Готовый перевод Forced to be a Scumbag, I'm Trying to Clear My Name / Вынужденный негодяй: Ежедневная реабилитация: Глава 22

Вань Луоло усмехнулся, глядя на остолбеневшего Фэй Яньчжи:

— Брат Фэй, мы же записываем программу.

Фэй Яньчжи:

— …

Подняв голову, он увидел, как Хэ Ци, опустив глаза, усердно ковыряет палочками в тарелке, стараясь быть как можно незаметнее.

— Можно вырезать этот фрагмент?

Вань Луоло взглянул на ведущего и покачал головой:

— Боюсь, что нет.

Фэй Яньчжи:

— …

Он перевел взгляд на Хэ Ци и процедил сквозь зубы:

— Ладно, я тебя понял.

Хэ Ци: *Ох, какое неприятное предчувствие.*

Вань Луоло рассмеялся и сменил тему:

— Брат Фэй, чем ты занимаешься в последнее время?

Низкий, бархатный голос Фэй Яньчжи едва успел прозвучать из микрофона:

— Всё как обычно, в последнее время…

— В последнее время он учится готовить, потому что однажды, когда на него нашло вдохновение, он устроил обед, после которого Ванцай, живущий этажом ниже, отравился и мучился диареей.

Фэй Яньчжи:

— …

Хэ Ци улыбался, стараясь выглядеть покорно, но его слова разили без промаха. Фэй Яньчжи сузил глаза, опасно глядя на него:

— Малыш, ты что творишь?

Хэ Ци уткнулся в тарелку, беспокойно вращая глазами, и пробормотал:

— Ничего особенного.

Вань Луоло смотрел на них и улыбался.

Показать другому все свои достоинства и недостатки, ничего не утаивая — пожалуй, в этом и заключалась романтика Фэй Яньчжи. Его несовершенства, его ревнивый нрав — всё это лишь помогало Хэ Ци обрести покой. Мир так велик, но ты выбрал меня, а я выбрал тебя. Я буду баловать тебя, любить и никогда не пожалею о своем выборе.

***

После выхода этой программы Фэй Яньчжи вновь взлетел на вершины поисковых запросов.

*Фэйская романтика, доступная только Хэ Ци.*

*То, чего вы не знали о прошлом топ-звезды Вань Луоло.*

*Вань Луоло: Человек, которого я когда-то хотел соблазнить — Фэй Яньчжи.*

— Как сладко, уровень сахара просто зашкаливает!

— Я слежу за ними уже десять лет и так боялась, что Фэй Яньчжи сбежит, но… как же я ошибалась.

— Вы обязательно должны быть счастливы. Правда, именно вы заставили меня поверить, что в этом мире существует идеальная любовь.

— Я только что развелась. Мы с бывшим мужем когда-то вместе фанатели по Хэ Ци, я так была против этого союза, а теперь мы разошлись, а у Хэ Ци есть эта уникальная романтика Фэй Яньчжи… у-у-у…

— Семь лет Хэ Ци обернулись пожизненной исключительной любовью Фэй Яньчжи. Это самая прекрасная история любви, что я видела — двое, идущие навстречу друг другу.

— Ты семь лет укрывал меня от ветра и дождя, а я обещаю тебе жизнь до седых волос и чистоту чувств до самого конца.

— Не думала, что у нашего кумира было такое прошлое, сердце болит. Мой брат Фэй действительно великолепен, неудивительно, что он смог затронуть сердце кумира.

А в это время Фэй Яньчжи и Хэ Ци уже отправились в путь к Иерусалиму. Фэй Яньчжи держал Хэ Ци за руку, любуясь голубым небом, сквозь белые облака пробивались солнечные лучи. Он опустил голову и начал перебирать пальцами нежную, гладкую руку Хэ Ци.

— Что такое? — Хэ Ци повернул голову, почувствовав щекотку на ладони.

Фэй Яньчжи промолчал, любуясь лицом Хэ Ци, чьи живые и открытые глаза делали его похожим на большого ребенка.

— Хэ Ци… спасибо.

Хэ Ци замер:

— С чего это вдруг?

Фэй Яньчжи уткнулся носом в его шею и глубоко вдохнул:

— Просто захотелось сказать.

После той трансляции Хэ Ци никогда не спрашивал, что именно тогда пошло не так, и не интересовался подробностями той вечеринки. Он всем сердцем верил словам Фэй Яньчжи: кроме Хэ Ци, его сердце было глухо ко всем остальным.

Вернувшись из Иерусалима, где они наблюдали за паломниками, Фэй Яньчжи помог Хэ Ци поступить на заочное отделение, и они вместе, спотыкаясь и поддерживая друг друга, дошли до получения докторской степени. В их жизни были ссоры, после которых они только смеялись над тем, как умудрились довести друг друга до белого каления.

Я люблю тебя, поэтому забочусь о тебе, поэтому хочу быть рядом, поэтому переживаю за тебя.

Фэй Яньчжи сдержал свое слово: он лелеял его, любил его всю свою жизнь. И не из чувства долга за те семь лет, а потому, что Хэ Ци был его истинной радостью.

Так они и шли рука об руку, пока волосы не поседели, медленно прогуливаясь в тот тихий зимний полдень, залитый скудным солнцем, чтобы в итоге уснуть вечным сном рядом друг с другом.

Компании Хэсуй и Ци Янь были переданы в благотворительный фонд, со временем трансформировавшись в уникальный отдел рыночного контроля. Люди там работали не ради денег, а ради призвания. У них была лишь одна цель: сделать так, чтобы качественные товары не оставались в тени, а недобросовестные игроки никогда не смогли вытеснить честных. Благодаря особой структуре акционерного капитала, перестроенной после слияния, компания всегда сохраняла свой пыл. Никто не знал, когда она начнет приходить в упадок, но, по крайней мере, ближайшие сто лет это было исключено — хотя, вероятно, к тому времени эпоха уже не будет нуждаться в их существовании.

Фэй Яньчжи следовал своему обещанию: если Хэ Ци чего-то хотел, он готов был достать звезды с неба, лишь бы тот мог ими полюбоваться. Хэ Ци смотрел на звезды, а он смотрел на Хэ Ци и улыбался.

***

*Те годы, когда я (жестокий и беспощадный трутень королевской крови) был единственным, кто баловал жемчужину Военного департамента.*

На самом верхнем уровне Космического Моря, там, где обитают стражи богов, располагался штаб Управления Миров. Фэй Яньчжи покоился в одном из пространств — специальном секторе системы под номером 258. После завершения первой миссии ему требовалась передышка, прежде чем подключиться к следующему миру.

258: [Эмоциональная блокировка завершена. Начало погружения в следующий мир. Хозяин, добро пожаловать в новое существование.]

Фэй Яньчжи снова открыл глаза. Первое, что он увидел, был потолок с массивной, сложной резьбой по древнему дереву. Он лежал на невероятно мягкой кровати, скрытый золотистым балдахином. Он мог лишь смутно разглядеть, что комната была неприлично роскошной: огромная хрустальная люстра переливалась под потолком, а пол был устлан толстым пушистым ковром, мягким настолько, что в нем можно было утонуть. Каждая деталь в этой комнате кричала о том, что статус владельца тела необычайно высок.

Фэй Яньчжи прикрыл глаза и поднял руку — пальцы были нежными, бледными, сразу видно — избалованные холеностью руки.

Отлично. Он стал изнеженным цветком.

— Эрвуцзай, передай мне память и сюжет.

258, проявив несвойственную ему серьезность, без шуток передал информацию.

*Хозяин стал нежным цветком, это будет захватывающе.*

Фэй Яньчжи начал просматривать память. Через минуту он молча уставился в потолок и снова закрыл глаза. Мало того, что он стал нежным цветком, так он еще и перестал быть человеком.

Что за чертовщина — эта раса инсектов?

Даже если у него был парень, он никак не мог представить, как эти существа без самок, состоящие из огромных, свирепых созданий средним ростом в два метра, умудряются откладывать яйца. Откладывать яйца! О боже!

Самое главное — у расы инсектов нет чувств. Это крайне деформированный вид. Фэй Яньчжи был в шоке: мало того что они размножаются яйцами, так еще и вынашивают минимум по трое за раз.

Пусть меня лучше убьют.

Раса инсектов — это вид, который полностью противоречил всем представлениям о реальности человеческого мира. У них не было самок, только самцы-трутни и особи-самки. Трутни были хрупкими и изнеженными, занимая в обществе высочайшее положение, в то время как самки были невероятно сильны, могли принимать форму насекомого и в одиночку преодолевать звездные просторы — для них это было обычной рутиной. Они отвечали за всю социальную деятельность, а смысл их существования заключался в войне и в возможности угождать трутням ради права на продолжение рода.

В этом вопросе лучше всех могли бы высказаться представители более тысячи цивилизаций, которые обладали развитой культурой, изысканной кухней и уникальными артефактами — всем тем, чего не было у инсектов. Если трутень проявлял интерес к чему-то, самки-инсекты, пытаясь угодить ему, уничтожали целые миры, если те отказывались «дружить».

Раса инсектов — это вид, вызывающий у всех обитателей звездного океана крайне противоречивые чувства, но именно они были гегемонами галактики.

Не говоря уже о чудовищном дисбалансе полов: ни одна нормальная цивилизация не позволила бы своему обществу так деградировать, но у инсектов соотношение самок к трутням составляло десять тысяч к одному. И их собственническое отношение к трутням, их стремление угодить были заложены в самой их древней крови, прописаны в генетических цепочках.

Самки-инсекты, признанные всем звездным океаном универсальными машинами войны — сильными и безжалостными, — начинали войну с другими мирами лишь потому, что их трутню захотелось какую-нибудь безделушку из вашей коллекции.

Фэй Яньчжи было трудно представить, как столь причудливое имперское общество вообще уцелело и дожило до космической эры. И даже стало доминирующей силой, подавляя бесчисленные жизни. Но когда факты лежат перед тобой, лучше просто молчать.

В обществе инсектов трутни обладали огромной властью, практически приравниваясь к губернаторам провинций. По достижении совершеннолетия каждый из них автоматически получал в собственность целую планету класса А и три ресурсных мира класса Б. Поэтому все трутни были невероятно богаты.

Однако они редко покидали Столичную планету. Во-первых, из-за роскоши и безопасности центра, куда самки свозили все лучшее из галактики, а во-вторых, из-за опасений, что другие цивилизации или бродяги позарятся на трутней. Ведь общеизвестно, что трутни — ахиллесова пята расы инсектов. Ради того, чтобы угодить одному из них, инсекты не раз развязывали войны, стирая цивилизации с лица галактики. Если бы кто-то действительно посмел поднять руку на трутня… что ж, не стоит и дергаться, просто ждите смерти.

Что касается мелких стычек — ха! Где гнездо разорено, там яйца целыми не остаются. Трепетное отношение инсектов к трутням известно всей галактике: если не боитесь, что вашу расу сотрут в порошок, можете попробовать сунуться.

На Столичной планете власть трутней была поистине пугающей. В число их привилегий входило бесплатное использование всех общественных благ. Семейное право позволяло трутню иметь неограниченное количество самок: помимо одного главного супруга (самца-самки), у него могло быть два самца-наложника и сколько угодно рабов. При этом все имущество и даже родовое имя самки после закрепления статуса переходили к трутню. Каждый трутень был крупнейшим землевладельцем.

Эта система, которая любому нормальному космическому сообществу казалась пережитком феодализма, в расе инсектов оставалась незыблемой. Даже в космическую эпоху, когда Высший Совет, прикрываясь защитой хрупкого здоровья трутней, создал Ассоциацию защиты трутней, те окончательно превратились в неприкосновенных идолов. Ежегодно миллионы самок погибали от рук жестоких и капризных трутней, а количество покалеченных даже не поддавалось исчислению.

Но… никого это не волновало.

Закон джунглей — выживает сильнейший — был глубоко укоренен в природе инсектов. И лишь потому, что тысячелетиями трутни эволюционировали в сторону хрупкости, они выработали один-единственный навык, гарантирующий их выживание и размножение: искусство подчинения самок.

И оригинал, чье тело досталось Фэй Яньчжи, происходил из имперской семьи и был именно таким — внешне нежным, а на деле жестоким и порочным трутнем. Хотя он еще не достиг совершеннолетия, в его личном списке было пятьдесят шесть рабов, которых он искалечил, продал или отправил на арену, а список тех, кто прямо или косвенно погиб от его рук, насчитывал более трехсот имен.

Фэй Яньчжи поднял свою изящную руку и почувствовал, как к горлу подкатывает желчь.

Будучи выходцем из императорского рода, он, как самый ценный трутень, был давно помолвлен.

Его избранником был самый выдающийся самец из семьи Басэка, бог войны империи и… младший брат той самой жемчужины Военного департамента.

Фэй Яньчжи:

— …

Слов не было, одно сплошное возмущение.

http://bllate.org/book/23618/2588798

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь