7 октября 1992 года. Надеюсь, кто-нибудь сможет прочесть этот дневник — возможно, последнее, что я напишу в своей жизни. Я глубоко убеждена, что здесь собрала все сведения о самой ужасающей расе, которая когда-либо может появиться, — о ксеноморфах. Здесь же я запечатлела время, проведенное рядом с их королевой, Ив. Пусть это станет своего рода летописью.
В своей жизни, и я имею в виду любую из прожитых мной жизней, я впервые стала учителем. Мои ученики — те самые ксеноморфы. В присутствии своей королевы они вели себя примерно и очень послушно. А после того как Ив однажды сказала им, что они учатся ради своего народа, они стали слушаться даже тогда, когда королевы не было рядом. Каждый раз, когда я видела, как эта группа отнюдь не добрых созданий подавляет в себе звериную тягу к убийству и покорно сидит на земле, нервно дергая хвостами, я счастливо улыбалась. Да, именно так, я счастливо улыбалась. Я познала радость быть наставником. Глядя, как они мучаются и как радуются, я постепенно перестала воспринимать их как «они» и начала видеть в них «их». Я по-настоящему, искренне ощутила, как счастье поселилось в моей душе.
Они оказались очень прилежными. Постепенно они учились тому, что такое этикет, что такое родители и братья. Наблюдая за тем, как они непривычно протягивают друг другу руки — я знала, что этот орган все еще кажется им чуждым, — я видела, как сильно, как отчаянно они стараются скопировать то, как я держу ручку, чтобы вывести на бумаге хоть немного ровные символы валоранской письменности.
Слушать, как они непривычными голосами называют меня наставником...
Смотреть, как они передвигаются не свойственным им способом, вместо того чтобы стремительно взлетать на потолок и ползать по нему...
В этот миг я поняла, что уже не смогу бросить этих неуклюжих существ. Ив — королева, она сама не понимала, что такое человеческие сердца и души, но я понимала. Я должна была принести им искру цивилизации. Я знала, что больше не позволю им жить, как дикие звери. У них появились чувства, мысли, они начали размышлять и переживать.
Я уже не могла повернуть назад. Когда первый безэмоциональный ксеноморф, закостенев, одарил меня искренней, теплой улыбкой; когда они, до этого не проявлявшие никаких эмоций, подняли руки и, осознав, где находится их душа, пролили слезы и в смятении спросили меня: Наставник, что это?, я ответила им, проливая такие же слезы: Это чувства, это и есть душа.
Разве могла я после этого не относиться к ним как к равным?
8 октября 1992 года.
Сегодня Ив задала мне вопрос. Она спросила: Мир на поверхности — интересный?
Конечно, интересный. Синее небо, прекрасное солнце, величественное бесконечное звездное небо по ночам — ничто в этом подземном мире не сравнится с ним. Но я не смогла произнести это вслух. Глядя в те чистые, но одновременно зловещие глаза, я понимала: стоит мне рассказать о красотах поверхности, как она обрадуется, но вслед за радостью проснется собственнический инстинкт. И тогда Ив рано или поздно выйдет из подземелья, ступит на поверхность как захватчик и разрушитель. Ее железная поступь сокрушит один за другим города и страны, она принесет бедствие бесчисленным цивилизациям. А там, наверху, находится моя страна, мои друзья, мои родные.
Но я не могла ей лгать. Я не была способна обмануть ее.
— Да... Птицы летают в синем небе, а ночное звездное небо сияет так, будто десять тысяч драгоценных камней подвешены в вышине. — Мой голос звучал горько. Я видела, как Ив закрыла глаза, пытаясь представить мир, который я описала. Спустя долгое время она открыла их: Я не могу этого вообразить. Она называла себя Мною, она стала правителем — она была королевой ксеноморфов. Конечно, она не могла этого представить: обитатели глубин никогда не смогут вообразить пейзажи поверхности лишь по словам.
— Но я поднимусь туда. Я позволю своему народу жить под открытым небом, а не в этом лишенном света и надежды подземелье. Я мечтаю, что однажды мой народ и я достигнем мира, в котором живешь ты.
Ив смотрела на меня с горящим взором, полная необычайной энергии, и протянула руку: Элис, ты согласна отправиться со мной на поверхность? Согласна ли ты... — она посмотрела на меня и, нежно сжав мою руку, искренне добавила: — Вместе с тобой мы воплотим мою мечту?
Ради меня она отказалась от своего царского титула. Это было знаком глубокого уважения. Я говорила ей об этом, и вот теперь она почтительно обратилась ко мне так. Но я не почувствовала радости от того, что воспитала прилежного ученика — лишь горечь и душевную боль. Слезы подступили к глазам. Я знала, что сейчас не могу ответить. Глядя в эти честные глаза, я не могла дать согласие. Если бы я согласилась, то стала бы преступницей перед своей страной, предательницей человечества.
— Я...
Заметив мое замешательство, Ив улыбнулась и притянула меня к себе: Что такое, послушная Элис? Неужели ты не довольна тем, что я отвела тебе роль своего питомца?
Я была недовольна! Нет, правильнее сказать — была крайне недовольна. Я подумала об этом в тот момент, хотела возразить, но, увидев ее серьезное выражение лица, промолчала.
— Я дам тебе время подумать. Я знаю о твоих трудностях. На языке людей это называется узы, верно?
Я хранила молчание... и в конце концов смогла лишь прошептать едва слышным голосом:
— Благодарю... Ваше Величество.
9 октября 1992 года.Ночью она взмахивала рукой и звала меня прыгнуть к ней на руки, и такое уже давно вошло в привычку.
Ив с озорной ухмылкой возилась со мной, хотя, пожалуй, в этом было куда больше простого выплеска накопившейся страсти, смешанной с желанием?
Хотя, если говорить точнее, выплескивала страсть именно Ив, а я вечно оставался в роли пассивной стороны. Каждый раз, когда она целовала меня, я подсознательно сопротивлялся, за что она тут же подавляла меня, жадно втягивая мой язык, пока я не начинал задыхаться, и лишь тогда ненадолго отпускала. И стоило мне лишь испуганно глотнуть воздуха, как она снова размыкала мои зубы и её язык вновь вторгался в мой рот. От этих ощущений можно было сойти с ума, и каждый раз, когда я сквозь слезы умолял её о пощаде, она с самодовольным видом ласкала моё тело, не прекращая, пока я не падал без сил.
Я снова очнулся от смеси наслаждения и боли. Ив никогда не спрашивала, хочу я этого или нет, просто начиная брать меня. И хотя она строго соблюдала установленное между нами правило и не позволяла себе по-настоящему овладеть моим телом снизу, она находила бесчисленное множество способов делать мне одновременно безумно приятно и больно. Всякий раз, когда я внезапно падал в обморок от истощения или терял сознание, она неизменно находила куда более жесткий способ привести меня в чувство и продолжала. И только когда мои крики боли постепенно переходили в жалкие стоны, а затем в тихие всхлипывания, она, наконец, оставалась довольна, позволяя мне в последний раз достичь пика и вырубиться, больше уже не пытаясь меня будить.После пробуждения, как бы я ни злилась, она неизменно, с бесконечной нежностью очищала моё тело от красных следов, расчёсывала волосы, спутавшиеся после нашей бурной ночи, и бережно разминала места, которые болели из-за неё. Затем, самыми ласковыми движениями, она помогала мне одеться. Эти её действия завораживали меня, заставляя с радостью принимать такую заботу. Но стоило нам лечь спать, как она вновь теряла рассудок. Не заботясь о моей боли и ещё не заживших ранах, она бросала меня на кровать, срывала одежду и, впиваясь в самые чувствительные места, упивалась моими рыданиями.
Каждый раз это было похоже на катастрофу, но каждое утро я вновь попадала в плен её нежности…
Я…
Я сошла с ума…
— Наставница?
Элис начала давать имена многим ксеноморфам, в которых пробуждались сложные чувства, и они охотно принимали эти имена. Например, этот. Минаис — ксеноморф, обретший богатый спектр эмоций и глубоко привязанный к Элис. Её девичья фигура была очень похожа на фигуру Ив, но внешне она казалась более зрелой. Однако панцирь и хвост выдавали в ней существо юного возраста — в них не было той элегантной смертоносности, что присуща Ив, чей облик был воплощением зрелости.— Ох, простите, я задумалась. На чем я остановилась?
То, что они теперь могли различать тонкости этих языков, было огромным прогрессом. Минаис перевел взгляд, задумчиво прищурившись.
— Наставница, вы только что говорили о магах.
Серьезное выражение лица, широко распахнутые глаза, ледяные синие волосы и утонченные черты лица — глядя на него, невольно подумаешь, будто он персонаж вроде старосты класса из аниме, верно? У Элис внезапно возникла эта странная мысль, но она покачала головой, отгоняя ее прочь. Сейчас нужно вести урок. Подавив странное ощущение, будто она снова читает лекцию на Земле, Элис продолжила своим плавным голосом просвещать ксеноморфов.
— Структура личности мага состоит из трех частей: Ид, Эго и Супер-Эго. Это триединство, в котором части остаются относительно независимыми. Ид — это дикая, первобытная натура, а Супер-Эго — оковы, сдерживающие ее. В конечном итоге, из их взаимодействия формируется Эго. Иными словами, каждый раз, когда маг творит заклинание, элементы воздействуют на его натуру. Например, если использовать слишком много молекул бета, в характере проявится склонность к нигилизму, а альфа-частицы вызовут излишнюю кокетливость — каждый элемент влияет по-своему. Практика магии заключается в том, чтобы с помощью сознания Супер-Эго контролировать Ид и тем самым укреплять Эго. Эго — это, по сути, магическая структура. Только когда Ид, служащее материалом, и Супер-Эго, определяющее уровень контроля, объединяются, можно высвободить магическую энергию.
— Наставница, если, как вы говорите, элементы повсюду, значит ли это, что каждый может поглощать их и стать магом?
— Нет. Самое важное для мага — это его тело, выступающее в роли сосуда. Что толку, если ты чувствуешь магические элементы? Попробуй создать структуру заклинания прямо в воздухе — придется учитывать не менее четырех тысяч восьмисот двадцати одного внешнего фактора. Но если ты служишь сосудом — то есть сам являешься триединым сосудом, — ты можешь накапливать магические элементы в своем теле, а затем, выстроив структуру, высвобождать магию. Обычный человек как сосуд обладает емкостью максимум в 10 единиц эфира. Я, к примеру, будучи лишь учеником, едва способна использовать базовые элементы, чтобы согреться, — мой запас составляет около 30 единиц эфира. А маг, даже самого низшего ранга, хранит в себе более 1000 единиц магической энергии...
Обучение продолжалось, но в этот момент снаружи раздался оглушительный грохот, напоминающий серию тяжелых, гулких ударов.
Что произошло?
http://bllate.org/book/23517/2539485
Готово:
