.

Сваха достала красную ленту, а старший сын покойного — полоску белой ткани. Люди, распоряжавшиеся церемониями, связали красное с белым, словно завершая некий ритуал.

Похоронные процессии обычно стараются проводить засветло, а свадьбы — в сумерках, и они редко пересекаются, а если уж это случается, то точно не проходят так мирно.

Судя по их поведению, всё было подстроено намеренно.

— Что это... — Хуай Гу, почувствовав неладное, остановил старуху, проходившую мимо. У нее в руках была бамбуковая корзинка с бумажными деньгами и свадебными сладостями.

Старуха оглядела его, и, заметив незнакомца, в ее мутных глазах мелькнула настороженность, но она все же пояснила:

— Чужеземец? Это наш обычай. Свадьба и похороны, встретившись, создают столкновение радости и печали. Нужно, чтобы новобрачные поклонились усопшему, признали предков, тогда и жизнь их сложится гладко.

Хуай Гу посмотрел на жениха перед паланкином — болезненного, худощавого юношу в слишком большом для него ярко-красном наряде. Когда сваха толкнула его к гробу, чтобы он встал на колени, его ноги задрожали, как в лихорадке.

А родственники у гроба не выказывали ни капли скорби, напротив, они впились глазами в паланкин, словно рассматривали какую-то диковинку.

Хуай Гу уточнил:

— Но свадьбы и похороны... разве можно проводить их в такой спешке?

Старуха вдруг сплюнула и, развернувшись, собралась уходить:

— Откуда столько вопросов! Предки передали нам этот закон, делай как велено, и все!

Хуай Гу смотрел ей вслед, и его брови сдвинулись еще сильнее.

Он прожил тысячу лет и повидал сотни человеческих обычаев, но никогда не слышал о правиле, заставляющем так насильственно соединять свадьбу и похороны.

Не добившись ответа, Хуай Гу перевел взгляд на паланкин и гроб. От гроба исходила застоявшаяся смерть — очевидно, со дня смерти прошло семь дней.

А паланкин был пропитан аурой дракона и феникса — внутри была не просто невеста, а будущая мать.

Она была на втором месяце беременности.

Что же должно было произойти, чтобы мать согласилась на этот союз радости и горя, и почему окружающие не выказывали никакого удивления?

Пока он размышлял, в ушах раздалась брань. Люди на улице сжимали длинные копья, сверкая яростными взглядами.

— Эй, чужеземец, ты можешь отойти? Чего встал поперек дороги? Если из-за тебя мы пропустим счастливый час, я переломаю тебе ноги!

Хуай Гу опомнился и огляделся. Улица, только что бывшая оживленной, опустела — все разошлись по сторонам, оставив его одного.

Перед ним выстроились четыре ряда участников процессии, готовых пройти именно по той дороге, где стоял он.

Хуай Гу, проживший тысячу лет и впервые увидевший подобное зрелище, поспешно отступил под навес дома.

Распорядители процессий холодно фыркнули, их лица буквально кричали о желании вышвырнуть его вон.

Затем они скомандовали музыкантам заиграть на сурнах, и процессия двинулась дальше.

Дорога была узкой, как раз чтобы гроб и паланкин могли пройти в ряд, и Хуай Гу оказался зажат в углу, не имея возможности пошевелиться.

Только когда они прошли, наблюдавшие за ними люди опустили копья, хотя их лица все еще оставались недобрыми.

Эта деревня оказалась куда более враждебной, чем он предполагал.

Когда Хуай Гу выбрался из своего угла, зеваки уже разошлись, остались лишь редкие прохожие.

Он стоял на пустом перекрестке, глядя вслед исчезающей процессии, и его брови все еще не разгладились.

Повернувшись к старику, который собирал бумажные деньги, он сложил руки в приветствии:

— Почтенный, позвольте спросить, не знаете ли вы, где найти Цветок близнецов...

Не успел он закончить, как старик швырнул деньги на землю, схватил метлу и бросился на него:

— Откуда взялся этот дикарь, только и знает, что спрашивать о дурных предзнаменованиях! Убирайся!

Хуай Гу увернулся и, взглянув на яростное лицо старика, решил оставить попытки.

Он попытался спросить женщину с коромыслом, но стоило ей услышать слова Цветок близнецов, как она в ужасе затрясла головой и поспешила прочь, словно боясь заразиться скверной.

Вся деревня казалась опутанной невидимой сетью.

— Ха, — сверху вдруг донесся насмешливый смешок. — Даже Святой Сын Расы Богов может наткнуться на стену?

Хуай Гу поднял голову и увидел Фэн Яня, который лениво лежал на черепичной крыше напротив, болтая ногой. Его сине-зеленый подол плавно покачивался в утреннем свете.

— Как давно ты там? — приглушенно спросил Хуай Гу.

Фэн Янь спрыгнул вниз, подняв легкий вихрь.

— С тех пор, как тебя начал гонять тот старик.

Он приподнял бровь:

— Выяснил что-нибудь?

Хуай Гу покачал головой.

— Нормально, — усмехнулся Фэн Янь. — В этой деревне секретов больше, чем травы на могилах.

Сказав это, он схватил проходящего мимо мальчишку:

— Эй, малец, ответь-ка, знаешь, что такое Цветок близнецов?

Мальчик побледнел от страха и, вырываясь, бросился бежать:

— Не знаю! Не спрашивай меня!

Фэн Янь отпустил его и цокнул языком:

— До такой степени боятся?

Он обернулся к Хуай Гу:

— Похоже, нужно сменить подход.

Фэн Янь подтолкнул его локтем:

— Попробуй упомянуть Клан У.

Хуай Гу нахмурился:

— Судя по словам Син Юй, Клан У — это табу.

Если мы о них спросим, нас, скорее всего, просто побьют.

Но Фэн Янь был из тех, кто не боится неприятностей.

— Чем больше запретов, тем больше тайн, — в глазах Фэн Яня блеснул озорной огонек. Он преградил путь мужчине с мотыгой и нарочито громко произнес: — Старший брат, мы ищем Клан У. Говорят, у них есть лекарства, способные воскрешать мертвых. Не знаешь, как туда пройти?

Стоило прозвучать словам Клан У, как лицо мужчины изменилось до неузнаваемости. Он с силой швырнул мотыгу на землю:

— Что ты сказал?!

Переулок мгновенно погрузился в тишину. Жители, которые до этого расходились, начали окружать их, сжимая в руках копья. Их взгляды были полны такой ярости, словно они были готовы разорвать чужаков на части.

Кто-то указал на них пальцем и закричал:

— Вот оно что! Оказывается, это шпионы, выведывающие про Клан У! Не зря они с самого утра вели себя подозрительно!

— Схватить их! Отвести к старосте деревни! — раздался чей-то крик, и копье устремилось в сторону Фэн Яня.

Хуай Гу: «...»

Фэн Янь уклонился, и Серебряный клинок с резким звуком вылетел из ножен, упершись в горло крестьянина:

— Вы думаете, сможете?

— Фэн Янь! — Хуай Гу удержал его, выставив вперед свой лазурный меч. — Не начинай.

Сейчас любая стычка лишь ухудшит положение. Жители этой деревни явно одержимы некой идеей, и ненависть к Клану У въелась им в самую кость.

http://bllate.org/book/23395/2518112