Когда он с таким чувством ступил на порог армейского жилого комплекса, в его душе невольно зашевелилось чувство вины; заметив же встретившего его с теплотой Ли Тяньцзэ, он неестественно улыбнулся. Тяньцзэ принялся расспрашивать, почему он столько дней не заглядывал к нему и по какому такому делу среди глубокой ночи сорвал Эр-эр. Тот замялся и стал невнятно оправдываться, к счастью, Тяньцзэ не стал допытываться дальше и, перекинувшись с ним несколькими дежурными фразами, пригласил позавтракать вместе. Тяньцзэ был невероятно занят по службе, поэтому, едва покончив с завтраком, сразу ушел на работу. Вслед его удаляющейся фигуре Эр-эр звонко крикнула:
— Не забудь вечером заглянуть в Сад Шэнь и прихвати свою писаную красавицу Фэйсюэ!
Он ничего ей не ответил, лишь обернулся и легко улыбнулся. Цзю Лун, которого всё это время терзало смутное беспокойство, услышав слова Эр-эр, с живым интересом усмехнулся:
— Неужели наш гордец влюбился?
— Вокруг него никогда не переводятся женщины, на пороге вечно кто-то толчется. Не веришь — посиди здесь хотя бы день, и увидишь не меньше десятка девиц точь-в-точь как с обложки журнала, и каждая — само очарование.
— Его ведь нет дома, зачем они приходят?
— Дедушка дома, вот они и стараются сперва угодить старому толстяку, потому что знают: этот парень — послушный и заботливый внук, — с этими словами она повернулась и с улыбкой обратилась к сидевшему во главе стола старику: — Старый толстяк, ты ведь каждый день сидишь здесь, любуешься красавицами и глаз не отводишь, признайся?
Старик произнес с напускной строгостью:
— Цзю Лун, не слушай эту девчонку! Все они — внучки моих подчиненных, навестить старика вполне естесственно.
— Верь ему, Цзю Лун! Тут же невооруженным глазом видно, что дело вовсе не в чаепитии. Всем прекрасно известно, что старший внук Ли Чжожаня, Ли Тяньцзэ, — не имеющий себе равных красавец, одаренный и умом, и внешностью.
Старик с наигранным недовольством бросил:
— Раз ты знаешь, что он несравненен, почему сама за него не выйдешь? Избавила бы меня, старого, от необходимости ломать голову и любоваться ими.
Она звонко рассмеялась:
— Цзю Лун, слышал? Он сам только что всё признался! Давай-ка сегодня поможем ему устроить смотр невест и оценим их мужским взглядом.
— Я не Тяньцзэ, вкусы у нас разные, и в жюри конкурса красоты я заседатать не собираюсь, — совершенно серьезно, ни капли не подыгрывая ей, ответил Цзю Лун.
Эр-эр широко распахнула глаза, уставившись на Цзю Луна, и лишь спустя долгое время произнесла:
— Тот ли это Мо Цзю Лун, которого я знаю? Почему слова, которые ты только что сказал, кажутся мне такими чужими?
Цзю Лун улыбнулся:
— Я же шучу. Не хочу, чтобы ты расстраивалась, глядя на этих красоток. Тебе вовсе не нужно восхищаться какими-то девицами — тебе достаточно знать лишь то, что Лу Фэн любит тебя. А уж с какими девушками крутит роман Тяньцзэ — пускай пускает на самотек.
— Ни за что! — протянула она капризным голосом. — А вдруг он свяжется с какой-нибудь лицемерной змеей в человеческом обличье?
— Ты не доверяешь его вкусу или сомневаешься в проницательности старого командира?
— Вовсе нет, мне просто хочется поглазеть на представление, — усмехнулась она. — Смотришь ты или нет, а я точно буду смотреть. А если не хочешь — отправляйся помогать Чарли обустраивать Сад Шэнь.
С этими словами она снова повернулась к старику:
— Старый толстяк, а сколько у тебя еще осталось старых подчиненных, которые так и не зашли поздравить тебя с Новым годом? Сегодня ведь уже восьмой день первого месяца!
Старик возмущенно проворчал:
— Я командующий армией, отдал революции целых шестьдесят лет, у меня полно старых друзей и знакомых.
Она лукаво улыбнулась:
— И все они норовят породниться с тобой. Не проще ли тебе усадить этого увальня прямо здесь принимать смотр невест — пусть проводит собеседования и отбирает лучшую по конкурсу? Провели бы всё разом, сколько сберегли бы времени! Разве не лучше, чем сидеть тут изо дня в день? Как только личная жизнь увальня устроится, ты сможешь со спокойной душой уйти и рубиться в сянци с моим дедушкой!
Старик бросил сердитый взгляд на сиявшую от радости Эр-эр:
— У этого увальня до сих пор нет никаких романтических позывов, так что старик не собирается лезть в его дела. И вообще, сегодня старик не намерен сидеть дома!
— Тогда куда это ты собрался? На дворе собачий холод, тебе не стыдно будет оставлять людей у закрытых дверей?
— Разве здесь не остаешься ты, вредная девчонка?
— Ты хочешь, чтобы я в одиночку отдувалась за этого увальшку? — ее лицо мгновенно скривилось в горькой гримасе.
— Не хочешь — можешь убираться.
— Нет уж, раз язва-главком назначила меня председателем комиссии, значит, буду председательствовать, должно быть весело, — ухмыльнулась она. — А у тебя есть какие-нибудь вопросы для кандидаток? Что ты обычно у них спрашиваешь? Вообще-то, по моему мнению, у Тяньцзэ характер сложный, ума палата, да еще и красавец каких поискать — ему нужно подыскать девушку одновременно умную, кроткую, с перчинкой и писаную красавицу. Сам подумай: он по натуре подвижный, любит пошутить, и если эта женщина окажется просто фарфоровой куколкой, с ней будет смертельно скучно. Но если она станет целыми днями только скандалить и качать права — какая бы красавица ни была, тоже никакого толку. Ну всё, — звонко рассмеялась она, — я поняла, как вести себя в роли председателя отборочной комиссии. Старый толстяк, можешь со спокойной душой отправляться с Цзю Луном и остальными, только не вздумай бродить по улицам в одиночку. Мелкокалиберная Пушка, присмотри за стариком покрепче, он у нас жулик тот еще, стоит на секунду отвлечься — и след его простыл.
Восемнадцатилетний ординарец по прозвищу Мелкокалиберная Пушка залился громким смехом:
— Сестрица Эр-эр, раз уж вы так сказали, разве командир посмеет ослушаться? Он же потом до смерти боится, как бы вы не замучили брата Тяньцзэ! Брат Тяньцзэ — его сокровище ненаглядное, дороже всяких глаз. Только вы уж смотрите в оба, не упустите хорошую девушку! Командир больше всего на свете не выносит девиц, которые штукатурят лица косметикой — они должны быть естественными, без грамма краски, истинными красавицами, стройными и скромными.
— Какая же ты болтушка! Я и сама знаю, что делаю, ты главное за стариком присмотри.
Старый генерала в сопровождении Цзю Луна и Чарли покинул армейский двор. По правде говоря, он был смертельно рассержен на любимого внука: невеста, которую он так желал заполучить, сидела прямо в доме, а этот увалень-внук и в ус не дул, заставляя старика каждый день устраивать смотры невест. От такого положения дел у него на душе скребли кошки, к тому же Эр-эр нарочно подливала масла в огонь. Выйдя за ворота, старик поинтересовался у Цзю Луна, куда запропастился Лу Фэн и почему его не видно. Цзю Лун с улыбкой ответил:
— Он попросил дядю Лу о помощи ради Эр-эр.
— О какой еще помощи?
— Тетя Чжан недолюбливает Эр-эр.
Старик усмехнулся:
— Этот парень — кадровый военный, а в собственных семейных делах разобраться не может. Какой из него офицер, если он маршалом заделаться собрался?
— Что имеет в виду командир?
— Да это старые, застарелые счеты, — улыбнулся старик. — Тебе ведь доводилось слышать о перипетиях старшего поколения в кланах Ли, Су, Лу и Шэнь?
— Кое-что слышал, там всё до крайности запутано.
— И то верно, — кивнул старик. — Чего далеко ходить, взять хотя бы отца Фэна — маленького Цинчэна. Маленький Цинчэн и маленький Тинбо наперегонки добивались расположения маленькой Мэйюй. Маленький Тинбо влюбился в маленькую Мэйюй с первого взгляда, точно так же, как Фэн — в Эр-эр. А Цинчэн разглядел Мэйюй на год позже Тинбо...
Цзю Лун вмиг прозрел и расхохотался:
— Так тетя Чжан просто ревнует! Она не хочет, чтобы ее собственный сын женился на дочке соперницы. Ей тошно смотреть на дочь той женщины, верно? — тут он резко закричал: — Беда! Выходит, Лу Фэн зря побежал к дяде Лу за помощью?
— Вот почему я и говорю, что вы — никудышные военные. Если человек не заботится о собственниках родителях, как он сможет печься о судьбах всего мира? Если не знаешь самого себя, как рассчитывать на победу над врагом?
Цзю Лун смущенно заулыбался. Наконец, он не выдержал и с улыбкой спросил:
— Командир, а как же, по-вашему, быть Лу Фэну?
Старик ласково взглянул на Цзю Луна:
— Любовь — штука самая хлопотная на свете, ее не вымолишь и не купишь. Уж коль столкнулся с ней — делай всё возможное, прояви сугубо солдатское мужество. Встретил сильного противника — бери хитростью, не лезь на рожон, действуй по стратегии.
— Но ведь главный противник в любви для Лу Фэна — его собственная мать! Что ему делать, какую тут выбрать стратегию?
— Любовь эгоистична, тут никто не в силах помочь, от посторонней помощи только хуже.
— Командир, вы бы лучше прямо сказали, что сами метите Эр-эр в невесты своему внуку, а Тяньцзэ в этой любви ни ухом ни рылом! Он и сам понятия не имеет, какая любовь ему нужна, не так ли? И вы просто не хотите, чтобы Лу Фэн женился на Эр-эр, я прав? — Цзю Лун не стал церемониться и попал прямо в яблочко.
Старик кивнул:
— Пожалуй, так. Но старик никогда не станет чинить препятствия. Будь то Фэн или мой Сяо Тянь, я дорожу ими одинаково. Вопрос вовсе не в том, кто из них двоих сможет жениться на девочке, а в том, кто из них сделает ее по-настоящему счастливой. Мы не имеем права ломать ей жизнь ради собственного эгоизма.
Цзю Лун и Чарли невольно покраснели от стыда: их сердца изначально были на стороне Лу Фэна, и они совершенно не думали о том, с кем из них Эр-эр обретет большее счастье. Старик едва заметно улыбнулся и перевел взгляд на Чарли:
— Чарли, ты же доктор психологии, не мог бы ты проанализировать психологию Сяо Тяня?
Чарли ответил честно:
— Тяньцзэ — самый сложный мужчина из всех, кого мне доводилось встречать. Я до сих пор не до конца его понимаю, поэтому...
— Верно, он не из тех людей, которых можно насквозь разглядеть с первого взгляда. Порой я, его собственный дед, понятия не имею, что у него на уме, он вечно преподносит мне сюрпризы.
— На самом деле вы оказываете на него колоссальное влияние. Создается впечатление, будто он ищет отражение вашей молодости, ищет то самое ощущение, с которым вы когда-то полюбили... — Чарли замялся. — Несколько раз он спрашивал меня: дедушка, как тебе удалось встретить бабушку под таким поэтичным снегопадом и сломать для нее ветку сливы? Он говорил, что во всем мире, пожалуй, только деду выпало счастье пережить столь прекрасную любовь.
— Вот как? — старик слегка задумался. — Быть может, он слишком долго провел со мной и слишком хорошо знает, как сильно я любил его бабушку, но это... вовсе не его собственная любовь.
За разговором они добрались до Сада Шэнь. Сад занимал почти гектар земли, на его территории располагались трехэтажные сыхэюани, а позади них — сад с арочными мостиками, искусственными горами, каскадами ручьев и беседками, выдержанный в насыщенном восточном стиле. Хозяин Сада Шэнь питал страсть к сливам и соснам с кипарисами, поэтому повсюду росли именно они — сливы и хвойные деревья составляли саму душу сада. Снаружи усадьбу окружал густой бамбуковый забор: глядя извне, невозможно было заметить холодную серую кладку стен — перед глазами представала лишь обитель, укрытая от мирской суеты, величественная и одухотворенная. Цзю Лун был потрясен до глубины души, зависть снедала его так сильно, что ему немедленно хотелось сбросить военную форму и податься в бизнес вслед за Эр-эр — разбогатей он, тоже отстроил бы такое имение, о чем еще мечтать в человеческой жизни? Старик разгадал его мысли и с улыбкой произнес:
— Этот сад появился только благодаря вашей замечательной девчонке, да и наша страна стоит прочно именно благодаря таким людям.
— Командир, вы уж прекращайте меня подкалывать, мне прямо совестно становится расставаться с этим зеленым мундиром, — простодушно рассмеялся Цзю Лун. — Впрочем, вода течет, годы идут, скоро и до меня дойдет очередь сменить обстановку.
— Этот глупый осел, пожалуй, навечно останется в армии, разве ты сможешь его бросить? — тепло улыбнулся старик. — Без тебя его военный гений наверняка лишится крыльев. Вы двое — как Цюй и Мэн, друг без друга никуда.
Беседуя таким образом, они вошли внуь усадьбы. Чарли с порога с головой ушел в хлопоты, у него больше не оставалось времени на гостей — он бегал вверх и вниз, отдавая распоряжения, продумав и организовав каждый уголок сада. Не прошло и половины дня, как в саду появилось всё необходимое, и Цзю Лун был вынужден в очередной раз восхититься тем, как роскошное убранство сада удивительным образом сочеталось с изысканной простотой. Особое внимание Цзю Луна привлекла комната Эр-эр. Ее девичья спальня располагалась на втором этаже восточного крыла и состояла из трех комнат — спальни и гостиной, объединенных в роскошные апартаменты под названием Двор Гибискусов. Вся планировка и цветовая гамма были выдержаны в спокойных, пастельных тонах с преобладанием мягких желтых оттенков, что подчеркивало легкомысленный и живой нрав хозяйки. На стенах красовались подлинные работы учеников школы Люй Мэй, и лишь во внутренних покоях висел свиток с «Цюй Ань» Синь Цицзи: В ночь восточный ветер рассыпал цветы по тысяче деревьев... — это была работа кисти Тяньцзэ. Размашистый, свободный почерк, мощный и округлый росчерк наполнили строки силой, которая пришлась Эр-эр по душе. Кабинет ломился от цитрав, шахматных досок, столиков и письменных принадлежностей, благовония в курильнице не угасали никогда, наполняя комнату тем самым неуловимым ароматом слив, а живой куст сливы неизменно составлял ей компанию. Легкие шелковые занавеси отливали теплым персиковым цветом, символизируя цветущую и плодоносящую молодость персикового дерева. Старик с улыбкой повернулся к Цзю Луну:
— Недурна девичья спальня нашей малышки, правда? Сяо Тянь приложил немало усилий, продумывая всё до мелочей.
— Вы хотите сказать, что всё здесь спроектировал Тяньцзэ? — изумился Цзю Лун.
Старик кивнул:
— Быть может, он и впрямь видит в нашей малышке лишь любимую младшую сестренку.
Цзю Лун ничего не ответил: он просто не знал, что сейчас сказать. Лу Фэн, при всей своей пылкой любви к Эр-эр, на деле не сделал для нее ровно ничего. Напротив, Эр-эр вечно помогала ему, добиваясь для него того же положения, что и у Тяньцзэ, и из кожи вон лезла, чтобы Лу Фэн не уступал сопернику. Вот только Лу Фэн, казалось, во всем проигрывал Тяньцзэ — ему было неведомо то глубокое чувство, с каким Тяньцзэ относился к девушке. Всё, что Лу Фэн мог предложить Эр-эр — это громкая, не прикрытая ничем страсть, любовь безумная и слепая. В этот момент он остро почувствовал, насколько жалкой и беспомощной выглядит любовь его лучшего друга, и всё отчетливее понимал, что обязан убедить товарища сбросить зеленую армейскую форму, переодеться в гражданское платье и наконец заняться делом ради собственной любви. С этим тяжелым чувством он покинул Сад Шэнь и разыскал главного героя любовной драмы, чтобы высказать ему всё начистоту. Лу Фэн приподнял брови и недовольно бросил:
— Если Эр-эр гоняется за всем этим, то я лучше вообще не жену-ся на ней. Она просто не стоит моей любви.
Тут не выдержал и он, в первый раз в жизни сорвшись на крик:
— Что ты за великий человек такой, Лу Фэн? Земля что, перестанет вертеться, если не станет тебя? Кем ты восхищаешься — солдатами мирного времени? Сегодня тренировка, завтра снова тренировка, кроме вони от пота ничего за душой! И что с того, что ты станешь маршалом? Ума не приложу, почему ты уперся рогом и не желаешь мыслить шире? Ты мог бы заняться бизнесом вместе с Эр-эр и принести не меньше пользы народу! Понимаешь ты вообще, что на дворе стоит экономическая эпоха? По-моему, тебе вовек не сравниться с Тяньцзэ!
Лу Фэн вовсе не разозлился на него, а лишь странно посмотрел на друга и мягко поинтересовался, с чего это вдруг на него накатили такие философские мысли — вряд ли дело было в одном лишь саду. Цзю Лун взглянул на товарища и постарался говорить как можно спокойнее:
— Разве тебе не стыдно перед Эр-эр? Что ты сделал для нее за все эти годы? Неужели не чувствуешь, что обязан ради нее хоть на что-то решиться?
— Да, я признаю, что делаю для нее куда меньше, чем она для меня. Но я обязательно сделаю ее счастливой, поверь мне! У меня свой путь выражать любовь...
Цзю Лун с досадой уставился на Лу Фэна и принялся допытываться, дал ли его отец согласие, знает ли он вообще, что в прошлом тот был влюблен в мать Эр-эр, и не из-за ревности ли тетя Чжан отказывается принять девушку. Лу Фэн изумленно спросил, откуда ему это известно.
С презрительным видом он бросил:
— Командир рассказал! Сказал, что ваши четыре клана — Ли, Су, Лу и Шэнь — искони были связаны узами дружбы, знатные фамилии из Чжуннаня, и клубок ваших отношений запутан до предела.
— Это-то мы с тобой знали давно, но то, что мой старик некогда любил матушку Эр-эр, я узнал только сейчас... И всё же просто уму непостижимо, почему спустя столько лет в сердце матушки до сих пор жива эта ревность, — вздохнул он. — На отца мне надежды больше нет, и я понятия не имею, как себя вести с мамой. Я не хочу ранить ее сердце из-за любви к Эр-эр.
— И это всё, на что ты способен? Нельзя ли проявить хоть каплю любовной дерзости? Твой отец уже потерпел поражение в любви, неужели ты хочешь, чтобы еще одна женщина, подобно твоей матери, так и не получила твою любовь целиком? Знаешь что, мне надоело с тобой возиться! Больше я не намерен быть твоим чертовым политруком, как только вернусь в часть, сразу напишу рапорт о переводе в запас и непременно уеду в гражданские!
С этими словами он резко развернулся и зашагал прочь. Лу Фэн схватил его за рукав и виновато улыбнулся:
— Не сердись ты так, я понял твою мысль. Только не гони лошадей, я обязательно придумаю выход! В крайнем случае спихну матушку полностью на отца, он же должен искупить свою вину перед ней, верно?
— Вот это другой разговор! Мать принадлежит твоему отцу, и тебя это не касается. Твоя сыновняя забота не стоит и одного тихого слова отца: «Я люблю тебя» — точно так же, как все старания Тяньцзэ ради Эр-эр не стоят нескольких твоих сопливых стишков, от которых она пьянеет без вина.
Лу Фэн слегка приосанился:
— Так ты все еще собираешься уходить из армии?
— Подожду, пока армия сама меня уволит, устраивает? Великий человек!
— Пойдем-ка разыщем Эр-эр! Где она, почему ты не с ней? — настроение у Лу Фэна заметно улучшилось.
— Она помогает Тяньцзэ устраивать смотрины, кто знает, чем там всё кончилось, — он взглянул на часы. — Уже за пять, наверное, она сейчас в Саде Шэнь. Поедем прямо туда.
http://bllate.org/book/23520/2540233
Готово:
