Готовый перевод Spoiling That Seductive Villain / [Быстрое перемещение] Избалованный злодей-соблазнитель: Глава 22

Шэнь Нин поймал его на лету, заключая в свои объятия, и ласково спросил:

— С господином всё в порядке?

Хуанфу Бо легко приоткрыл глаза, длинные ресницы слегка задрожали. Уловив успокаивающий его родной запах, он безмятежно потерял сознание в объятиях возлюбленного.

А тем временем Хуанфу Сянь, которого чиновник Фэн привез во дворец, быстро пришел в себя. Осознав, что он натворил, император пришел в ярость и, окинув взглядом присутствующих, замер с жаждой убийства во взоре.

Будучи императрицей, Линь Чучу почитала за долг заботиться о правителе. Увидев, что он очнулся, она тут же поднесла пиалу с отваром и принялась лично поить его:

— Ваше Величество, позвольте вашей слуге сперва помочь вам выпить лекарство.

На лице Линь Чучу по-прежнему играла мягкая, благородная и понимающая улыбка, но в глубине глаз таилось презрение. В самый разгар празднества, на глазах у изумленной толпы он сорвал с себя всю одежду, да так, что об этом узнал весь белый свет, а сам покрыл себя несмываемым позором.

Это заставило ее поневоле вспомнить, как она сама когда-то вот так же в тумане оказалась с...

Линь Чучу с самого начала чувствовала, что в том деле кроется какой-то подвох.

Здоровью Хуанфу Бо ничего не угрожало, однако, придя в себя, он молча прижимался к Шэнь Нину и не произносил ни слова.

После того как отравленная вода оказалась внутри, накатила жуткая боль — казалось, от нее сместились все внутренние органы Хуанфу Бо.

Но невыносима была даже не сама боль, а ужас перед приближающейся смертью — вот что пугало больше всего.

В тот миг Хуанфу Бо подумал, что действительно умирает, и его сердце терзали жгучие муки раскаяния за то, что прогнал Шэнь Нина. Больше всего на свете он жаждал лишь одного — еще хоть разок взглянуть на Шэнь Нина. К счастью, стоило утихнуть жгучей боли, как выяснилось, что он жив, и ему удалось бежать.

Из последних сил он расправился с теми несколькими наемниками, чье мастерство не оставляло сомнений.

Ужас смерти он не испытывал уже очень давно.

Раньше ему казалось: умрет так умрет, кому на роду не написано умереть? Но теперь он не хотел мириться с этим, не желал так просто умирать — в его сердце остался тот, о ком он тревожился.

Он не мог отпустить Шэнь Нина и не хотел покидать его.

Он испугался по-настоящему.

Хуанфу Бо никогда еще не испытывал ничего подобного. И хотя то, что его крепко обнимала собственная жена, давало ему почувствовать собственную значимость, он всё же ощущал царившие в душе возлюбленного напряжение и страх.

Ласково поглаживая его по спине, Шэнь Нинин поцеловал его в ухо и зашептал:

— Больше не бойся, А-Нин здесь. Это А-Нин виноват, заставил тебя страдать.

Хотя благодаря Системнице 520 жизни Хуанфу Бо при любых обстоятельствах ничего не угрожало, Шэнь Нинин всё равно до безумия радовался, что в свое время, обманом заключая кровавый союз, отдал половину своей силы демона Хуанфу Бо.

— Перестань тревожиться, господин. А-Нин в мгновение ока сделает так, что Хуанфу Сянь исчезнет. Исчезнет навсегда, и тогда больше никто не посмеет обидеть тебя или нарушить наш покой.

— Не надо, — Хуанфу Бо тут же отстранился от него, заглянул прямо в глаза и произнес: — Раз уж обошлось без серьезных бед, давай просто будем держаться от него подальше. Вернемся в горы.

За эти восемь лет они исколесили весь мир, любуясь пейзажами и пробуя изысканные блюда повсюду, но если выбирать самое лучшее место, то им, конечно, оставался живописный уголок среди гор и вод, где Шэнь Нинин мог поставить защитный барьер, так что их никто бы не отыскал.

Жить вдвоем всю жизнь, рука об руку — в богатстве или бедности, не имело никакого значения.

— Хорошо, вернемся, и пусть весь этот шум и суета катятся к черту.

Шэнь Нинин нежно погладил его по лицу и прильнул губами к его губам. Они долго ласкали и переплетались языками, но Шэнь Нинин не смел переходить границы: он лишь легонько облизал его губы и промолвил:

— Это А-Нин виноват. А-Нин обязательно будет сдерживаться, но господин впредь больше не смеет отдавать меня другим, иначе А-Нин тоже рассердится.

— Нет-нет, это господин был неправ. Как мог господин и в мыслях допустить отдать тебя кому-то? А-Нин ведь простит господина, правда?

— Простить-то господина можно, но вот только пусть господин назовет меня мужем, чтобы я послушал. Ты и я уже давным-давно поклонились Небу и Земле, так что назвать меня мужем не составит труда, верно? Хотя А-Нину и так мило, но всё же слово муж ласкает слух куда сильнее.

Шэнь Нинин надул губы, в его золотистых вертикальных зрачках плескалось искреннее выражение, однако хитроумные замыслы читались без слов.

— …Муж.

— Что? Слишком тихо, я ничего не расслышав. — Шэнь Нинин коснулся своего уха и нарочно протянул: — Жёнка, крикни-ка еще разок погромче, а?

Лица Хуанфу Бо залила краска. Как он мог не догадаться, что Шэнь Нинин издевается над ним? Сжав губы, он повторил еще раз:

— Муж.

Голос прозвучал ни громко, ни тихо, а в мягком тоне проскользнула изрядная доля смущения.

За столько времени совместной жизни они редко называли друг друга мужем — Хуанфу Бо по большей части звал его А-Нином, да и сам Шэнь Нинин привык величать его господином.

— Ничего не слышно, еще громче.

Шэнь Нинин продолжал дразнить его.

Хуанфу Бо на мгновение замер, затем внезапно подался вперед, прикусил его за ухо и выдохнул прямо в него:

— Муж!

Эта интимная, чуть ли не фривольная выходка заставила глаза Шэнь Нина ярко вспыхнуть, а взгляд — вмиг стать обжигающе-горячим. Хуанфу Бо слишком хорошо знал этот его взгляд и поспешно уперся ладонями ему в грудь:

— Я проголодался.

Помедлив секунду, он добавил еще одно слово:

— Муж.

Разве мог Шэнь Нинин вынести такое? Господин ведь ластился к нему, а это стоило куда дороже простого слова муж! Поборов плотские мысли, Шэнь Нинин поцеловал его в щеку:

— Хорошо, давай сначала поужинаем. Муж покормит тебя лично.

Хуанфу Бо, как и предсказывал Шэнь Нинин, бился в истерике. Новость о том, что император устроил разнузданный стриптиз, разнеслась повсюду. Доведенный до исступления, он разослал стражу хватать всех, кто распускал сплетни.

Однако слухи ползли по миру подобно разливанному морю, и закрыть рты бесчисленным подданным не было никакой возможности — даже для Хуанфу Сяня.

Казнив одну партию зевак за другой, он кое-как добился того, что в районе Цзяннани открыто судачить перестали. Но в других краях репрессии были не столь суровыми, и слухи продолжали расходиться кругами, словно брошенный в гладь озера камень.

Да и характер пересудов кардинально изменился. Если вначале показной стриптиз императора затрагивал лишь честь императорского рода, то произвольная расправа над простыми людьми, которую уже можно было назвать бойней, являлась ничем иным, как делом рук тирана.

Хотя за минувшие восемь лет он и сосредоточил в своих руках всю полноту власти, почивать на лаврах было рано — желающих заполучить трон хватало.

Не зря говорится: вода может как нести ладью, так и потопить ее, а народ и есть та самая вода. Если довести людей до гнева и ропота, абсолютная власть не убережет от неизбежного падения.

И вот в Линь Гаопена вселилась надежда: он отчаянно подгонял Линь Чучу забеременеть. В конце концов, совладать с Хуанфу Сянем он был не в силах, но если Линь Чучу родит наследника, а Хуанфу Сянь невзначай погибнет от рук убийц, то разве станет маленький принц чем-то большим, чем глиной в его руках, из которой можно лепить всё что душе угодно?

Линь Гаопэн всегда ставил превыше всего славу и выгоду, а после того как у него отнялись ноги, он и вовсе сделался фанатичным. Иначе он ни за что не отправил бы Линь Чучу во дворец — в конце концов, она была на восемь лет старше Хуанфу Сяня! Если бы в то время Хуанфу Бо не нуждался в поддержке клана Линь, он бы в жизни не женился на старой женщине.

Будучи императором, он обладал гаремом в три тысячи красавиц, однако хозяйкой этого гарема числилась старая дева, к тому же лишившаяся невинности еще до входа во дворец. Для него это всегда оставалось пятном на репутации, и еще до поездки на юг он планировал найти повод лишить ее титула императрицы, как вдруг случилось то, что вывело его терпение за всякие рамки.

До слуха Хуанфу Бо эти новости не доходили.

После того памятного дня Хуанфу Бо и Шэнь Нинин уединились в великих горах — в том самом месте, где они впервые встретились и где хранили столько воспоминаний.

Хуанфу Бо сидел и упражнялся в вышивании. Накануне он заметил, как Шэнь Нинин засмотрелся на один из кошельков на рынке, и у него зародилась идея вышить такой же своими руками.

Однако к рукоделию он не привык. Хоть он и расспросил знакомую вышивальщицу, опыта ему всё равно не хватало, и стежки ложились не слишком ловко. Тем не менее кисет, вышедший из-под его иглы, получался весьма неплохим.

На самом деле его истинной целью было создание свадебных нарядов — парадных одеяний для него самого и А-Нина.

Они уже давно познали плотские радости и даже поклонились небу и земле, но никакой свадебной церемонии у них не было. Проезжая как-то через один небольшой городок, они услышали от местных, что если спрятать свадебные наряды в тайнике после бракосочетания, это убережет пару от разлуки на всю жизнь.

А в старости, перед тем как лечь в гробы, каждый возьмет с собой свое одеяние, чтобы в следующей жизни непременно отыскать друг друга.

Быть может, это всего лишь красивая сказка, но Хуанфу Бо все равно хотел сшить свадебные костюмы для них обоих.

Даже при вышивании простого киселя он умудрился исколоть пальцы до крови, а сколько иголок вопьется в кожу, пока он закончит оба наряда, оставалось только гадать. Но сколько бы уколов ни пришлось стерпеть, для него это не имело никакого значения.

К тому же сейчас у него не было никаких забот: всю готовку на кухне Шэнь Нинин взял на себя. Почитав книги до утомления, коротать время за вышиванием свадебного платья было весьма приятно.

— Господин, кушать подано!

Низкий голос донесся с кухни, и, стоило Хуанфу Бо поднять голову, как он увидел Шэнь Нина, который с сияющим видом нес к нему горшочек с куриным супом.

Хуанфу Бо отложил иголку с ниткой, торопливо шагнул навстречу и принялся бережно осматривать его руки.

Хуанфу Бо не умел шить, и на его пальцах красовалось уже несколько проколов; точно так же Шэнь Нинин не умел готовить: в первый раз вызвавшись стряпать самолично, он чуть не спалил всю кухню. Сейчас стало лучше, но на коже то и дело оставались ожоги, и Хуанфу Бо отчаянно жалел его.

Аромат куриного супа стоял густой и манящий, но взгляд Хуанфу Бо был прикован исключительно к рукам Шэнь Нина: на каждом из длинных, точеных словно из слоновой кости пальцев виднелся след от ожога, а на мягкой подушечке ладони красовался еще один, немаленький волдырь.

Хуанфу Бо нахмурился и произнес:

— С завтрашнего дня давай снова я буду готовить.

— Ни за что! — Шэнь Нинин надул губы и перехватил его ладони в свои. — Мы же договорились, что в этом году вся стряпча на мне, как можно менять решения на ходу? Разве что господин считает стряпню А-Нина невкусной.

— Конечно нет. — Хуанфу Бо бросил на него сердитый взгляд и потянул в сторону, чтобы смазать раны мазью. Разве Шэнь Нинин не понимал, что господин просто переживает за него? Хихикнув про себя, он зачерпнул белого целительного крема и аккуратно нанес его на пальцы Хуанфу Бо, выговаривая по слогам:

— А-Нин знает, что господин жалеет его, и А-Нин тоже жалеет господина, но разве сам господин не поступает по-своему?

Позволь А-Нину сделать хоть что-то для господина, а то ты вечно относишься ко мне как к ребенку и даже мужем назвать отказываешься.

Шэнь Нинин досадовал: почему у отца кулинарный талант от Бога, да и у папá выходит неплохо, а у него самого кулинария получается такой убогой? Он ведь даже устраивал себе усиленные тренировки, заставляя Системницу 520 выдавать рецепты и в точности следуя им, но результаты все равно оставляли желать лучшего.

Сравниться с мастерством отца казалось непосильной задачей.

— Краснобай. Давай-ка лучше ужинать.

Они с радостью сели за стол. Их идиллические будни были такими, о которых говорят: завидуем не небожителям, а паре уток-мандаринок.

Месяц спустя свадебные наряды были наконец готовы. Заявив, что в этом деле необходима торжественность, Шэнь Нинин настоял на том, чтобы они с Хуанфу Бо провели обряд поклонения небу и земле заново. Церемонию максимально упростили, однако оба облачились в ярко-красные свадебные одежды.

Один — изящный и утонченный, другой — красивый и распутный. В алых одеждах, обращенные лицами друг к другу и полные нежности, они делали всё вокруг сладким и праздничным.

Но стоило им снова поднять чаши с вином для традиционного питья из связанных лентой кубков, как защитный барьер с треском рухнул. В уши ворвался грохот копыт и крики толпы. Лицо Шэнь Нина мгновенно заледенело.

— Жёнка, не переживай, давай сперва выпьем свадебное вино.

— Хорошо. — Хуанфу Бо кивнул, однако радость на его лице сменилась тревогой: судя по поднявшейся снаружи буче, незваные гости явно явились не с добрыми намерениями.

Скрестив руки с чашами, они испили свадебного вина, после чего Шэнь Нинин большими шагами вышел во двор. Прямо перед ним стоял окруживший усадьбу плотным кольцом отборный гарнир во главе с Хуанфу Сянем.

Император восседал на высоком коне, а рядом с ним находилась облаченная в дорожный костюм Линь Чучу.

Все эти люди не представляли никакой угрозы. Куда больше Шэнь Нина настораживал невзрачный с виду мужчина средних лет.

На нем не было даосского халата, но это лицо Шэнь Нинин не смог бы забыть — оно глубоко запечатлелось в памяти первоначального владельца тела. Разве это не тот самый заносчивый даос-недоучка, едва не убивший его в прошлом?

Подумать только, Хуанфу Сянь умудрился притащить за собой именно его.

Линь Чучу никак не ожидала, что вышедший навстречу мужчина окажется столь писаным красавцем — утонченным, донельзя привлекательным, затмевающим даже стоявшего рядом Хуанфу Сяня.

По мнению Линь Чучу, самым красивым мужчиной на свете всегда был Хуанфу Бо, а следом за ним шел Хуанфу Сянь. Но сейчас этот человек выглядел поистине первейшим красавцем Поднебесной.

В этот момент Хуанфу Сянь внезапно подал голос:

— Учитель-даос, взгляните-ка, нечисть ли это?

На самом деле Хуанфу Сяню отчаянно не хотелось верить, что мужчина, в которого он так безумно влюбился, был демоном. Но тот внезапный умопомешанный приступ заставил его поверить в то, что здесь не обошлось без нечистой силы.

Красавцев вокруг хватало, и пусть было трудно отыскать кого-то краше стоявшего перед ним человека, он всё равно смог бы пережить это. Но ту обиду он проглотить не мог.

Даже теперь находились смельчаки, которые продолжали полоскать его имя в грязи, отчего императора обуревал слепой гнев.

Даосского старца звали Ян Сяо. Бросив беглый взгляд на стоявшего неподалеку в красных свадебных одеждах Шэнь Нина, он произнес:

— Отвечаю Вашему Величеству: это и вправду демон, причем змеиный, от которого непросто избавиться. Искусство его весьма велико.

Услышав это, Хуанфу Сянь метнул свирепый взгляд на врага, в то время как Линь Чучу, секунду назад глядевшая на Шэнь Нина с фанатичным восхищением, вмиг переменилась в лице и завопила:

— Учитель-даос, скорее изловите его!

Храбростью Линь Чучу не отличалась — классическая трусиха, сильная лишь дома, она смела кичиться лишь своим происхождением, но до смерти боялась даже безобидных летающих насекомых. Змеи же являлись ее худшим кошмаром.

Тогда, подсыпав зелье Хуанфу Бо с намерением овладеть им, она внезапно наткнулась на клубок змей и с диким криком бросилась бежать во все стороны. Именно по этой причине она в ту ночь по чистой случайности сошлась с тем никчемным отбросом.

Хотя почти все свидетели того позора уже отправились на тот свет, сердце самой Линь Чучу никак не могло успокоиться, и ей потребовалось немало времени провести в загородной резиденции, чтобы прийти в себя.

Она не сомневалась, что в том деле крылся подвох — не иначе как проделки какой-то мерзкой нечисти. Всё это время она тайком отправляла людей на поиски знатоков и лишь спустя столько лет услышала, что на землях Цзяннани прославился прославленный даосский монастырь, в котором живет необычайно сильный наставник. Она уже собиралась нанести ему визит, чтобы избавиться от злых духов, поскольку кошмары продолжали преследовать ее по сей день.

Кто бы мог подумать, что император попадет в беду раньше, чем она успеет дойти до обители.

Линь Чучу тут же выложила Хуанфу Сяню свою историю, разумеется, утаив подлинные детали и заявив лишь, будто ей то и дело снятся кошмары, в которых ее терзают змеи, попутно расписывая невероятное могущество даоса.

Хуанфу Сянь тоже считал события того дня чересчур странными — как он мог в здравом уме утратить всякие приличия и заняться столь постыдным делом? — а потому без колебаний отправился с Линь Чучу в тот храм.

Визит выпал на неудачный день: Ян Сяо отсутствовал. Им пришлось прождать полмесяца, после чего потребовалось еще немало времени, чтобы добраться сюда.

Поскольку Хуанфу Сянь собственными глазами видел, как тот мастер играючи усмирил демона-лису, в его способностях он не сомневался.

— Учитель-даос, вся надежда на вас, — промолвил Хуанфу Сянь.

— Ваше Величество может спать спокойно.

Ян Сяо слегка опустил голову, излучая самоуверенность. Взгляд, брошенный им на Шэнь Нина, был полон презрения:

— Нин Бай, ты так и не одумался. Вместо того чтобы усердно постигать Путь, продолжаешь творить беззаконие. На сей раз я не стану щадить тебя!

Шэнь Нинин холодно усмехнулся:

— Тобой-то?

Не успел звук замереть, как за его спиной отворилась створка двери, и на крыльце показался Хуанфу Бо. Те же красные свадебные одежды подчеркивали чистоту и благородство его черт. Услышав из комнаты обрывки разговора и догадавшись, кто пожаловал незваным, он не мог позволить Шэнь Нину в одиночку встречать опасность.

— А-Нин!

Хуанфу Бо подошел к Шэнь Нину и, опередив того, произнес:

— Раз уж мы с тобой муж и муж, делить радости и горести мы тоже должны вместе.

С этими словами он бесстрашно взглянул на выстроившуюся перед ними армию, не выказав на лице ни тени испуга. Во взгляде, брошенном на Хуанфу Сяня, больше не осталось и намека на родственные чувства.

— Хорошо. — Шэнь Нинин сам взял Хуанфу Бо за руку, обменялся с ним лучезарными улыбками и ответил: — Жёнка права: раз мы стали супругами, то делить и радость, и беду будем на двоих!

Линь Чучу застыла с вытянутым лицом, тыча в Хуанфу Бо пальцем, и долго не могла произнести ни слова.

Разве… разве это не кузен? Но ведь кузен погиб еще восемь лет назад! Каким образом он оказался здесь?

Линь Чучу видела Шэнь Нина впервые в жизни, как впервые видела его рядом с Хуанфу Бо, а потому при одном взгляде на Шэнь Нина в ее голове даже не мелькнула мысль о человеке, считавшемся мертвым вот уже восемь лет.

И не она одна — многие из стоявших позади придворных и стражников оцепенели от изумления. Новость о кончине Хуанфу Бо в свое время облетела всю столицу, и бесчисленные простые люди горько оплакивали его, сетуя на несправедливость небес, забравших столь одаренного юношу преждевременно.

Тогда Линь Чучу тоже долго убивалась: будь Хуанфу Бо жив, она непременно стала бы его женой, и ее семье не пришлось бы прикладывать столько усилий, чтобы усадить ее на трон императрицы.

Впрочем, всё это было в прошлом, и сейчас никаких чувств к Хуанфу Бо она не питала.

Куда важнее было выяснить правду о том кошмарном дне.

Если бы не Хуанфу Бо, ее невинность не оказалась бы осквернена столь бессовестным образом.

Взгляд Линь Чучу упал на их переплетенные пальцы, и в глазах вспыхнул ядовитый блеск: они сломали ей жизнь, чуть не выдав замуж за первого встречного бродягу! Если бы не мольбы матери, она по сей день изнывала бы в каком-нибудь нищем захолустье.

С какой стати этим двоим жить припеваючи да еще облачаться в свадебные одежды? Два мужика — какая распущенность, какая бесстыдная мерзость!

— Во избежание долгих разговоров, молю даосского учителя немедля изловить эту нечисть!

Линь Чучу не сдержалась и перешла к треботкам.

— Не беспокойтесь, императрица, этот демон не представляет угрозы.

Ян Сяо вовсе не ставил Шэнь Нина во грош. По его разумению, тот юнец оставался всё тем же полудохлым змеенышем, которого он когда-то загонял до полусмерти.

Однако слепая самоуверенность и недооценка противника сулили ему горькую расплату.

Не прошло и мгновения, как Ян Сяо рухнул под ноги Шэнь Нину, который придавил его сапогом. От прежней спеси не осталось и следа — лишь дикий ужас. Сглатывая подступающую к горлу кровь, он зачастил молили о пощаде:

— Помилуйте! Прошу, пощадите мою жизнь! Это я по слепоте своей не признал гору Тай, молю…

Шэнь Нинин с силой вдавил сапог в грудь противника. Не успел Ян Сяо договорить, как испустил дух. Его глаза вылезли из орбит, застыв в последнем немом ужасе — он умер с открытыми глазами.

Ян Сяо, считавшийся сильнейшим из наставников, перед лицом Шэнь Нина не продержался и пары ударов. Остальные — будь то Хуанфу Сянь, Линь Чучу или стражники — в страхе отшатнулись назад. Особенно когда Шэнь Нинин явил миру огромный змеиный хвост, повергнувший всех в такой шок и трепет, что слова бессильны были передать этот ужас.

Линь Чучу завопила в голос и свалилась прямо с коня.

В ту же секунду поднялся страшный вихрь, от которого слепило глаза. Когда буря улеглась, перед ними предстали извивающиеся змеи, которые с развернутыми пастями и высовывающимися языками неумолимо надвигались на людей.

Кошмар Линь Чучу повторился вновь, и она с безумным криком бросилась бечь прочему.

На сей раз кошмар коснулся не только ее: все до единого оказались окружены кольцом змей. Твари эти обладали чудовищной силой, не боялись ни мечей, ни копий и двигались с невероятной стремительностью. Со всех сторон зазвучали вопли о пощаде и крики ужаса — начался кромешный хаос.

В глазах перепуганных людей больше не существовало Шэнь Нина и Хуанфу Бо — они видели лишь полчища змей да отчаянно мечущихся товарищей.

Хуанфу Сяню пришлось не слаще. Пусть самого императора змеи пугали меньше, но избавиться от этих назойливых тварей не представлялось возможным. Их не удавалось ни разрубить, ни убить, а в тело уже впилось несколько укусов, отчего из-за накапливающегося яда в глазах начало мутиться.

Поставив новый защитный барьер, Шэнь Нинин мощным порывом ветра отбросил свиту Хуанфу Сяня далеко прочь. Казалось, победа была полной, но стоило закончить со всем этим, как он снова обернулся крошечной белой змейкой толщиной всего в два пальца. Обвившись вокруг запястья Хуанфу Бо, он изнемогшим голосом пробормотал:

— Жёнка, я так устал, мне нужно немного вздремнуть.

С этими словами он скользнул под рукав и забился в область сердца, погружаясь в спячку.

Вдобавок ко всему рядом с бездыханным телом Ян Сяо обнаружилась маленькая лисичка с рыжеватой шерсткой. Ее глазки то открывались, то закрывались, выдавая крайнюю степень истощения.

http://bllate.org/book/23501/2535231