Цзян Шисюй сидел верхом на гнедой лошади, которая, подобно своему хозяину, излучала холодное высокомерие и неприступность. Её шерсть лоснилась на солнце, а вид был поистине статным и красивым.
Услышав свист, конь послушно и плавно остановился. Его большие ясные глаза с любопытством уставились на юношу, прислонившегося к дереву.
В то же время Цзян Шисюй нахмурил свои красивые брови:
— Опять ты?
В глазах Цюй Фэя играла легкая, непринужденная улыбка. Он ничуть не смутился откровенной неприязни и отстраненности собеседника и весело отозвался:
— Да, это я. А что не так?
— Прошу, освободи дорогу, — холодно бросил Цзян Шисюй, не желая продолжать разговор, и вновь перевел взгляд вперед.
Освободить дорогу? Цюй Фэй приподнял бровь. Конечно, он этого не сделает.
Он расплылся в широкой улыбке:
— Дорогу уступить могу, но только если поеду вместе с тобой.
— Ты ищешь смерти? — голос Цзян Шисюя стал еще холоднее.
Цюй Фэй, казалось, вовсе не почувствовал исходящей от него тяжелой ауры убийства и по-прежнему бодро ответил:
— Смерти? Я не ищу её, я ищу тебя.
Цзян Шисюй посмотрел на него, как на прилипчивый и совершенно ненормальный кусок банного листа.
Цюй Фэй хоть и продолжал шутить, но внимательно следил за выражением лица мужчины. Заметив в его взгляде лишь холод, но не настоящий гнев, он моргнул и продолжил:
— Я человек пугливый, смерти боюсь. Слышал, ты тоже направляешься в Цзяннань, вот и подумал — может, по пути нам по пути?
Цзян Шисюя этот вопрос даже позабавил, хотя его слова остались колкими и резкими:
— Ты всерьез думаешь, что я стану тебя защищать?
Цюй Фэй тут же покачал головой:
— Нет, что ты. Просто если кто-то посмеет задеть тебя, Цзян Шисюй, я хочу воспользоваться случаем и пожить в тени твоей славы.
Юноша смотрел на него своими ясными персиковыми глазами. Он небрежно, но изящно сложил руки на груди, прислонившись к дереву. Дорогая, струящаяся ткань одежды подчеркивала его стройную и гибкую фигуру. Особенно выделялись его нежно-розовые губы, из которых лился легкий, чистый голос, то и дело произносящий слова, которые вызывали у мужчины странную смесь раздражения и невольного интереса.
— Уровень симпатии главного героя +2, текущий уровень — 2, — раздался долгожданный системный сигнал.
Цюй Фэй облизнул губы, слегка удивившись, а затем сощурил глаза, чувствуя, что победа уже близко:
— Я буду просто держаться поодаль, не мешая тебе. Как тебе такое?
После долгого обмена взглядами Цзян Шисюй издал короткий холодный смешок и отвернулся.
Это значит — согласие?
На красивых губах Цюй Фэя на мгновение мелькнула торжествующая улыбка. Он грациозно вскочил в седло и поспешно уступил путь:
— О, благодарю тебя, великий мастер Цзян! Забыл представиться, меня зовут Цюй Фэй.
Подумав, он добавил:
— Фэй — как в слове бандит.
Его голос прозвучал тише, но с озорным огоньком.
Действительно, в нем было что-то от разбойника. Цзян Шисюй холодно окинул его взглядом, пришпорил коня и умчался вперед.
Услышав системное уведомление о том, что уровень симпатии главного героя вырос еще на единицу и теперь составляет 3, Цюй Фэй направил коня следом. Глядя на стройную, величественную фигуру впереди, он про себя усмехнулся:
— А с виду такой суровый, а внутри — сплошные двойные стандарты.
Система У-Э-Цзо-У не ответила. Она была ошеломлена тем, что за столь короткое время удалось заработать целых три очка симпатии.
Путь до Цзяннани занимал целый месяц, а не прошло и часа, как показатель уже вырос. Похоже, хозяину не потребуется много времени, чтобы разрушить этот мир. У-Э-Цзо-У пришло в восторг.
Оно вспомнило своего коллегу, который вечно твердил о том, что мир прекрасен, и лишь презрительно хмыкнуло. Оно докажет, что злодеев в мире куда больше, что зло по-своему прекрасно, и что в сравнении с утомительными и неблагодарными добрыми делами, разрушение — единственный достойный финал.
В пространстве системы маленький мальчик в костюме чертенка с мрачным блеском в глазах довольно улыбнулся.
***
Тем временем Цюй Фэй не спеша следовал за Цзян Шисюем. По дороге он срывал цветы и листья, то и дело прикладывая тонкий листок к губам, чтобы извлечь из него мелодичный мотив, на который слетались яркие лесные птицы.
Это создавало резкий контраст с Цзян Шисюем, который ехал впереди, окутанный холодом, в полном одиночестве, внушая страх всему живому.
http://bllate.org/book/23438/2524906
Готово:
