Готовый перевод After Amnesia, My Master Overthrows the Cultivation World / После амнезии наставник решил перевернуть мир культивации: Глава 8

Рука, лежавшая на животе, слегка надавила, вызвав острую вспышку боли. Чи Чжунлинь молча смотрел на лицо Чэнь Сюаня, находившееся совсем рядом, даже не моргнув глазом.

— Кто это сделал? — внезапно спросил Чэнь Сюань.

— ? — Чи Чжунлинь не сразу понял, о чем речь.

— У тебя есть враги? — перефразировал Чэнь Сюань.

— ... — Чи Чжунлинь задумался. Если сложить всех, кто жаждал его смерти за две прожитые жизни, то, пожалуй, набралось бы на целый океан. — Наверное, есть.

Вот оно что.

Чэнь Сюань понимающе кивнул. Значит, месть врагов стала причиной того, что его культивация была полностью уничтожена?

Подобные внутренние повреждения при малейшей неосторожности грозили разрывом меридианов и гибелью от переизбытка энергии. Однако тот, кто это совершил, сумел ограничить область поражения лишь районом даньтяня, лишив человека сил, но сохранив ему жизнь. Владение духовной энергией у этого негодяя было воистину филигранным.

Чтобы собрать воедино раздробленный в клочья даньтянь, требовалось немало усилий. Чтобы приспособиться к росту Чи Чжунлиня, стоявшего на коленях, Чэнь Сюань сел перед ним, скрестив ноги, и чуть подался вперед, после чего снова положил руку на живот юноши.

— Начинаю, — предупредил Чэнь Сюань перед тем, как высвободить духовную энергию.

Чи Чжунлинь кивнул, сжал кулаки, опущенные вдоль тела, и напрягся, готовясь к невыносимой боли.

Ладонь молодого человека озарилась мягким светом. Духовная энергия превратилась в тончайшие нити, которые, пронзив кожу и плоть, устремились вглубь брюшной полости Чи Чжунлиня.

Осколки даньтяня, подхваченные этими нитями, начали вставать на свои места, постепенно срастаясь в единое целое. Поврежденные меридианы, напитываясь духовной силой, словно потрескавшаяся от засухи земля под живительным дождем, начали медленно затягиваться, становясь даже прочнее и эластичнее, чем прежде.

Чи Чжунлинь ощутил лишь приятное тепло внизу живота. По мере того как энергия Чэнь Сюаня продолжала вливаться в него, внутри возникло легкое покалывание и зуд от процесса заживления. По сравнению с той болью, которую он ожидал, эти ощущения можно было вовсе не принимать в расчет.

Превратить нестабильную духовную энергию в нити толщиной с человеческий волос и управлять ими для проведения столь сложной операции внутри чужого тела — на такое, кроме Чэнь Сюаня, мог решиться разве что прославленный мастер медицины, глава секты Линлун, известный под титулом Святая рука.

Благодаря улучшению состояния Чи Чжунлинь почувствовал, как к нему возвращаются силы. По крайней мере, теперь при циркуляции энергии ему не приходилось терпеть нестерпимую жгучую боль.

В то же время взгляд, которым он смотрел на Чэнь Сюаня, стал еще более тяжелым.

Сейчас Чэнь Сюань, исследуя внутренние стенки разрушенного даньтяня, был полностью поглощен контролем над духовными нитями. Его глаза были плотно закрыты, он был настолько сосредоточен, что не замечал ничего вокруг, и это позволило Чи Чжунлиню смотреть на него еще более откровенно.

В чертоге Саньбай они находились слишком далеко друг от друга, но теперь, при внимательном наблюдении, Чи Чжунлинь заметил, что Чэнь Сюань сильно отличается от того, каким он был в прошлой жизни.

Внешне он выглядел намного моложе, на его висках еще не пробилась досадная седина, но он стал еще более хрупким, словно сделанным из бумаги — казалось, подуй ветер, и он рассыплется.

А характер и вовсе изменился до неузнаваемости. Если бы Чи Чжунлинь не был уверен, что перед ним настоящий человек, он бы решил, что в него кто-то вселился.

Но все это не имело значения. Неважно, какой он сейчас, главное — это Чэнь Сюань.

Он ни за что не позволит ему повторить судьбу из прошлой жизни.

Чи Чжунлинь беззвучно вздохнул и тоже закрыл глаза, сосредоточившись на настройке своего дыхания.

Когда лечение подходило к концу, дверь в комнату Чэнь Сюаня внезапно распахнулась от сильного удара.

— Сяо Лю!

Ци Хуайшань переступил порог, сияя улыбкой, будто произошло что-то радостное.

Но вскоре его улыбка исчезла.

— Вы... — Он посмотрел на двух людей, которые, имея под рукой нормальные стулья, сидели на полу в странных позах, и в его глазах отразилось редкое для него недоумение. — Что вы делаете?

Услышав этот голос, Чи Чжунлинь открыл глаза и мысленно цыкнул.

— Старший брат, — Чэнь Сюань замедлил движения рук и спокойно поднял на него взгляд, — я лечу его раны.

— О, вот как. — Ци Хуайшань почесал подбородок. — Скоро закончите? Мне нужно кое-что обсудить с твоим младшим учеником.

— Да, — ответил Чэнь Сюань.

— А ты неплохо справляешься, я уж думал, что с детьми тебе будет трудно, — Ци Хуайшань довольно усмехнулся, затем указал пальцем на их позы и приподнял бровь: — Но почему Чжунлинь стоит на коленях? Он в чем-то провинился?

Чэнь Сюань взглянул на него и покачал головой, давая понять, что сам не знает наверняка.

Впрочем, Ци Хуайшань спросил это мимоходом и не ждал ответа, поэтому, улыбнувшись, перевел тему.

— Ладно, тогда не буду вам мешать. — Ци Хуайшань развернулся к выходу, обернулся и добавил с улыбкой: — Чжунлинь, как закончишь, приходи в чертог Саньбай.

Чи Чжунлиню стало не по себе от этого фамильярного обращения, и он вдруг пожалел, что в прошлой жизни выбрал себе такое имя.

Это имя он придумал накануне того дня, когда вырезал королевскую семью Чило — свой отцовский род. До этого большинство называли его просто по фамилии Ашидале, а те, кто был ближе, звали его Саланте.

А Чэнь Сюань называл его иначе. Обычно у него не было имени, чтобы позвать его, Чэнь Сюаню достаточно было одного взгляда или жеста, как будто он был прирученным питомцем.

С тихим скрипом фигура Ци Хуайшаня скрылась за деревянной дверью.

После ухода незваного гостя Чэнь Сюань продолжал работу еще около четверти часа. Убедившись, что все в порядке, он убрал руки и поднялся с пола.

— Готово, — сказал он.

Чи Чжунлинь открыл глаза, посмотрел на свои ладони, сжал их и разжал.

Он чувствовал, как духовная энергия циркулирует в его теле, оседая в даньтяне.

Тело наполнилось небывалой легкостью, а разрушенный даньтянь восстановил свою форму. Хотя в нем все еще оставалось немало мелких трещин, теперь это было лишь вопросом времени при условии отсутствия сильных внешних раздражителей.

О меридианах и говорить нечего — под воздействием энергии Чэнь Сюаня они стали даже лучше, чем в те времена, когда он сам практиковал в суровых землях.

Сделать подобное за столь короткий срок — это настоящее чудо.

Не дожидаясь реакции Чи Чжунлиня, Чэнь Сюань достал из рукава небольшой флакон из грубой глазури, не сказав ни слова о названии или действии лекарства, просто вложил его в руку ученика и напутствовал:

— По одной таблетке каждое утро, запивать водой.

Чи Чжунлинь не стал расспрашивать. Приняв флакон обеими руками, он ответил:

— Благодарю, Учитель, я запомню.

Закончив дела, Чэнь Сюань взмахнул рукавом, давая понять, что ученик может идти.

Чи Чжунлинь медленно поднялся с пола. Одной рукой он прижимал к себе флакон и книги, другой опирался на колено. Его лицо выражало сдержанность — он слишком долго стоял на коленях, и ноги затекли.

Выйдя за дверь, он закрыл ее и, едва успев развернуться, столкнулся нос к носу с чьим-то лицом.

— Ну что, как там?! — нетерпеливо выпалил Хэ Цин. — Я полдня под дверью просидел и ни звука не услышал. Ну как, младший брат, зачем Шестой дядя тебя звал?

В слепой зоне, скрытой от глаз Хэ Цина, Чи Чжунлинь незаметно разжал левую руку, в которой уже сформировал смертоносный прием, и, отстранившись, ответил с улыбкой:

— Учитель позвал меня, чтобы задать пару вопросов, а еще подарил книги по техникам и лекарства.

— Ого! Еще и подарки дал? — Хэ Цин широко раскрыл глаза от зависти. — Дай посмотреть! В день моего вступления в секту Учитель мне ничего не дарил!

В этих вещах не было ничего особенного, поэтому Чи Чжунлинь без колебаний протянул их ему.

— Только побыстрее, старший брат, — сказал он. — Меня ищет дядя-глава, я должен поскорее явиться в чертог Саньбай.

Хэ Цин кивнул:

— О, точно, дядя-глава недавно заходил в общежитие, спрашивал тебя. Старший брат Цзян сказал, что тебя забрал Шестой дядя. Жаль, меня тогда не было.

Сказав это, он открыл флакон и с любопытством понюхал содержимое. Резкий запах лекарства ударил ему в нос, заставив поморщиться и отпрянуть.

— Кстати, младший брат, зачем ты понадобился главе? — Хэ Цин закрыл флакон и спросил с кислой миной.

— Не знаю, он просто велел мне прийти, — ответил Чи Чжунлинь.

— Вот как. Давай я провожу тебя! Ты здесь всего пару дней, наверняка еще не запомнил дорогу, — Хэ Цин сделал пару шагов вперед, оживленно жестикулируя.

— Благодарю, старший брат, это очень любезно с твоей стороны, — вежливо улыбнулся Чи Чжунлинь.

Честно говоря, в такой крошечной секте, как Саньбай, запоминать дорогу не было никакого смысла. Тот, кто ходит быстро, мог обойти всю территорию меньше чем за четверть часа.

По пути Хэ Цин листал книги. Увидев плотные ряды мелких иероглифов, вроде Путь истинного постоянства или Великое Дао не имеет формы, он тут же почувствовал головокружение.

— Ой, не для меня эта муть, держи обратно. — Он сунул книги обратно Чи Чжунлиню и спросил: — Кстати, младший брат, я давно хотел спросить. Почему ты называешь Шестого дядю Учителем?

Чи Чжунлинь замер.

В Альянсе бессмертных и в большинстве современных сект ученики обычно называли своих наставников Учителями, и причины этого были давно забыты.

Но в секте Саньбай такого обращения никогда не использовали.

Чи Чжунлинь давно это заметил, но упрямо не менял своих привычек.

— Разве так нельзя? — он улыбнулся и перевел вопрос на него.

Хэ Цин задумался, почесывая затылок:

— Да вроде можно... Это ведь просто обращение... Просто я никогда не слышал, чтобы кто-то еще так говорил. Хотя звучит действительно лучше, чем просто наставник, сразу чувствуется некая солидность. — Он глупо рассмеялся.

На этом разговор закончился, и вскоре они вышли на передний двор.

Хэ Цин остановился и повернулся:

— Младший брат, мы сегодня идем развлекаться к подножию горы, хочешь с нами?

— Благодарю за приглашение, старший брат, но я откажусь, — вежливо отклонил предложение Чи Чжунлинь.

— Ну ладно. Тогда я пошел, принесу тебе чего-нибудь вкусного, — Хэ Цин оскалился в улыбке, помахал рукой и припустил вниз по склону.

Только когда он скрылся из виду, Чи Чжунлинь облегченно вздохнул.

Непонятно, откуда у этого ребенка столько неиссякаемой энергии.

— Чжунлинь.

Раздался мягкий голос за его спиной.

Ци Хуайшань неизвестно откуда появился позади него и положил руку ему на плечо.

— Дядя-глава, — Чи Чжунлинь озарил его улыбкой.

В этот раз его улыбка отличалась от обычной: это была не притворная маска послушного ученика, а нечто более зловещее.

Уголки губ Ци Хуайшаня тоже поползли вверх, но его выражение лица было настолько мягким, что это казалось странным. Под этой невозмутимой маской скрывалось невообразимое количество грязных помыслов.

— Входи, мне нужно кое-что сказать тебе, — произнес он с улыбкой.

http://bllate.org/book/23413/2521070