Готовый перевод Hello, I'm Sorry! / Привет, прости! Исповедь влюбленного сердца: Глава 11

С момента завершения всех процедур по увольнению прошло уже несколько месяцев, однако Хуан Нань так и не рассказал родителям, что ушел с работы.

Несколько лет назад, когда он позвонил родителям и сообщил, что поступил в суд, трудно было передать, как они гордились им, особенно отец. Тот самый мужчина, который раньше при каждом удобном случае напивался и буйствовал, терроризируя мать и самого Хуан Наня, узнав, что сын стал судьей, сиял от счастья. В сельской местности это считалось настоящим поводом для гордости, прославлением предков!

Когда Хуан Нань после окончания школы решил поступать в университет, отец был категорически против. Денег в семье не было, а за четыре года учебы, работая, можно было заработать немало. В глазах отца это были восемь потерянных лет дохода — и с точки зрения математики он был прав. По его собственным словам, какой толк от сына, если не для того, чтобы он работал и содержал родителей в старости?

За четыре года учебы и шесть лет работы Хуан Нань возвращался домой лишь несколько раз. Во время учебы приходилось подрабатывать по вечерам и на каникулах, чтобы оплачивать жизнь. Парень из деревни, лишенный деловой хватки, мог рассчитывать только на репетиторство, промоутерство в торговых центрах или работу официантом. Стоимость билета до дома была такой, что на него нужно было копить бесконечно долго. Даже на билет до столицы, когда он ехал поступать, пришлось занимать деньги. Спустя год после начала карьеры Хуан Нань впервые вернулся домой: во-первых, чтобы помочь отцу расплатиться с долгами, которые тот наделал из-за пьянства; во-вторых, чтобы погасить те самые долги за среднюю и старшую школу; в-третьих — просто навестить мать.

В тот приезд отец, сменив привычный гнев на милость, был с ним подчеркнуто вежлив и даже созвал соседей. Пришла добрая половина деревни, всё выглядело как на свадьбе. К счастью, деревенские женщины помогали матери с готовкой, и почти никто не пришел с пустыми руками — иначе накормить такую ораву было бы невозможно. Мужчины, сидя во дворе и хвастаясь друг перед другом, при виде Хуан Наня вскакивали, кланялись и заискивали. В конце концов, он был первым настоящим чиновником в их деревне, а вдруг в будущем потребуется его помощь? Отец тоже вел себя очень осмотрительно и перестал кричать на мать. Только Хуан Нань не знал, прекратил ли отец побои, когда его не было рядом.

Хуан Нань решил пока не сообщать семье об увольнении. Ему внезапно захотелось в путешествие — за всю свою жизнь он ни разу не позволял себе по-настоящему расслабиться. Хотя в госучреждениях полагались ежегодные отпуска и отпуска для посещения родственников, работа была настолько изматывающей, что об отдыхе часто приходилось забыть. Теперь, когда он уволился, наконец-то можно было отдохнуть по-настоящему. Хуан Наня всегда манил Тибет — край загадочных земель, чистейших озер, бескрайних зеленых пастбищ, заснеженных пиков, разреженного воздуха и благочестивых паломников.

Размышляя о поездке, он вспомнил о матери. С самого детства он видел, как она, подобно ему самому, постоянно подвергалась побоям отца. Поступив в университет и устроившись на работу, он вырвался из этого ада, а мать осталась рядом с отцом, каждый день терпя жестокость от самого близкого человека. Кто знает, какую кармическую вину они совершили в прошлой жизни и сколько долгов набрали у отца, что в этой жизни им приходится так расплачиваться? Почему бы не воспользоваться моментом и не взять мать с собой в путешествие? Она никогда в жизни не бывала дальше ближайшего городка, и, пока здоровье позволяет, ей стоит увидеть мир. А отец — ну, его лучше оставить дома.

Перед возвращением домой Хуан Нань приготовился к расспросам: ведь в деревне уже знали о недавних публикациях в прессе, раскрывших его «особую» личность. Однако, вернувшись, он увидел, что односельчане и родители ведут себя совсем не так, будто читали те новости. Впрочем, неудивительно: такие статьи распространяются в основном через интернет, и то лишь потому, что власти не всегда могут их контролировать. Телевидение — другое дело: там всё под строгим контролем, и они сами решают, что выпускать в эфир. Темы гомосексуальности на ТВ затрагивать не рисковали — можно было легко оказаться под следствием.

Отец не высказал ни слова упрека по поводу поездки матери — возможно, в глубине души он все же испытывал чувство вины. Хуан Нань понимал, что главная опасность для обычного человека в горах — это горная болезнь, которая может привести к летальному исходу, поэтому он подготовился основательно. Заранее начал поить мать родиолой розовой, взял с запасом глюкозу, лекарства от простуды и расстройства желудка, а также теплую одежду.

В поезде, глядя на мать, впервые севшую в вагон, Хуан Нань невольно почувствовал укол совести и бессилия. Когда он был студентом, многие его однокурсники ездили с родителями по всей стране и даже за границу, в то время как он был вынужден горбатиться, чтобы оплатить обучение и еду. И в юриспруденции, и во время службы судьей он ежедневно повторял фразу: перед законом все равны. Но в реальной жизни — где это равенство? Человек с самого рождения, а зачастую и до него, уже обречен на неравенство. Хуан Нань читал о буддийском законе причинно-следственной связи: возможно, только учение Будды способно это объяснить. Карма в сутрах не ограничивается одной жизнью — она тянется из прошлого и уходит в будущее, через сотни миллионов кальп. Люди же видят лишь текущий момент. Если хочешь знать причину прошлого — посмотри на свою нынешнюю жизнь, если хочешь знать плоды будущего — посмотри на свои нынешние поступки. Обладая «оком Будды», можно было бы видеть всё, но обычным людям остается лишь внимательно следить за каждым своим словом и действием, ведь всё это — источник кармы, доброй или злой. Буддизм учит через путь нравственности, сосредоточения и мудрости отринуть шесть чувств, избавиться от иллюзий и достичь состояния просветления... Неужели это паломничество к святым местам навеяло на него такие мысли? Хуан Нань чувствовал: они с матерью в прошлой жизни совершили много зла по отношению к отцу, и теперь он пришел в этот мир взыскать свой долг.

Когда поезд проезжал мимо озера Кукунор, пассажиры зашумели, бросились к окнам с телефонами и камерами. В вагоне заиграла песня Ци Циня Внешний мир: Мир снаружи так прекрасен, мир снаружи полон горечи... Для тех, кто скитается в поисках лучшей доли, эти слова звучали особенно остро. Хуан Нань позвал мать посмотреть в окно, и она, как и он, замерла от восторга при виде ярко-синей глади озера: оказывается, в мире бывают такие чистые и бескрайние воды. В городе озера обычно видны насквозь и мутны, а маленькое озеро в его родной деревне, когда-то прозрачное и бирюзовое, сейчас превратилось в зловонную лужу. Весь вагон восхищался этим священным, словно храним Буддой, чистым озером, незнакомые люди обменивались впечатлениями.

Поезд медленно двигался дальше, и взгляды пассажиров переключились на берега. Посмотрите, там яки! — кто-то указал пальцем, и все увидели стада, постепенно исчезающие из вида.

В поезде мать и сын общались мало. Оба не знали, о чем говорить, и просто сидели на нижних полках. Зато молодые соседи с верхних ярусов охотно завязали с Хуан Нанем разговор, а мать внимательно слушала.

Молодежь легко нашла общий язык. Ребята только закончили учебу и решили объехать всю страну, пока не осели на работу. Профессиональное снаряжение, дорогие брендовые куртки и рюкзаки — даже Хуан Нань, госслужащий со стажем, не мог позволить себе такие покупки, а эти безработные выпускники — запросто. Хуан Нань почувствовал укол неполноценности: разрыв между ними был слишком велик. Конечно, мать ничего такого не чувствовала — она просто не знала стоимости этих вещей.

Трое молодых людей расспрашивали Хуан Наня об учебе и карьере. Один изучал право, другой — электронную коммерцию, третий планировал свое дело в сфере маркетинга. Когда они спросили о работе самого Хуан Наня, мать, до того молчавшая, внезапно с гордостью выпалила: Мой сын — судья. Сказав это, она замолчала, не зная, что добавить. Она всегда была немногословна, и Хуан Нань редко слышал, чтобы она первой начинала разговор. Такая инициатива матери удивила его. Заметив ее смущение, он подхватил тему: Семья очень гордится тем, что я стал судьей, — он натянуто улыбнулся и тут же перевел тему, спросив об учебе одного из ребят. К его несчастью, того парня профессия Хуан Наня крайне заинтересовала: Брат, я ведь тоже учился на юриста, но провалил экзамен. Если бы я прошел и стал судьей, не хвастаюсь, родители бы на меня как на икону молились!

Хуан Нань спросил: А чем планируешь заниматься сейчас?

Да кто знает, — вздохнул парень. — Экзамен не сдал, даже адвокатом не стать. Отец хочет, чтобы я пошел помощником в их адвокатскую контору, пока не сдам экзамен и не получу лицензию.

Верно, работая помощником, можно параллельно готовиться к экзамену. Хорошо подготовишься — обязательно сдашь, и выбор будет больше, — подбодрил его Хуан Нань.

Да, отец говорит то же самое, — продолжал парень. — Кстати, брат, а как вы, инсайдеры, относитесь к той шумной новости про столичного судью?

Хуан Нань застыл. Прошло несколько секунд, прежде чем он пришел в себя. Мать сидела рядом и все еще ничего не знала. Он обдумал ответ: Тот судья? Разве суд не опубликовал опровержение? Вроде бы в официальном письме даже грозились преследовать клеветников по закону, но, конечно, никто ничего не доводил до конца — так, для виду.

Парень внимательно следил за лицом Хуан Наня, поэтому заметил его короткое замешательство. Он хитро прищурился и с ехидной улыбкой спросил: Брат, это ведь не ты был?

Я? Похож? У меня есть такой типаж? Думаешь, меня бы кто-то добивался? Скорее, это меня бы водили за нос, — Хуан Нань ответил серией шутливых вопросов.

Похож! В статье говорилось, что судью зовут Хуан. Правда, суд в письме не ответил по поводу ориентации того судьи. Начальство умеет решать вопросы, но такое уклонение от ответа — разве это не косвенное подтверждение? — парень из поколения девяностых не собирался отступать.

Моего сына тоже зовут Хуан, — вставила слово внимательно слушавшая мать.

Какое совпадение, судья Хуан! — парень скорчил гримасу, вид у него был такой, будто он уже всё понял.

Хуан хоть и не самая редкая фамилия, но далеко не самая частая, а судей с фамилией Хуан пруд пруди, — Хуан Нань знал, что в новостях не было его фотографий, поэтому обычный пользователь интернета не мог знать, как выглядит тот самый судья. Да, обычный пользователь. Но этот парень — не обычный. Хуан Нань забыл, что его аккаунт в соцсети был верифицирован, а на аватарке стояло фото в судейской мантии.

Парень протянул ему телефон: Кажется, это был этот судья. Помню, он тогда еще под постом какую-то запись сделал, наверное, потом удалил.

Взяв телефон и увидев свой аккаунт, Хуан Нань пожалел, что не сменил аватарку. Единственным желанием сейчас было уберечь мать от правды. Он быстро среагировал: увидев знакомый интерфейс, он вернул телефон, не дожидаясь, пока мать повернется: Похоже, что он, — Хуан Нань подмигнул парню, указывая на присутствие матери.

Парень хоть и был из поколения девяностых, но оказался догадливым. Приняв телефон, он добавил: Этот судья очень талантлив. — И обратился к матери Хуан Наня: — Наверное, такой же талантливый, как ваш сын!

Услышав похвалу в адрес сына, мать улыбнулась и продолжила наблюдать за молодежью. Остальные ребята, которые начали проникаться симпатией к Хуан Наню, заметили странные переглядывания и решили, что происходит что-то непонятное. Они уже было открыли рты, чтобы спросить, но друг прикрикнул на них глазами, и они вовремя осеклись, превратив вопрос в предложение: Засиделись, пойдемте разомнемся, пройдемся по вагону!

Хуан Нань встал, попросил мать присмотреть за вещами и вместе с ребятами направился в сторону прохода между вагонами, где было просторнее. Поезд в Тибет был герметичным, с подачей кислорода, поэтому курения в вагонах не было. В тамбуре было достаточно места, чтобы несколько человек могли свободно стоять. Парень встал напротив Хуан Наня у окна, глядя на пейзаж, остальные двое отошли в сторону.

http://bllate.org/book/23486/2531329