Е Шини, совершенно не ожидавший этих слов, был по-настоящему напуган. В ужасе он резко обернулся и сам не заметил, как вплотную прижался губами к тонким губам Лэн Синина.
Черт, ну и денек сегодня, — выругался про себя Е Шини. Казалось, встреча с этим Лэн Синином — его личный ночной кошмар в этой школе. Утреннее падение, поцелуй в щеку, потом это прозвище «милашка»... Всё это было неприятно, но он готов был закрыть на это глаза.
Но сейчас... сейчас что это было? Признание в любви? Мужчина, который выглядит еще более мужественно, чем он сам, признается ему в чувствах, да еще и крадет его драгоценный первый поцелуй! Пока мозг Е Шини в ярости работал на пределе, он изо всех сил оттолкнул этот оживший кошмар.
На самом деле Лэн Синин и сам не ожидал, что Е Шини обернется, и уж тем более не думал, что они столкнутся губами. Но сейчас на душе у него словно расцвели цветы. Прохладные, мягкие губы Е Шини снова ударили по его нервам, и он лишь крепче вцепился в его плечи.
Е Шини вложил в толчок восемь, а то и девять десятых своей силы. Как бы крепко ни держал Лэн Синин, он был намерен вырваться. Освободившись, Е Шини широким шагом направился к свободному месту под кондиционером — ему нужно было остудить гнев, иначе он просто взорвется. Он не видел, что Лэн Синин сбросил маску дурашливой улыбки и теперь, не мигая, сверлил взглядом его спину.
Ты теперь мой, — твердо и искренне сказал себе Лэн Синин, словно веря, что Е Шини может его услышать.
Инэр, видя, что Лэн Синин бездельничает, позвала его помочь с едой. Шесть блюд, три огромные порции жареного риса, три больших стакана чая с жемчужинами — кто бы мог подумать, что эта худенькая девушка купит столько еды.
Е Шини посмотрел на всё это, затем перевел взгляд на человека, который сидел напротив и пускал слюни на еду. Аппетит пропал окончательно, и он поднялся, собираясь уйти.
Эй, я же столько купила! Сяо Ни, съешь хоть немного, — Инэр, не понимая, что происходит, смотрела, как он разворачивается и уходит. — Что у вас случилось? Почему он ушел? Ты что, обидел моего брата? — спросила она у Лэн Синина, невнятно произнося слова из-за чая.
Да нет же, это он меня обижает, а теперь еще и дуется. Как мне его задобрить? Что ты делаешь, когда он злится? — Лэн Синин говорил настолько серьезно, примешивая в голос нотки кокетства, что по спине Инэр пробежали мурашки.
Он? Да у него такой характер. Это еще не злость, вот когда он по-настоящему злится — это страшно. Будучи сестрой, она, конечно, не видела, чтобы Е Шини злился на семью, но в детстве, когда кто-то обижал ее, Е Шини действительно избивал обидчика до полусмерти, пока тот не начинал валяться в ногах и молить о пощаде. В столь юном возрасте ярость на его лице пугала любого. Она была уверена, что он начал заниматься тайским боксом и саньда именно для того, чтобы защищать близких.
Вот как... Раз он не злится всерьез, значит, у меня есть шанс, хе-хе-хе... — бормотал себе под нос Лэн Синин. Инэр не расслышала слов и предпочла не продолжать разговор.
Кое-как доев, они вернулись в класс, где уже собрались почти все. Только они переступили порог, как пришел классный руководитель.
Сегодня после обеда мы выбираем актив класса, — сказал Лянь Цзыюй, записывая на доске список должностей. — В каждой строке каждый должен написать имя. Больше ничего говорить не буду, выберем — и сегодня вы свободны. — Лянь Цзыюй прекрасно знал, что эти мартышки в первый же день не смогут усидеть на месте, поэтому решил отпустить их пораньше, чтобы они были ему благодарны. Хитрый был этот Лянь Цзыюй.
Староста: Е Шини, Е Шини, Е Шини...
Спорторг: Лэн Синин, Лэн Синин, Лэн Синин...
Учебный сектор: Нань Хай, Нань Хай, Ян Чэн, Нань Хай...
Организационный сектор, санитарный сектор.
На этом всё. Не забудьте, завтра утренняя самоподготовка в 7:30, не опаздывайте, — Лянь Цзыюй не стал тратить лишних слов и тут же исчез.
Как и ожидалось, Е Шини лишь болезненно поморщился: его постоянно выбирали старостой, хотя по характеру эта должность ему совсем не подходила. Я просто хочу спокойно учиться, — Е Шини подпер голову рукой и недовольно поджал губы.
Изначально Лэн Синину тоже не хотелось быть спорторгом, но, увидев, что староста — Е Шини, он мгновенно загорелся порочной идеей. «Милашка, теперь-то ты никуда не денешься».
О чем ты там бормочешь? Да еще и с такой похотливой ухмылкой? — Инэр смотрела на этого высокого и красивого парня, чья улыбка казалась ей подозрительно коварной.
Ты что, опять на кого-то запал? — Инэр не стеснялась. Хотя она не была до конца уверена в ориентации Лэн Синина, с самого начала средней школы она замечала, что он обожает обнимать за плечи белых и чистеньких парней своего телосложения, а с девушками почти не общается. В свое время Инэр пришлось пережить немало страданий, чтобы выбраться из тени безответной любви, принять эту реальность и стать для Лэн Синина подружкой, с которой они просидели за одной партой три года.
Лэн Синин привычным жестом закинул руку на плечо Инэр и уставился на Е Шини, сидевшего в другом углу класса. Инэр, с ее прямолинейным характером, не обращая внимания на то, что он «пристает» к ней, повернула голову туда, куда он смотрел.
Что? Ты шутишь? — Инэр никак не могла поверить, что в этот раз Лэн Синин положил глаз на ее брата. Нет, нет, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Лэн Синин испортил брата, и уж тем более нельзя позволить ему поглумиться над ним... Хотя, это было бы преувеличением. Поглумиться — вряд ли, по крайней мере, у Лэн Синина было всё при себе: и внешность, и фигура, и статус... Стоп, она отвлеклась.
Да, мне нравится Сяо Е, я хочу добиться его, и мне нужна твоя помощь, — сказал Лэн Синин с совершенно серьезным лицом.
... — Инэр надолго замолчала. — Я ничего не могу обещать, но он, кажется, не любит мужчин.
Кто просил тебя что-то обещать? Я сам тебе обещаю: к концу этого семестра я стану парнем Сяо Е, — неизвестно, откуда у Лэн Синина взялась такая уверенность. Сказав это, он схватил их с Инэр сумки и потащил ее прямо к Е Шини.
Он рывком отодвинул стул соседа Е Шини, усадил туда Инэр, а сам плюхнулся прямо за спиной у Е Шини. Милашка, я здесь. Ты не можешь сидеть с кем-то другим, я буду ревновать, так что отныне будем сидеть так.
Инэр видела, как лицо ее брата из бледного превратилось в угольно-черное, и поняла: дело пахнет керосином, брат сейчас взорвется. Оба, не горячитесь, у меня дела, берегите себя, увидимся завтра, — сказала она, хотя сама не была уверена, увидит ли завтра Лэн Синина живым.
Я тоже ухожу, — Е Шини был немногословен. Он встал, но Инэр не хотела оставаться в этом эпицентре бури и пулей вылетела из класса. Услышав шум, другие одноклассники, увидев, как первая красавица класса бежит прочь, тоже поспешили поскорее покинуть кабинет.
Почему ты так не любишь со мной разговаривать? — Лэн Синин, получив от ворот поворот, надул губы и... сел на парту. Он протянул руку прямо перед Е Шини, который собирался уйти, преградив ему путь. Всё-таки длинные руки — это удобно.
Е Шини замер, снова оказавшись так близко, что черты лица Лэн Синина расплылись.
Или ты просто не силен в словах и предпочитаешь действовать? — не успел он закончить фразу, как Лэн Синин длинными пальцами подцепил его за подбородок и с мягкой, но непреодолимой силой прижал свои губы к губам Е Шини. — М-м, всё такие же холодные и мягкие, — Лэн Синин наслаждался моментом.
Е Шини был шокирован этим внезапным поцелуем, его тело невольно содрогнулось. Впрочем, сейчас он и сам не знал, была ли это случайность или просто реакция нервных окончаний.
Не смей меня трогать! — Е Шини изо всей силы разжал пальцы Лэн Синина на своем запястье и в ярости выкрикнул эти слова.
http://bllate.org/book/23487/2531345
Готово:
