Возможно, почуяв запах неминуемого краха, а возможно, из-за того, что Ямагами Масахиро давно нажил себе бесчисленное множество врагов, в сетевом пространстве внезапно поднялась чудовищная волна негодования.
Сначала это были лишь разрозненные вопросы, но вскоре они превратились в захлестывающий поток обвинений. Анонимные очевидцы один за другим выходили на связь, и те самые сторонники, что еще недавно скандировали его имя, теперь направили на него копья с куда большим остервенением, чем кто-либо другой.
В этой всенародной вакханалии осуждения каждое его решение, каждое слово, сказанное в прошлом, рассматривалось под микроскопом и подвергалось безжалостному разбору — будь то благие намерения или тайные расчеты, всё превращалось в труху в пламени коллективного гнева пользователей сети.
Сегодня, открыв любую социальную платформу, можно было увидеть, как гневные манифесты сыплются, словно снег, став самым раздражающим фоном сетевого пространства.
Со вчерашнего полудня Ямагами Масахиро заперся в пустой квартире. В замкнутом пространстве непрерывный гул мобильного телефона звучал как похоронный звон, и каждое новое уведомление сопровождалось экраном, залитым нецензурной бранью и проклятиями.
К счастью, его адрес еще не был известен разъяренной толпе, что временно уберегло его от участи стать жертвой реального насилия, но как долго продлится эта удача? В мертвой тишине комнаты лишь механические сигналы оповещений повторялись вновь и вновь, шаг за шагом подталкивая его к краю безумия.
Глухой стук в дверь внезапно разорвал тишину. Ямагами Масахиро, словно напуганная птица, вскинул голову, впившись ногтями в ладони.
Он зашагал на одеревеневших ногах и механически направился к прихожей.
— Вы кто?
Доума изогнул губы в улыбке. Взгляд из-за стекол очков скользнул по напряженным плечам Ямагами, а в голосе послышалась беззвучная усмешка:
— Специальная следственная группа столичного полицейского управления, Доума.
При упоминании спецгруппы кадык Ямагами судорожно дернулся, а спина неестественно вытянулась в струну. Но вскоре он выдавил из себя улыбку, которая выглядела хуже, чем гримаса боли. Раздался щелчок замка, и он наконец распахнул дверь, отделявшую его от внешнего мира, отступив в сторону, чтобы пропустить Доуму.
— Специальный консультант Доума. — Молодой человек протянул удостоверение, от которого еще веяло дождем. — Я здесь, чтобы предоставить господину депутату рекомендации по правовой защите.
Ямагами Масахиро скользнул взглядом по печати на документе:
— Мне не нужна нянька из полиции.
— Я здесь не от лица управления, — тихо рассмеялся Доума. — И поверьте, вам это нужно. — Он развернул планшет экраном к собеседнику. На записи с таможенной камеры замер пустой контейнер. — Три часа назад газета Ёмиури получила анонимное письмо, в котором указывается, что вы занимались контрабандой бронетехники.
Ямагами усмехнулся:
— Подобные изображения можно подделать...
— Изображения — да, но номер контейнера не врет. — Палец Доумы скользнул по цифрам на экране. — KTHU. Это пример номера из законопроекта об ускоренном прохождении таможни для грузов первой необходимости, который вы продвигали в прошлом году.
Пепел от сигары Ямагами упал на персидский ковер. Он холодно смотрел на мужчину перед собой.
— Спецгруппа сейчас анализирует следы пороха на внутренних стенках контейнера, но... — Доума внезапно вывел на экран протоколы заседания комитета по обороне. — Что, если это оборудование было незаконно перевезено американскими военными? Посмотрите, в отчете о боеприпасах базы Мисава за прошлую неделю не хватает ровно двадцати тонн.
— На кого ты работаешь?
— Я единственный, кто заметил, что в порту Йокогамы сменилось три начальника отдела логистики. — Доума достал три журнала учета портовых операций с разными подписями. — За две недели всех чиновников, через руки которых прошли ваши грузы, перевели на другие должности.
Ямагами Масахиро ослабил удушающий галстук:
— Чего ты хочешь?
— Правды. — Доума пододвинул к нему результаты голосования в парламенте. — Разве законопроект о надзоре за транспортировкой зарубежного оружия, который будут рассматривать послезавтра, не является инициативой вашего заклятого врага, депутата Кобаяси?
— У вас есть двадцать четыре часа. Вы можете стать национальным героем... — Доума вложил ручку в онемевшие пальцы депутата, — или превратиться в ступеньку для лагеря Кобаяси.
— Почему ты мне помогаешь?
— Потому что только я нашел это. — Доума открыл зашифрованное письмо. В адресе отправителя отчетливо виднелся код сервера офиса Кобаяси. — Как вы думаете, если вы сдадитесь сейчас, кто окажется в выигрыше?
Доума быстро нажал несколько клавиш, и экран планшета разделился на шестнадцать окон видеонаблюдения: пустой кабинет депутата, который уже обыскивают; ящики для пожертвований в родовом храме, окруженные репортерами; и даже бар в Гиндзе, который он часто посещал, теперь был обклеен плакатами.
— Вы слышали об эффекте холодной цикады? — Он указал на дрожащего охранника в одном из окон. — Сейчас даже администратор вашего дома дает показания телеканалу NHK.
Сигара Ямагами упала на обложку законопроекта о привилегиях депутатов парламента. Доума внезапно открыл 217-ю страницу:
— Какая жалость, пункт об освобождении свидетелей от ответственности, который вы добавили в прошлую редакцию... — Он дословно зачитал собственноручно внесенный депутатом абзац: — Подозреваемые в тяжких преступлениях не имеют права на политическое убежище.
Вспышка молнии озарила поваленный флагшток во дворе. Доума включил защищенный канал, и сквозь шум полицейской рации пробился голос: Код подозреваемого С подтвержден...
— Код С — это ведь вы? — Доума прервал аудио и вывел файлы министерства обороны. — Три года назад, во время утечки данных об учениях Восточно-Китайского флота, вы дали шпиону тот же код — С.
Ямагами Масахиро опрокинул столик, пытаясь прорваться к двери, но обнаружил, что электронный замок переключился в режим красной тревоги. Доума покачал в руке единственным ключом, способным снять блокировку — USB-накопителем с выгравированным фамильным гербом семьи Ямагами.
— Хотите попробовать взлом по отпечатку? — Он показал изображение с камер в прихожей: двадцать спецназовцев под проливным дождем окружали дом. — Или послушаете это?
Внезапно включилась запись телефонного разговора, и холодный голос секретаря премьер-министра прорезал шум дождя: ...Кабинет министров воздержится от комментариев по поводу господина Ямагами...
— Теперь вы понимаете? Когда я сказал, что во всем Токио только эта квартира безопасна, я ничуть не преувеличил.
Ласковый голос Доумы внезапно стал призрачным, словно доносился из-за облаков. В ушах Ямагами зазвенело, будто тысячи стальных игл впились в мозг.
В полузабытьи до него донесся оглушительный грохот выбиваемой двери, и бесчисленные яростные крики, прорвавшись сквозь толстые дверные панели, обрушились на него, словно приливная волна, готовая поглотить целиком.
Холодный пот струился по позвоночнику. Он изо всех сил впивался ногтями в ладони, но не мог избавиться от этих преследующих его слуховых галлюцинаций.
В тот самый миг, когда удар тарана по двери совпал с сигналом точного времени, Доума нажал на ключ, снимая блокировку. Порыв ветра с дождем задул люстру, и в темноте остались светиться лишь его радужные зрачки.
— Если вы выйдете за эту дверь сейчас, вас заклеймят торговцем оружием.
— А если останетесь здесь, то завтра, когда взойдет солнце...
Он прижался к онемевшему уху депутата и прошептал вторую половину фразы:
— Вы станете патриотом, разоблачившим контрабанду американских военных.
Когда свет прожекторов пронзил пелену дождя, Ямагами Масахиро внезапно вцепился в рукав Доумы, словно утопающий в спасительную соломинку. Молодой человек с усмешкой пригладил растрепанные седые волосы депутата, а его пальцы под звуки сирены отсчитали три минуты до конца.
— Видите? Вы остались совсем один.
Все электронные устройства мгновенно погасли.
— У вас остались только я.
Голос Доумы, смешиваясь с шумом дождя, проникал в самую суть.
— У вас остались только я.
http://bllate.org/book/23401/2519439
Готово:
