Готовый перевод Phoenix Nirvana World / Феникс, возрожденный в поднебесье: Глава 13

— Свидетельствуем почтение Вашему Величеству!

Придворные евнухи и служанки уже готовы были пасть ниц, но Чжао Цзи остановил их взмахом руки.

Во дворце Нинхэ Ван Гуйфэй, погруженная в свои мысли, внимательно рассматривала картину, лежавшую на столе. Её взгляд был столь сосредоточен, а выражение лица — столь глубоким, что она даже не заметила, как Чжао Цзи тихо подошел со спины.

— Что это рассматривает моя красавица с таким усердием? — внезапно прошептал Чжао Цзи, склонившись к самому её уху.

— Ой! — вскрикнула Гуйфэй от неожиданности. Обернувшись и увидев Чжао Цзи, она расцвела в радостной улыбке. Прильнув к нему, она заворковала: — Государь, как вы могли так напугать меня! Потрогайте, у меня сердечко чуть из груди не выскочило!

Чжао Цзи почувствовал под ладонью мягкость её пышной груди, и, поддавшись порыву, прижал её к себе. После ласковых объятий и поцелуев он потянулся к завязкам её платья.

— Государь! — Гуйфэй легонько перехватила его руку и прошептала с кокетливой улыбкой: — Сейчас же день, все вокруг смотрят!

Чжао Цзи поднял голову и действительно увидел, что все служанки и евнухи стоят, потупив взоры, с раскрасневшимися лицами. Он громко рассмеялся, отпустил наложницу и, вспомнив её задумчивый вид, спросил:

— Так что же ты рассматривала?

Гуйфэй поправила одежду и с улыбкой указала на стол:

— Государь, я отобрала у Фу-эр одну картину и как раз любовалась ею, когда вы вошли!

— Отобрала у Фу-эр? — Чжао Цзи, заметив странную улыбку на её лице, с любопытством взглянул на свиток.

— Вэй Кэ?

Чжао Цзи впился взглядом в изящного юношу, изображенного на картине. Манера письма была тонкой, образ — живым. Персонаж буквально дышал со страницы, а особенно этот взгляд — глубокий и полный чувств, заставляющий душу трепетать. Он не удержался и хлопнул по столу:

— Превосходная работа! Образ передан мастерски, чувства тонкие, линии мягкие, но не лишены силы духа. Кажется, будто полы одежды вот-вот затрепещут на ветру. Великолепно!

Гуйфэй сладко улыбнулась:

— Эта картина Фу-эр действительно хороша, поэтому я не удержалась и забрала её, чтобы получше рассмотреть.

Взгляд Чжао Цзи упал на надпись: Если не встретимся — не полюбим. Если не узнаем друг друга — не будем тосковать.

Он прочел эти строки несколько раз, и лицо его омрачилось печалью. Словно вспомнив некое болезненное событие из прошлого, он погрузился в меланхолию. Будучи мастером музыки, он тут же сочинил на эти слова грустную мелодию и тихо запел: Лучше не встречаться — не придется сходить с ума от любви; лучше не влюбляться — не придется мучиться от тоски…

Песня звучала нежно, но в каждом звуке сквозила пронзительная боль. Его пальцы то и дело касались строк на картине, а взгляд стал отрешенным. Вот она — суть тоски! В глазах его блеснули слезы, готовые вот-вот сорваться.

Гуйфэй, видя состояние Государя, поняла, что он вновь вспомнил давно усопшую наложницу Янь, и в душе её прозвучал тихий вздох.

— Кто написал эти строки? — Чжао Цзи постепенно взял себя в руки, заметив, что почерк не принадлежит принцессе Маодэ.

— Вэй Кэ, Вэй Циншэн! — Гуйфэй прикрыла рот ладонью и тихо рассмеялась. — Похоже, этот Циншэн и впрямь всем сердцем привязан к нашей Фу-эр!

В глазах Чжао Цзи вспыхнул странный блеск. Помолчав, он внезапно произнес:

— Я пришел сегодня, чтобы обсудить с тобой одно дело.

— Какое же, Государь? — Гуйфэй устремила на него томный взгляд.

Чжао Цзи подал знак, и следовавший за ним евнух поспешно подошел, развернув свиток, который держал в руках.

Гуйфэй подошла ближе и остолбенела. Присмотревшись, она невольно воскликнула:

— Кто написал этот портрет Фу-эр? Столько чувств! Лицо передано невероятно живо, даже легкая улыбка в уголках глаз выписана до мельчайших деталей. Даже крошечная родинка на кончике левого пальца Вэньэр отражена — видно, что художник вложил в работу всю душу! А эта тоска, проступающая в каждом мазке… Даже тот, кто ничего не смыслит в живописи, сразу почувствует этот пыл… Ох! Государь, кто этот художник? Кто так искренне относится к Фу-эр?

Чжао Цзи рассмеялся:

— Эту картину представил Циншэн в качестве свадебного дара, прося руки императорской принцессы.

Гуйфэй на миг замерла, а затем прыснула со смеху:

— Этот Циншэн — удивительный человек! Решился просить руки принцессы, подарив картину.

Чжао Цзи улыбнулся:

— Раньше у меня оставались некоторые сомнения, но, глядя на то, как Фу-эр изображена здесь, я вижу, что их чувства давно переплелись. Решение принято. Дорогая, посмотри на эти две картины — разве они не созданы друг для друга?

Гуйфэй еще несколько раз перевела взгляд с одной картины на другую и, похлопав в ладоши, радостно воскликнула:

— Истинная пара! Поздравляю Государя с обретением достойного зятя!

— Ха-ха-ха! — Чжао Цзи рассмеялся, и лицо его просияло.

***

В четвертый день третьего месяца седьмого года правления Сюаньхэ был издан указ: императорская принцесса Маодэ выходит замуж за императорского лекаря Вэй Кэ (Вэй Циншэна), которому пожалован титул Фума дувэя.

— Поздравляю, Фума Вэй! — Ли Янь с улыбкой спрятал указ.

Вэй Сиянь поднялась, сложила руки в приветственном жесте и ответила:

— Благодарю за содействие, Дагуань!

Помолчав и убедившись, что ближайшие евнухи находятся на почтительном расстоянии, она тихо добавила:

— Только что видела евнуха Ян Цзяня, он, кажется, остался крайне недоволен Вэй Кэ. Не знаю, не прогневал ли я его чем-то?

Ли Янь фыркнул и отмахнулся:

— Он просто завидует, что Государь благоволит тебе, Циншэн. Не обращай на него внимания!

Вэй Сиянь улыбнулась:

— Дагуань человек честный и справедливый, думаю, управление внутренним двором должно быть в ваших руках.

Управляющий дворцом Яньфу расплылся в довольной улыбке. Оба обменялись поклонами и рассмеялись.

***

Свадьбу принцессы назначили на пятнадцатое число четвертого месяца — день, сулящий великую удачу.

Тайшицзюй (Сытяньцзянь) сначала предложили две даты, ближайшая из которых приходилась на двадцать пятое число шестого месяца. Лян Шичэн, Тун Гуань и другие настаивали, что свадебные церемонии принцессы требуют тщательной подготовки, поэтому три месяца — самый подходящий срок. Однако Вэй Сиянь не терпелось поскорее забрать Вэньэр из дворца, опасаясь, что задержка может привести к беде. Она попросила Ван Гуйфэй и Ли Шиши нашептать нужное Чжао Цзи.

Как оказалось, женские уговоры — самая эффективная сила. Чжао Цзи дал согласие, и вопрос был решен. Министерство обрядов, ответственное за подготовку, тут же пришло в суматоху.

Чжао Цзи придавал свадьбе принцессы Маодэ огромное значение. На следующий день он пожаловал принцессе роскошную усадьбу в переулке Усюэ в качестве свадебного дома и приказал Министерству финансов выделить два миллиона монет Министерству общественных работ на капитальный ремонт. На следующий день он разрешил использовать для украшения усадьбы редкие камни и деревья из императорского сада Гэньюэ с условием, что позже всё будет восполнено.

Через несколько дней Чжао Цзи вызвал министра обрядов и лично спросил о ходе подготовки. Министр был готов отрастить себе три головы и шесть рук, чтобы справиться с задачей — весь аппарат министерства, а также Цзунчжэнсы и дворцовые ведомства сбились с ног.

В этой суматохе Вэй Сиянь неожиданно оказалась не у дел: до свадьбы жениху и принцессе видеться запрещалось. Ей оставалось лишь слоняться по дворцу Яншэн, практиковать каллиграфию и боевые искусства, иногда приглашать Ли Яня на чаепитие или выходить из дворца погулять.

Поскольку Мин Кэсю по делам уехала на юг, Вэй Сиянь отправилась в павильон Сефан докучать Ли Шиши и заодно выследить Мин Цинфана.

Картина, которую она преподнесла Чжао Цзи, была написана именно Мин Цинфаном.

Вэй Сиянь не была сильна в живописи. Если бы она попросила Ли Шиши нарисовать портрет Вэньэр, с техникой проблем бы не возникло, но Чжао Цзи был знаком со стилем Ли Шиши. Главное же заключалось в том, что у Ли Шиши не было той пронзительной тоски по Вэньэр, которая была у Мин Цинфана. Даже самый искусный портрет без этого чувства не смог бы тронуть сердце Государя. А у Мин Цинфана оно было — семь лет скрываемой любви, выплеснутой на бумагу.

Как и ожидалось, картина, пропитанная глубокой страстью, покорила Чжао Цзи. Привлечь внимание мастерством, а затем тронуть душу чувствами — таков был план Вэй Сиянь.

Когда Вэй Сиянь получила картину от Ли Шиши, она сама была поражена и первым делом отнесла её в зал Ланьсюнь сестре.

Сивэнь была глубоко потрясена, глядя на портрет. Её глаза наполнились слезами:

— Матушка… ради меня она приложила столько усилий!

Вэй Сиянь молчала, а спустя некоторое время рассмеялась:

— Сестренка, я показала тебе эту картину не для того, чтобы ты оплакивала матушку!

Сивэнь была умна и поняла, на что та намекает. Она тихо вздохнула:

— Сестра, когда тот человек лечился в покоях матушки, она казалась такой счастливой, и я радовалась вместе с ней. Позже, когда матушка скончалась, он тайно пробрался во дворец и помог мне пережить ту самую страшную, самую болезненную ночь…

Вэй Сиянь, видя её печаль, поняла, что она вспомнила день смерти матери. Сердце её сжалось от жалости, она обняла сестру и погладила по спине:

— Вэньэр, я рядом!

— Сестра! — Сивэнь крепко прижалась к ней. — После смерти матушки я думала, что незачем больше жить. Если бы не жажда мести, я бы последовала за ней! В те дни меня поддерживал тот таинственный брат. Однажды ночью он пробрался во дворец и сказал, что должен покинуть столицу надолго, но вернется и больше не уйдет. Я чувствовала себя такой потерянной, но он все равно ушел.

Четыре года я не получала от него ни весточки, и ожидание сменилось разочарованием… А потом я встретила Шиши и узнала, что он поручил ей присматривать за мной. Сестра, за эти три года я несколько раз была у Шиши, знала, что он скрывается в тени, защищая нас, но так ни разу его и не видела!

Вэй Сиянь нахмурилась: если Мин Цинфан любит Вэньэр, почему не показывается ей на глаза? В следующий раз нужно будет обязательно поймать его и расспросить.

— Вэньэр, а что ты сама чувствуешь к Мин Цинфану?

Сивэнь долго размышляла, а затем грустно вздохнула:

— Сестра, так же, как ты к сестре Мин? Сначала, те два года, я очень тосковала, но потом не было никаких вестей, и сердце остыло. А когда внезапно пришли новости, чувства стали какими-то блеклыми… Теперь же, когда всё так обернулось, я… я запуталась!

Вэй Сиянь вскинула брови:

— Вэньэр, как только я заберу тебя из дворца, ты будешь вольна, как птица в небе! Если любишь Мин Цинфана — люби, не любишь — не надо. В мире полно достойных мужчин, выбирай кого хочешь! Я сделаю так, чтобы ты была счастлива, чтобы все твои желания исполнялись! Ха-ха!

Сивэнь прыснула со смеху и легонько ударила её:

— Сестра, что за достойные мужчины? И что за желания? Ты говоришь так, будто я какой-то разбойник, притесняющий народ! Хи-хи…

Ей стало так смешно, что вся хандра испарилась. Она поняла, что просто быть рядом с сестрой всю жизнь — это и есть величайшее счастье.

***

Мин Кэсю не было в столице, и Вэй Сиянь чувствовала себя опустошенной, ни на что не хватало сил.

Если встретились — значит полюбят. Если полюбят — значит будут тосковать.

Вэй Сиянь тяжело вздохнула, уютно устроившись в кресле из палисандра.

— Вэй Сиянь! — Ли Шиши наконец потеряла терпение и бросила на неё гневный взгляд. — С тех пор как ты вошла, только и делаешь, что вздыхаешь! Если тебе так плохо, иди подыхай во дворе, не порти мне настроение в доме!

— Не познаешь вкуса — не узнаешь горечи тоски; познаешь вкус — узнаешь горечь тоски.

— Шиши! — простонала Вэй Сиянь. — Твой Сяо И-гэ навещает тебя каждые три дня, а я уже пятнадцать дней не видела свою Кэсю!

Лицо Ли Шиши залилось краской от упоминания «навещает каждые три дня». Она схватила веер и замахнулась, чтобы ударить её.

Вэй Сиянь рассмеялась, увернулась и внезапно выпрямилась, глаза её засияли:

— Мин Цинфан вернулся!

— Шиши, этот парень постоянно пропадает, ты знаешь, где он был?

Ли Шиши скосила на неё томный взгляд:

— Куда он ходит — не мое дело. Вернется, когда придет время!

Вэй Сиянь с любопытством подалась вперед:

— Шиши, скажи, как ты вообще согласилась помогать Мин Цинфану? Неужели… — она хитро прищурилась и усмехнулась: — Ты тогда влюбилась в него?

Ли Шиши ударила её веером по голове:

— Пф! Думаешь, я глупая? Влюбиться в него? Видела, как он относится к твоей сестре? Я что, похожа на ту, кто сама прыгнет в яму? Просто тронуло его искреннее чувство, подумала: передать нефритовую подвеску — пустяк, много сил не отнимет. Кто же знал, что, увидев твою сестру…

Талантливая красавица, покорившая все бордели, внезапно вздохнула:

— Увидев твою сестру, я поняла, почему Мин Цинфан влюбился в неё с первого взгляда, почему готов был предать семью и клан, лишь бы безропотно оберегать её!

Она снова ударила Вэй Сиянь веером:

— Так что я полностью попала под чары твоей прекрасной сестры и по ошибке взошла на ваш корабль! Эх…

Вэй Сиянь уже хотела рассмеяться, как та добавила:

— А еще — из уважения к вашей матушке, госпоже Тан! Эх… Какая красавица! Какая мудрость! И надо же было ей пережить столько страданий? Неужели небеса действительно завидуют такой красоте? В этом мире совсем нет справедливости!

Вэй Сиянь похлопала её по плечу и вскинула голову:

— Справедливость куется кулаками! — она поднялась и направилась к выходу, бросив на ходу: — Пойду поймаю Мин Цинфана и всё выспрошу!

Сделав несколько шагов, она остановилась: в дверь тихо постучали.

Ли Шиши, едва услышав ритм стука, поняла, что это Мин Цинфан, и звонко рассмеялась:

— Входи, тебя уже заждались!

Дверь тихо отворилась. Вошел мужчина в простом синем халате, ничем не примечательный с виду. Рост средний, лицо обычное, и лишь глаза — глубокие, как темный камень, тяжелые и сосредоточенные.

Эта тяжесть отличалась от спокойствия Лэй Юя, похожего на незыблемую скалу. Лэй Юй был молчалив от природы, прост и добр, а этот человек нес в себе груз пережитых невзгод. Он был похож на меч, глубоко вонзенный в скалу, чья острота была полностью скрыта, но стоило ему показаться — и клинок засияет, пронзая небеса.

Это и есть Мин Цинфан?!

— Сиянь! — Мин Цинфан долго смотрел на неё, прежде чем уголки его губ тронула улыбка. — Знаю тебя давно, но сегодня впервые видимся лицом к лицу!

— Брат Мин, рад встрече! — Вэй Сиянь улыбнулась, но взгляд её внезапно стал острым: — Брат Мин, ты намеренно избегал меня всё это время?

Мин Цинфан спокойно ответил:

— Время не пришло, говорить было бесполезно.

— А почему появился сейчас?

Лицо Мин Цинфана стало суровым:

— Я пришел, потому что есть важное дело.

— Какое? — Вэй Сиянь была удивлена.

Мин Цинфан произнес:

— Сиянь, после того как Чжао Цзи издал указ о помолвке, Лян Шичэн, Тун Гуань и Ян Цзянь вели себя тихо. Тебе не кажется это странным?

Вэй Сиянь кивнула:

— Действительно странно.

Она в последнее время специально сблизилась с Ли Янем, чтобы вовремя узнать, если те трое что-то затеют.

Мин Цинфан медленно добавил:

— Они не бездействуют. Они готовят ядовитый план, чтобы нанести один точный удар!

Вэй Сиянь обменялась взглядами с Ли Шиши. Та с тревогой спросила:

— Сяо Фан, как они собираются расправиться с Сиянь?

Глаза Мин Цинфана потемнели:

— Я только что узнал: Лян Шичэн и двое других собираются подговорить Чжао Цзи перед свадьбой пригласить Фума искупаться в горячих источниках, чтобы проверить, действительно ли Сиянь мужчина.

Вэй Сиянь вскинула брови. План был поистине коварным. Но откуда Мин Цинфан мог знать об этом? Она подозрительно посмотрела на него.

Взгляд Мин Цинфана оставался глубоким:

— Сиянь, в доме Лян Шичэна есть наши люди.

Вэй Сиянь и Ли Шиши в один голос воскликнули:

— Кто?

Мин Цинфан пристально посмотрел на Вэй Сиянь и медленно произнес:

— Твой третий дядя, Юнь Саньлан-цзюнь!

http://bllate.org/book/23589/2579971