Готовый перевод Peach Blossom Fate: From First Cry to Eternal Embrace / Персиковая судьба: три жизни, одна любовь: Глава 18

Ранней осенью Северная пустошь словно перевернула припасенный небесами горшочек с медом — даже в самом воздухе разливался зрелый, сладкий аромат. Сады по обоим берегам Великой реки преобразились до неузнаваемости: яблони склонились под тяжестью алых плодов, и солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, заставляли кожицу яблок сиять, словно отполированный агат. На ветвях грушевых деревьев золотились плоды, похожие на связки крошечных фонариков. А на яблонях-дичках, хоть цветы уже давно опали, созрели гроздья пурпурных ягод — кисло-сладких и сочных, любимого лакомства детей кочевников.

Бай Чжэнь проснулся еще до рассвета — не от утренней росы, а от птичьего гомона, который поднялся в саду и не давал сомкнуть глаз. Накинув светло-серый халат, он ступил на покрытые росой каменные плиты и направился к выходу. Едва достигнув порога, он увидел Чжэ И, который сидел на каменной скамье с подогретым кувшинчиком вина — вчерашним сливовым, а рядом с ним стояли две тарелки с закусками: маринованными ягодками дички и жареным арахисом. Все, что он так любил.

— Проснулся? — Чжэ И поднял голову, и в его глазах, отражавших утренний свет, словно рассыпались мелкие искры. — Я догадался, что ты сегодня встанешь рано, и заранее подогрел вино. Выпей, согрейся.

Ранняя осень в Северной пустоши уже дышала прохладой, и утренний ветерок приятно освежал лицо. Бай Чжэнь взял кувшинчик и отпил глоток: чистый винный аромат вперемешку с легкой фруктовой кислинкой скользнул по горлу, вмиг прогоняя остатки сна.

— Агула сказал, что сегодня они начнут собирать яблоки, — Бай Чжэнь прислонился к каменной ограде, глядя в сторону сада, и машинально погладил пальцами узоры на кувшине. — В прошлом году, когда мы сажали эти деревья, я все переживал, что они не переживут зиму, а посмотри — сколько плодов в этом году.

Он вспомнил, как прошлой весной они вместе с Чжэ И сидели на корточках в земле, бережно подсыпая почву к яблоневым саженцам, а Агула стоял рядом и смеялся: Земля Северной пустоши кормит и людей, и деревья. Сейчас, оглядываясь назад, понимаешь, что он был прав.

Чжэ И с улыбкой взъерошил ему волосы и указал на повозку в углу двора:

— Все инструменты готовы: корзины, ножницы, вощеная бумага. И еще маленький фартук для Цяньцянь, я вышил на нем яблоко, ей точно понравится.

Бай Чжэнь перевел взгляд туда, куда указывал Чжэ И, и действительно увидел на повозке десяток плетеных корзин. Поверх них лежал фартучек цвета гусиного пуха, а на подоле красовалось ярко-красное яблоко, вышитое мелкими, частыми стежками. Видно было, что Чжэ И трудился всю ночь — этот древний бог-феникс относился к такой кропотливой работе даже усерднее, чем вышивальщицы из Цинцю.

Только они закончили сборы, как из-за ворот послышался радостный возглас Цяньцянь:

— Четвертый дядюшка! Брат Чжэ И! Я пришла!

Бай Чжэнь поспешил навстречу и увидел, что девочка одета в розовый стеганый кафтанчик, а волосы уложены в две гульки, перевязанные красными лентами. В руках она сжимала куклу-бифана — ту самую, которую когда-то сшил ей Бай Чжэнь. На крыле куклы виднелась заплатка: должно быть, она случайно порвала ее и зашила сама — стежки были кривоватыми, но в них чувствовалось столько старания.

— Какая же ты сегодня красавица, — Бай Чжэнь наклонился, подхватил ее на руки и чмокнул в щеку. — Смотри, это тебе фартук. Надень его, когда будем собирать яблоки, чтобы не испачкаться.

Глаза Цяньцянь засияли. Она потянулась потрогать вышитое яблоко и радостно захлопала в ладоши:

— Как красиво! Спасибо, четвертый дядюшка! Я сегодня сорву самое большое яблоко!

Бифан, дремавший у ворот, увидев девочку, тут же расправил крылья и потерся о её руку. Огонь на его хвостовых перьях светился мягким золотом — он боялся обжечь малышку. Бай Чжэнь посадил Цяньцянь на спину птицы и наказал:

— Держись крепче за перья, не ерзай. Мы отправляемся к дедушке Агуле.

Цяньцянь послушно кивнула, вцепившись маленькими ручками в оперение на шее бифана. Птица легко взмахнула крыльями и плавно поднялась в воздух, вызвав у девочки восторженный визг, который звонко разнесся над утренней степью.

Когда повозка доехала до сада, Агула уже ждал их вместе с десятком кочевников. Все они были в одинаковых овчинных жилетах, с ножницами и корзинами в руках. Увидев Бай Чжэня и Чжэ И, они радостно заулыбались:

— Боги наконец-то прибыли! Мы только что проверили плоды — сегодняшние яблоки самые наливные, как раз для вина и сухофруктов!

Бату, маленький внук Агулы, тоже был здесь. В руках он держал корзину, которая была выше его самого. Увидев Цяньцянь, он тут же подбежал:

— Маленькая принцесса, давай устроим соревнование, кто соберет больше всех больших и красных яблок?

— Давай! — Цяньцянь спрыгнула со спины бифана и, схватив Бату за руку, помчалась в сад. Бай Чжэнь и Чжэ И поспешили следом, опасаясь, как бы дети не упали.

В саду уже кипела работа. Кочевники рассредоточились под деревьями, бережно снимая плоды и укладывая их в корзины, застеленные вощеной бумагой — она защищала яблоки от ударов и помогала дольше сохранять свежесть. Бай Чжэнь подошел к дереву, привстал на цыпочки, сорвал самое крупное яблоко, протер его рукавом и откусил. Сладкий сок брызнул в уголки рта — с легкой кислинкой, но куда более насыщенный и терпкий, чем у плодов из Персикового леса.

— Ешь медленнее, никто у тебя не отнимет, — Чжэ И подошел ближе, вытер платком сок с его щеки и сам сорвал яблоко. Откусив кусочек, он довольно улыбнулся: — Эти плоды куда слаще прошлогодних. Из них выйдет отличное Осеннее вино.

Так называемое Осеннее вино было новым рецептом, над которым Чжэ И бился последние несколько дней. Он смешивал яблоки, груши и ягоды дички из Северной пустоши, добавляя немного выдержанного персикового вина. Такой напиток сохранял свежесть фруктов и приобретал глубокий, благородный вкус. Чжэ И обещал преподнести целый чан этого вина Бай Чжэню в подарок на день рождения.

Соревнование Цяньцянь и Бату вскоре завершилось: хотя Цяньцянь собрала меньше яблок, все они были отборными — крупными и ярко-красными. Бату признал поражение и добровольно отдал ей свое самое большое яблоко, а Цяньцянь в ответ поделилась с ним сушеными ягодами. Они уселись на траве и принялись лакомиться, весело смеясь. Бифан тоже не сидел без дела: он бродил по краю сада и клювом подбирал упавшие плоды, складывая их в корзины, а иногда мягко смахивал хвостом воробьев с веток. Он запомнил слова Бай Чжэня о том, что птицы портят урожай, и теперь добросовестно патрулировал сад.

К полудню солнце поднялось высоко. Агула натянул тент от солнца, и кочевники разложили угощения на деревянных столах: свежеиспеченные лепешки из ячменя, дымящийся сыр, салат из дикого лука и густой йогурт, который приготовила жена Агулы, щедро полив его медом. Бай Чжэнь сидел рядом с Чжэ И, запивал лепешку йогуртом и с тихой радостью наблюдал, как Цяньцянь и Бату гоняются за бабочками.

— Господин, попробуйте это, — Агула протянул ему кусок жареной баранины, приправленной зирой. — Сегодня утром забили барана, мясо свежайшее. С вашим сливовым вином будет в самый раз.

Бай Чжэнь взял мясо, откусил — снаружи хрустящая корочка, внутри нежное, сочное. Аромат зиры идеально сочетался со вкусом баранины, а глоток сливового вина приятно освежал. Он не удержался от похвалы:

— Вкусно! У жены Агулы руки просто золотые.

Чжэ И тоже попробовал кусочек и кивнул:

— И правда отлично. Даже вкуснее, чем на недавнем степном пиру.

Вторая половина дня ушла на сортировку: лучшие яблоки и груши отбирали для вина и хранения, а плоды с изъянами пускали на сухофрукты и джемы. Бай Чжэнь, вооружившись специальным приспособлением, ловко удалял сердцевины, а Чжэ И нарезал очищенные яблоки тонкими ломтиками для сушки. Цяньцянь тоже помогала — маленьким ножичком она пыталась чистить ягоды дички. Скорость была невелика, и иногда она слегка царапала пальцы, но старалась изо всех сил. Бай Чжэнь, жалея ее, наклеил на пальчик лечебный пластырь, но она лишь помотала головой: Не больно, я хочу помогать четвертому дядюшке.

К вечеру работа была закончена. Десятки корзин с отборными фруктами погрузили на повозки, чтобы отправить на винокурню, а нарезанные ломтики разложили на поддонах, укрыв сухой степной травой — она защищала от солнца и обеспечивала вентиляцию. Именно в этот момент появились Мо Юань и Су Мое. Су Мое ехал верхом на волшебном олене и издалека кричал:

— Чжэнь-Чжэнь! Чжэ И! Я пришел полакомиться вашими фруктами!

Следом шел Мо Юань, держа в руках деревянную шкатулку с новым чаем из Куньлунь, а Лин Юй нес сверток с подарками для Цяньцянь.

— Как вы здесь оказались? — Бай Чжэнь с улыбкой вышел навстречу и принял веер, который протянул Су Мое. — Почему не прислали весточку заранее? Я бы попросил Агулу подготовить больше угощений.

Су Мое взмахнул веером и приподнял бровь:

— Хотелось сделать вам сюрприз! Ты еще тогда сказал, что пригласишь нас, когда поспеют осенние фрукты, я ведь помню. К тому же, я не забыл про новый рецепт вина Чжэ И, сегодня обязательно нужно его попробовать.

Чжэ И рассмеялся и принес с повозки чан с только что забродившим вином из дички:

— Оно еще не отфильтровано, но вкус уже есть. Пробуйте.

Су Мое сделал глоток, и его глаза заблестели:

— Отличное вино! Слаще прошлогоднего сливового, и аромат такой густой! Чжэ И, твое мастерство растет с каждым днем.

Мо Юань тоже отпил немного и одобрительно кивнул:

— Хорошо. Кислинка и сладость в самый раз, для осени — лучшее средство для укрепления духа. Лин Юй, попробуй и ты, это вино из уникальных плодов Северной пустоши, в Куньлунь такого нет.

Лин Юй сделал маленький глоток и выдохнул с восхищением:

— Как вкусно! Ароматнее всех фруктовых вин, что я пробовал.

Увидев гостей, Агула тут же распорядился зарезать еще одного упитанного барана для вечернего пира. Когда солнце начало клониться к закату, степь окрасилась в золотисто-красные тона, а листва в саду тихо шелестела, словно напевая нежную колыбельную. Пир устроили под тентом. Аромат жареной баранины разносился далеко вокруг, кочевники заиграли на моринхурах, заводя степные песни. На праздник прибыли даже русалки из Западного моря — Су Мое заранее передал им приглашение, пообещав, что они исполнят для Бай Чжэня новую мелодию Осеннего урожая.

Цяньцянь сидела у Бай Чжэня на коленях, грызла кусочек бараньей ножки и слушала пение русалок, иногда пытаясь подпевать. Ее голос звучал неуверенно, но очень старательно. Чжэ И сидел рядом, то и дело подкладывая Бай Чжэню лучшие куски мяса и подливая вина, а его взгляд был полон нежности. Су Мое и Мо Юань обсуждали новости четырех морей: Су Мое рассказывал, что племена русалок хотят закупить в Северной пустоши саженцы фруктовых деревьев, а Мо Юань упомянул, что его ученики из Куньлунь мечтают приехать сюда учиться виноделию. Бай Чжэнь на все отвечал согласием, обещая помочь с организацией следующей весной.

Сгущались сумерки, и звезды в степи становились необычайно яркими, словно рассыпанные по черному бархату алмазы. Пир постепенно затихал, кочевники, довольные урожаем, расходились по домам. Мо Юань и Су Мое собирались на отдых в гостевой дом, а Лин Юй, прижимая к груди пакет с сушеной дичкой, подаренный Цяньцянь, нехотя махал им на прощание. Бай Чжэнь и Чжэ И остались сидеть на траве у края сада, а бифан устроился рядом, освещая их мягким светом своего хвоста-фонарика.

— Четвертый дядюшка, сегодня было так здорово, — Цяньцянь прислонилась к Бай Чжэню, и ее голос начал слабеть от сонливости. — Завтра мы будем собирать груши, правда?

Бай Чжэнь погладил ее по голове:

— Правда. Завтра соберем груши и научимся делать из них сухофрукты.

Цяньцянь кивнула и тут же уснула, дыша ровно и спокойно. Бай Чжэнь бережно взял ее на руки, и они вместе с Чжэ И неспешно двинулись к дому. Лунный свет серебрил траву, листва в саду шелестела, убаюкивая их.

— Чжэ И, — тихо сказал Бай Чжэнь, — нынешняя жизнь похожа на твое вино. С каждым годом она становится только крепче и слаще.

Чжэ И наклонился и оставил легкий поцелуй на его волосах. Его голос был мягким, как лунный свет:

— Жизнь становится такой сладкой только потому, что ты рядом.

Бифан следовал за ними, крыльями осторожно расчищая путь от камешков, чтобы они не споткнулись. Бай Чжэнь смотрел на Чжэ И и на спящую Цяньцянь и вдруг понял: счастье — это и есть такая вот простая повседневность. Любимый человек рядом, забота родных, живая, цветущая земля и обещание беречь друг друга из года в год. А этот осенний урожай Северной пустоши — самое верное свидетельство их счастья.

http://bllate.org/book/23458/2528262