Бром пальца медленно опустился, останавливаясь под глазом Цзи Циюна, на чуть заметных темных кругах.
Ладонь Цю Тинъаня мягко легла под глаза Цзи Циюна.
В его глазах мелькнуло неуловимое сочувствие, но лицо по-прежнему сохраняло строгость и невозмутимость сурового наставника.
— Ты одарен от природы, но помни: путь знаний не покоряется за один день. Лишь упорством и постоянством можно достичь успеха.
— Вчерашнее происшествие, хотя и имело смягчающие обстоятельства, обнажило изъяны в твоем характере.
— Я наказываю тебя не ради кары, а в надежде, что это станет для тебя уроком и ты станешь еще более прилежным и дисциплинированным.
Голос Цю Тинъаня был мягким, но в нем звучало неотвратимое величие.
При этом он нежно массировал темные круги под глазами Цзи Циюна, и во взгляде его плескалась лишь безграничная забота.
Он вырастил его своими руками, разве мог он не переживать за него?
Ребенок тоже был послушным. Заметив беспокойство наставника, он чуть склонил голову, прижавшись щекой к ладони Цю Тинъаня, и потерся о нее кончиком носа.
— Я совсем не устал, вы не переживайте.
Хотя он прободрствовал всю ночушку, с утра успел натерпеться хлопот, а кончики пальцев до сих пор саднило от боли, в первую очередь он подумал лишь о том, как утешить Цю Тинъаня.
Ребенок, которого он вырастил своими руками и с которым они прошли рука об руку через все невзгоды, был до того заботливым и понимающим, что сердце сжималось от жалости.
Стоило чему-то случиться, как он тотчас готов был махнуть рукой на собственное благополучие — лишь бы наставник был важнее него самого.
Что может тронуть человеческое сердце сильнее, чем эти чистые, подобные хрусталю глаза ребенка и лишенные всякой фальши слова, в наивности которых таится безграничное доверие и зависимость?
— Как же мне не переживать за тебя?
Между бровей Цю Тинъаня промелькнула мягкость, а голос стал еще нежнее.
К счастью, послушный и понимающий ребенок повстречал наставника, который умеет и не боится открыто выражать свою любовь.
— Похоже, я заглянул не вовремя.
Мягкий голос донесся издалека, и в дверях показался Ши Сюйчжэн.
Одетый в скромные, но изящные одежды, он легко и непринужденно покачивал в руке складной веер, ступая легко и элегантно.
Теплая улыбка на его лице согревала сердца, подобно весеннему солнцу.
Вот только его совершенно седые волосы выглядели слишком броско.
— Ну и погода нынче у вас, прекрасные господа.
Голос Ши Сюйчжэня нарушил тишину комнаты. Войдя внутрь, он перевел взгляд на покрасневшие кончики пальцев Цзи Циюна.
Он догадывался, что мальчишке все же досталось наказание, но из-за того, что ребенок рос послушным, ему захотелось замолвить за него словечко.
— Душно же. Только у тебя хватит жестокости заставлять ребенка стоять на коленях.
Приговаривая это, он подошел к Цзи Циюну, опустился на корточки и внимательно осмотрел его пальчики.
— Прекрасный старший брат, прости. Вчера во время твоего урока я заснул, и наставник меня уже отчитал.
Цзи Циюн поднял голову, в его глазах читалась вина. Опасаясь, как бы Ши Сюйчжэн не рассердился, он на мгновение смутился, и его щеки слегка порозовели.
Приглядевшись, Ши Сюйчжэн заметил, что пальцы Цзи Циюна покраснели от жара.
В его взгляде мелькнула жалость. Он бережно взял Цзи Циюна за руку и мягко произнес:
— Это свойственно человеку, не нужно терзаться чувством вины.
Заметив неловкость Цзи Циюна, Ши Сюйчжэн принялся вспоминать давние проказы Вэнь Хэна, чтобы развеселить ребенка:
— Твой дядя в твои годы вечно сбегал из школы: то убежит к бездне крабов ловить ради забавы, то еще что учинит, так что старый учитель доходил до белого каления и чуть не падал в обморок от злобы.
Цзи Циюн поднял голову и с любопытством посмотрел на Цю Тинъаня. Тот лишь легко улыбнулся и чуть кивнул, подтверждая слова Ши Сюйчжэня.
Если бы не события тех лет, возможно, четверо их соучеников уже давно превратили бы Поднебесную в то процветающее царство, о котором они все вместе мечтали.
Вот только Цзи Циюн не заметил одиночества в глазах Цю Тинъаня, а лишь с прежним любопытством обратился к Ши Сюйчжэню:
— Прекрасный старший брат знаком с моим дядей?
Рука Ши Сюйчжэня, качавшая веер, на мгновение замерла. Он бросил взгляд на Цю Тинъаня, затем снова посмотрел на Цзи Циюна и с некоторым удивлением спросил:
— Разве твой наставник тебе не говорил, что твой наставник, дядя, император-отец и я — мы все учились у одного учителя?
http://bllate.org/book/23622/2590840
Готово:
