Готовый перевод When the Villain Gets the Harem Lead Script / Когда злодей получил роль всеобщего любимца: Глава 5

Цю Сыи соскочил с кровати и по памяти нащупал в шкафу несколько листов желтой бумаги.

Род Цю славился своим мастерством в создании талисманов. У них было заведено: прежде чем ребенок научится писать, он должен освоить искусство рисования магических печатей. Говорили, что это так называемые детские талисманы — согласно преданиям рода Цю, если человек сначала научится каллиграфии, его разум станет слишком беспокойным, и он уже не сможет вложить в талисман всю его истинную мощь.

Прежний владелец этого тела с ранних лет был отправлен в дом семьи Су, и когда вернулся, уже владел искусством письма в совершенстве. Именно поэтому четвертый дядя, Цю Шуйсэ, вечно придирался к его талисманам.

Цю Сыи про себя усмехнулся: выходит, у него с этим родом Цю самая настоящая судьба. Ведь его самым сильным навыком как раз и было создание талисманов.

Впервые он научился этому в мире совершенствования под названием Континент Динчуань. Тогда он еще не был топовым «хозяином» (носителем системы), не мог позволить себе даже защитные артефакты и полагался лишь на собственные силы. Из-за своей неуместной доброты он вляпался в крупные неприятности, преждевременно пробудив трупного демона из висячего гроба, с которым главный герой должен был столкнуться лишь спустя три года.

Его спутники сбежали, сверкая пятками, а Цю Сыи пришлось остаться, чтобы разгребать последствия. Погибнуть было не страшно, но если бы сюжет пошел наперекосяк, его очки опыта упали бы до отрицательных значений. Убить демона было нельзя — он предназначался главному герою, поэтому Цю Сыи пришлось придумывать, как его обезвредить. Напрягая память, он выудил технику, которую краем глаза подсмотрел прежний владелец тела, и нарисовал талисман собственной кровью. Вокруг тут же заклубилась зловещая энергия.

Цю Сыи на мгновение забыл о боли и подумал: надо же, какой у меня талант, просто круто.

Он тут же перехватил инициативу и намертво сковал демона. Тот, будучи первым пушечным мясом, призванным одарить главного героя сокровищами, не отличался твердостью духа и тут же, завывая, выложил книгу с техникой призыва душ.

Цю Сыи в сердцах запер его гроб на замок:

— У тебя же есть Меч Цанмин, почему не отдал его мне?

Демон пролепетал:

— Так... вы и сами на порядочного человека не похожи.

Цю Сыи:

— ...

Этот случай преподал ему урок: не всегда добрые дела делают тебя хорошим человеком, скорее, только по-настоящему хороший человек имеет право совершать добрые поступки.

Позже он сделал талисманы своим основным оружием. В конце концов, для них не нужно ничего, кроме крови и рук. Какой бы сложной ни была ситуация, он всегда мог выкрутиться. Цю Сыи любил мечи, но практиковаться с ними в свободное время — это одно, а полагаться на них как на основной инструмент — совсем другое дело.

Цю Сыи снова подумал о начале пути в этом мире. Эх, старт с одной собакой, а всё снаряжение приходится подбирать на ходу.

Он подошел к письменному столу. Все необходимое для рисования талисманов было под рукой. Обмакнув кисть в киноварь, он принялся за работу. Он рисовал простейший талисман воспламенения — стоило кому-то дотронуться до него, как он вспыхивал огнем. Закончив, он сходил в кладовую рода Цю, где хранились сокровища, и положил талисман в шкаф, который сам же до этого и обчистил.

На обратном пути Цю Сыи столкнулся с Цю Хунином. Неизвестно, что с ним приключилось, но маленькая собачонка, которая еще днем грозно рычала и пыталась кусаться, сейчас стояла с опущенными ушами, промокшая под дождем. Шерсть сбилась в колтуны.

Цю Сыи, держа зонт, направился к нему. Ночь была темной, но глаза щенка при виде него слегка блеснули. Передние лапы дернулись, словно он хотел подбежать, но сдержался и остался на месте.

Цю Сыи подошел на расстояние одного шага и остановился. Зонт в его руке не шелохнулся ни на дюйм, остановившись прямо перед носом у щенка. Мало того, что он не укрыл собаку от дождя, так еще и капли, стекавшие с края зонта, методично падали прямо щенку на голову.

— Гав-гав-гав!

Только что вялый щенок внезапно обрел силы: он выпрямил лапы и принялся яростно лаять на него.

Цю Сыи с любопытством заметил:

— Ух ты, впервые слышу, чтобы собака ругалась.

Цю Хунин:

— ...

Цю Сыи развернулся и, больше не обращая внимания на жалкого песика, направился к дому. Позади послышалось шуршание. Вскоре Цю Хунин проскользнул под его зонт и, соблюдая дистанцию, поплелся следом.

В усадьбе Цю было полно слуг, они встречались на каждом шагу. Видимо, дурная слава прежнего хозяина была столь велика, что каждый, завидев его, инстинктивно сгибался в поклоне, не смея поднять глаз.

Лишь один юный слуга набрался смелости и чуть приподнял голову. Он не осмеливался смотреть в лицо главе рода, сосредоточенно следя за его шагами. Раньше, когда он жил дома, он любил собак, и именно он сегодня переносил собачью будку.

Присмотревшись, он заметил кое-что забавное: глава рода шел быстро, но, заметив, что собака отстает, сознательно замедлял шаг. Как только пес догонял, он снова ускорялся. Так продолжалось несколько раз, пока собака совсем не запыхалась. В конце концов, она начала отчаянно лаять.

Глава рода крутанул зонт и, просто подхватив собаку, быстрым шагом вошел в дом.

Мальчишка засмотрелся, пока его не толкнул другой слуга. Тот смерил его взглядом:

— Эй, Сяо Ань. Ты еще молод и лицом вышел. У меня для тебя есть выгодное дельце, возьмешься?

Юноша опомнился и с сомнением спросил:

— Что за дело?

Тот прошептал ему на ухо:

— Второму молодому господину нужен слуга. Если хочешь, я замолвлю словечко перед управляющим. Ты не знаешь, второй господин куда лучше, чем глава рода. Не смотри, что тот сейчас у власти. Стоит ему умереть...

Юноша поспешно зашикал: «Пфу-пфу!». Он помнил наставления старших: упоминать смерть — к беде. Он уже хотел ответить, как услышал мягкий голос:

— Он не хочет, зачем же принуждать?

Это был второй молодой господин.

Юноша, вспомнив про собаку, покачал головой:

— Я лучше останусь у главы рода.

Прошла ночь. Едва рассвело, как на пороге появились гости. Не успели они показаться, как Цю Сыи услышал плач.

Плакали они фальшиво. Цю Сыи посмотрел в сторону звука и увидел, как через порог перешагнула женщина средних лет и прямиком направилась к нему. Одежда ее была роскошной — это была вторая тетушка, Линь Си.

— Ох, посмотри на моего бедного ребенка, так разболелся, сердце кровью обливается, — Линь Си долго причитала, но, заметив, что Цю Сыи никак не реагирует, изумилась.

Мать Цю Сыи рано скончалась, и раньше, стоило ей разыграть эту материнскую заботу, он всегда был тронут до глубины души. Сегодня же Цю Сыи был холоден, словно между ними пролегла пропасть.

— Вторая невестка, ну что ты такое говоришь. Мы же договаривались прийти вместе, почему ты заявилась одна? Сыи только оправился от тяжелой болезни, ему нужен покой, а ты его только тревожишь.

Они перебрасывались колкостями, скрытыми за вежливыми словами. Цю Сыи воспользовался моментом, чтобы соотнести их с генеалогическим древом. В семье Цю было четверо братьев, двое из них — его отец и второй дядя — уже скончались. Тот, что пришел следом, был третьим, по имени Цю Шуйтянь. Оставался четвертый, Цю Шуйсэ, и тогда вся четверка была бы в сборе.

Только он об этом подумал, как в комнату вошел еще один человек. С широким лицом и надменным выражением, это был четвертый дядя, Цю Шуйсэ, заведующий учебным залом рода Цю.

Едва войдя, он уставился на разбросанные по столу талисманы и направился к ним.

— Неплохо, глава рода оправился от болезни и сразу взялся за учебу, — бросил он, собираясь, как обычно, выискать пару ошибок.

Но в этот раз, едва начав, он запнулся. Попробовал снова — и опять замолчал. Не потому, что не хотел критиковать, а потому, что в этих талисманах было просто не к чему придраться.

В конце концов ему пришлось сказать:

— Талисман воспламенения — это лишь детская забава. Будучи главой рода, не стоит тратить на них время. Рисуй что-нибудь посерьезнее. Если не умеешь, можешь попросить совета у Цыло. Мы в роду Цю в вопросах совершенствования никогда не делимся на старших и младших, на знатных и простых. Раз ты глава рода, ты должен нести ответственность, особенно в пути самосовершенствования...

Он продолжал бубнить, но у Цю Сыи не было терпения слушать — он ждал начала представления.

— Беда! Беда! — раздался снаружи испуганный крик.

Цю Сыи, до этого пребывавший в полусонном состоянии, мгновенно выпрямил спину.

Четвертый дядя подумал, что Цю Сыи пристыжен его нотациями, и решил добавить еще:

— Хозяин говорит, кто позволил тебе врываться сюда без доклада?! Вон отсюда!

Но слуга рухнул в ноги Линь Си и в панике закричал:

— Вторая госпожа Цю, беда! У вашего сына рука горит! Огонь ничем не потушить, посмотрите скорее!

Услышав о своем драгоценном чаде, Линь Си изменилась в лице, в порыве паники едва не опрокинула стол и с воплем выбежала вон:

— Сыночек!!

Это было совсем не похоже на ее прежние наигранные слезы. Вся комната в едином порыве бросилась следом. Цю Сыи посмотрел на Цю Хунина:

— Пойдем посмотрим?

Человек и собака неспешно вышли наружу. Цю Сыи хотел бы поторопиться, ведь он не хотел пропустить самое интересное, но вчерашняя работа над талисманами отняла много сил, тело ныло от усталости, и после нескольких шагов он начал задыхаться, а по всему телу разлилась боль.

— Гав-гав-гав. — Цю Хунин тихонько заскулил. За несколько дней Цю Сыи научился переводить его «собачий» почти мгновенно. Казалось, тот беспокоится о нем.

Плохо дело. Цю Сыи насторожился и подозрительно спросил:

— Ты хочешь сказать, что из-за этого тела у тебя начался гон?

Цю Хунин:

— ... (изображает поток брани)

Цю Сыи лишь загадочно улыбнулся. Умение выводить людей из себя уже вошло в его кровь. В то же время это означало, что и сам он легко выходит из себя. А если разозлился, то терпеть нельзя — нужно, чтобы виновник ответил за содеянное.

В день своего прихода он увидел в комнате разбитую нефритовую статуэтку. Это была фигурка матери прежнего владельца, которой он очень дорожил. Ее разбил сын второй тетушки, Цю Юань, когда пришел навестить больного. Остальные дядья хотели было разобраться, но Линь Си заявила: «Он же ребенок, не стоит применять семейные законы. Скажем, что это слуга разбил, его уже наказали».

Подобное случалось не раз. Прежний владелец, может, и стерпел бы, но Цю Сыи терпеть таких идиотов не мог. Поэтому прошлой ночью, когда он пошел в кладовую, чтобы спрятать талисман, он заодно приоткрыл дверь. И верно, избалованный ребенок воспользовался случаем, пробрался внутрь, нахватал вещей и попал под действие талисмана.

— У-у-у, мама, больно! Отомсти за меня, убей того, кто нарисовал этот талисман! — вопил Цю Юань.

Огонь на его руке уже потушили, но раны заживут не скоро, и сейчас он валялся на земле, визжа от боли, пока слуги мазали его целебными мазями. Цю Цыло нежно поддерживал его руку, нашептывая слова утешения.

— Где глава рода?! Нужно расследовать это дело! Кто посмел наложить такие злобные талисманы, чтобы покалечить моего сына!

— Этот талисман... — четвертый дядя замялся, он уже понял, что талисман точь-в-точь такой же, как те, что рисовал Цю Сыи.

Цю Сыи прямо ответил:

— Это я.

Все вокруг замерли от изумления.

— Ты... зачем ты хотел навредить моему сыну? — вскочила Линь Си.

Цю Сыи покачал головой:

— Несколько дней назад в дом пробрались воры, украли много вещей, я поставил защиту. Кто же знал...

— Он сделал это нарочно! — взревел Цю Юань.

— Кузен, — Цю Сыи взглянул на его руку с сожалением, — я и подумать не мог, что ты проберешься в кладовую. Туда, по правилам, может входить только глава рода. Мать тебя не учила?

При этих словах взгляды третьего и четвертого дяди изменились. Раньше мальчишка был нечист на руку, но они закрывали на это глаза ради памяти покойного брата, ведь в кладовой не было ничего по-настоящему ценного. Но в этот раз вторая невестка перешла все границы, позволив сыну вломиться в хранилище. А ведь там лежали редчайшие артефакты для совершенствования!

— Это действительно было с твоей стороны ошибкой, — сурово произнес четвертый дядя. — По семейному уставу за проникновение в кладовую полагается пятьдесят ударов палкой. Раз ты тяжело ранен, запишем наказание на будущее, разберемся, когда поправишься.

Цю Юань закатил глаза и упал в обморок. Линь Си хотела было что-то сказать, но, обернувшись, увидела странные взгляды своих деверей и всё поняла. Похоже, вторжение Цю Юаня в кладовую действительно задело их интересы. Она поспешно проглотила обиду и перевела тему:

— Постойте... воры? Сыи, что именно пропало?

Цю Сыи перечислил вещи, которые он сам же и припрятал в свой «рюкзак», а в конце добавил:

— ...Жаль, что я раньше жалел их использовать. Даже не знаю, кому они достались.

Четвертый дядя покачал головой. Он знал, что Цю Сыи был очень экономным, поэтому в кладовой и накопилось столько ценностей.

До этого молчавший третий дядя подал голос:

— По-моему, украденные вещи крайне ценны. Это наверняка дело рук вора из своих, нужно вызвать всех слуг на допрос.

Допрос оказался весьма поучительным. В огромной усадьбе Цю, где было полно слуг, треть из них когда-то самовольно оставляла свои посты. На вопрос, зачем, каждый что-то невнятно мычал. Цю Сыи прекрасно понимал: все они были шпионами разных ветвей семьи, которые только и делали, что вредили.

В итоге трое дядьев начали ссориться прямо у него на глазах, обвиняя друг друга в том, что те держат своих людей. В конце концов, шпионов третьей ветви не осталось вовсе. Оставшиеся слуги, никогда не видевшие такой страшной сцены, дрожали от страха, один из них даже случайно уронил чайную чашку.

Цю Шуйсэ тоже пришел в себя. После такой чистки у него не останется информаторов в доме, и он тут же рявкнул:

— Неуклюжий! Как ты собираешься прислуживать главе рода? — затем он повернулся к Цю Сыи: — Глава рода, пару дней назад ко мне попали два ловких слуги, может, отправить их к тебе...

— У нас в доме тоже есть новые слуги, очень послушные и милые, — не уступила Линь Си.

— Довольно, — раздался низкий голос. Он не был громким, но прозвучал как удар колокола, заставив всех вздрогнуть.

Они посмотрели на Цю Сыи, чья маска с оскалом казалась пугающей.

— Я сказал, слуг достаточно, — Цю Сыи смягчил голос, словно этот звук всем только показался. Он посмотрел на Цю Цыло: — Кроме меня, в этом доме разве есть кому пользоваться слугами? Ведь только те, кто внесен в генеалогическое древо, считаются хозяевами.

Лицо Цю Цыло окаменело. Он должен был быть внесен в древо, но отец неожиданно скончался. Перед смертью он держал Цю Сыи за руку и наказывал не забыть об этом. Сейчас был отличный шанс, он мог бы воспользоваться собранием трех ветвей и потребовать внесения в списки.

Однако, стоило ему открыть рот, как Цю Сыи начал сильно кашлять, выплевывая кровь.

— Сыи! — Цю Шуйсэ тут же подхватил его, бросив взгляд на Цю Цыло. Раньше он думал, что Цю Сыи долго не протянет и Цю Цыло скоро станет главой, поэтому и заигрывал с ним. Но... Цю Цыло до сих пор не внесен в древо?! Тогда... если Цю Сыи умрет... разве у них у всех не появится шанс?

Цю Шуйсэ почувствовал, как гром ударил его в темя, и весь задрожал. Даже Линь Си мгновенно перевела взгляд на своего сына — ведь это тоже кровь рода Цю, кровь, внесенная в древо!

— Действительно, достаточно, — в три голоса отозвались из трех ветвей. Лицо Цю Цыло побелело.

Наступила ночь. Слухи о сегодняшнем фарсе быстро разлетелись по всей усадьбе, дойдя даже до отдаленного дворика, где жил Фу Цзюхань.

Фу Цзюхань слегка опустил веки. Сегодняшнее зрелище... он видел всё. Цю Сыи был таким же жестоким и коварным, как о нем говорили. Фу Цзюхань закрыл глаза, и его чувства устремились за тысячи ли, соединяясь с мечом «Диншаньхэ».

Едва установив связь, он почувствовал неладное. «Диншаньхэ» словно оказался в горниле, весь клинок был залеплен талисманами «замирания», он не мог пошевелиться. Он взглянул на то, что творилось снаружи: большая часть учеников секты собралась вместе, их лица пылали фанатизмом.

Сяо Цзыцянь взмыл в воздух и громко провозгласил:

— Этот меч был сильно поврежден в битве вчера, теперь он помещен в горнило для восстановления. После починки мы выберем ему нового хозяина!

Снизу раздались восторженные крики, а сердце Фу Цзюханя окончательно ушло в пятки. Его культивация была разрушена, он, конечно, не хотел держать божественный меч при себе. Если меч найдет себе нового достойного хозяина — это было бы благом. Но... секта собиралась не чинить меч, а уничтожить его дух! Чтобы превратить его в безмолвный и глупый кусок железа, который покорно признает «лучшего из лучших».

Фу Цзюхань изо всех сил старался защитить дух меча своей духовной силой, пока огонь в печи не погас. Он открыл глаза и посмотрел на свою левую ладонь. Все знали, что Фу Цзюхань владеет мечом правой рукой, защищая мир «Диншаньхэ». Но никто не знал, что он может владеть мечом и левой рукой. Тот меч имел особую историю: он был выкован из примесей, оставшихся при создании «Диншаньхэ», и назван «Покрывающий реки и горы».

Мастер, создавший божественный меч, вложил в него всю свою жизнь. Когда меч был готов, он чувствовал, что чего-то не хватает. И только когда он выковал второй меч из отходов и встроил его в «Диншаньхэ», он рассмеялся от счастья.

Когда Фу Цзюхань получил этот меч, ему довелось услышать тайные слова мастера:

— Чистейшее добро.

— Величайшее зло.

— Слияние двух начал — это путь бесконечного перерождения.

Он уважал предков, хотя и не совсем был согласен с этими словами, но все же хотел использовать «Покрывающий реки и горы». Но меч никак не ложился в руку, и он отложил его в сторону. Пока год назад, развив «Сердце меча», он не отправил его в клан, чтобы разведать обстановку, и так вышло, что тот спрятался в кладовой рода Цю.

***

В кладовой Цю Сыи тихо подошел к короткому мечу. Еще прошлой ночью, когда он ставил талисманы, он почувствовал, что этот меч — не обычная вещь.

«Покрывающий реки и горы» — даже имя было ему по душе!

Цю Сыи ходил вокруг меча, время от времени пренебрежительно фыркая, но ноги словно приросли к полу. После долгих внутренних терзаний он наконец быстро подошел к мечу, обхватил его руками и принялся с жадностью гладить.

— Сокровище мое.

Фу Цзюхань, только что установивший связь с мечом:

— ...

http://bllate.org/book/23440/2525095