Неудивительно, что Ван Чун не осмеливался признать в этом толстяке того самого господина Чан Е из своих воспоминаний — между ними не было ровным счётом ничего общего.
Су Цзинь проигнорировал возбуждённое и напряжённое состояние Ван Чуна.
— Велел взять — иди и бери.
Ван Чун на мгновение замер, но тут же развернулся и прыгнул в воду. Остальные призраки с места не сдвинулись, с любопытством разглядывая Су Цзиня. Если они погибли более восьмидесяти лет назад, то господин Чан Е, будь он жив, должен был превратиться в глубокого старца с седыми волосами. Откуда же в нём эта молодость, да и растолстел он, как какой-нибудь местный помещик.
Су Цзинь не обращал внимания на их изучающие взгляды и, зевнув от скуки, почувствовал, что снова хочет спать.
Чу Хэн посмотрел на него:
— А нормально, что ты им вот так всё выложил?
— Люди всё равно уже мертвы. А если и разболтают, то кто их услышит?
Чу Хэн подумал и согласился. Затем спросил:
— А они теперь смогут переродиться?
— Ты же нашёл ученика мастера, вот и попроси его провести обряд упокоения, — Су Цзинь подпёр подбородок рукой; он не любил лишний раз шевелиться, если была возможность этого избежать.
Чу Хэн не был уверен, справится ли тот человек, поэтому решил пока не зацикливаться на этом — ему казалось, что Су Цзинь и сам способен всё устроить. Но сейчас его куда больше интересовало другое:
— Чан Е — это твоё имя в те времена? Почему ты не вернулся за ними после окончания войны?
Су Цзинь поднял взгляд и холодно посмотрел на него:
— Как думаешь, почему?
— Ты... погиб?
Су Цзинь закатил глаза:
— Шла война, а не мирное время. Разве смерть не была обычным делом?
— И как же ты умер?
Су Цзинь нахмурился:
— Плохо помню.
Чу Хэн понял: дело не в плохой памяти, просто Су Цзинь ленился вспоминать. Если бы захотел, наверняка смог бы восстановить события. Чу Хэн благоразумно не стал допытываться и принялся ждать. Вскоре Ван Чун вернулся, держа в руках шкатулку. Видимо, её покрыли чем-то особым: дерево выглядело на удивление хорошо и совсем не сгнило, как это обычно бывает в воде.
Ван Чун выбрался на берег, протянул находку и молча уставился на Су Цзиня. Тот без лишних слов принял коробку, ножом срезал застывшую мастику и быстро поддел крышку. Внутри лежала искусно отшлифованная нефритовая шпилька. Белоснежный нефрит высшего сорта — даже при простоте формы было видно, насколько эта вещь ценна.
Чу Хэн тоже придвинулся ближе:
— Судя по виду шкатулки, это предмет эпохи Династии Сюань. Ты из Династии Сюань?
— Эта коробка не моя. — Су Цзинь достал шпильку и машинально принялся поглаживать её пальцами. Когда-то он влюбился в это украшение с первого взгляда, почувствовав, что оно должно принадлежать ему, и носил его много лет. Но потом началась война, и он понимал, что вряд ли сумеет сберечь ценность. Поэтому он спрятал шпильку на дне вместе с другими вещами, надеясь, что когда-нибудь вернётся за ними.
Отбросив коробку в сторону, Су Цзинь зажал шпильку в обеих руках у самой груди. Ощущение обретения утраченного накрыло его с головой. Это явно была для него очень важная вещь, и теперь он больше не позволит ей потеряться.
Эмоции Су Цзиня были настолько явными, что никто из присутствующих не смел проронить ни звука. Даже Чу Хэн благоразумно прикусил язык. Однако снаружи было слишком холодно, а вокруг толпилось столько призраков. Минут через десять он всё же не выдержал:
— Иди в палатку, снаружи слишком зябко.
Су Цзинь не чувствовал холода. Подняв глаза на группу призраков, с мольбой смотревших на него из воды, он тихо произнёс:
— Я хочу остаться здесь.
Ночной ветер шелестел в кронах деревьев, и в такой обстановке это звучало пугающе. Чу Хэн, вздохнув, просто передвинул палатку ближе к берегу.
Призраки наблюдали за ним, с огромным любопытством разглядывая его вещи. Они слишком давно умерли и никогда не видели подобных предметов, но стеснялись спрашивать, хотя и не могли отвести глаз. Закончив обустраиваться, Чу Хэн принялся рассказывать им о том, что произошло после их смерти. Он прекрасно знал историю, особенно современную.
Он рассказывал, когда началась война, сколько лет она длилась, какие были сражения, сколько людей погибло, в каком году была основана страна, какая проводилась политика, сколько великих людей появилось, какое место государство занимает в мире сейчас, как развивались технологии. Чу Хэн листал фотографии на телефоне, показывая им современное строительство: высотные здания, нескончаемые потоки машин, военную мощь, различные виды оружия.
И стар, и млад смотрели с изумлением и радостью, но вскоре их лица вновь омрачились. Кто-то прошептал:
— Жаль, не удалось попасть на поле боя. Если бы прихватили с собой парочку врагов — уже не зря прожили бы.
От этих слов все посмотрели на тёмную гладь озера. Они не знали, был ли велик смысл в том, что они делали, знали лишь, что заморские разбойники пытались всё разграбить, а это было их достояние — с какой стати они должны были его отдавать?
Чу Хэн, будто прочитав их мысли, открыл в телефоне фотографии зарубежных музеев и рассказал, сколько культурных ценностей было вывезено за те военные годы и как много их до сих пор не может вернуться на родину. Это была история их страны и общая боль.
— Те реликвии, что были выкуплены частными лицами, ещё имеют шанс вернуться, — сказал Чу Хэн, — но у тех, что осели в музеях, шансов почти нет.
Все долго и пристально разглядывали изображения. Вдруг Чу Юаньдун взволнованно воскликнул:
— Эту нефритовую голову Будды и вот эти чаши я видел, они были зарыты там, внизу!
Ван Чун добавил:
— А та нефритовая печать — господин Чан Е вырезал её целую ночь, я тогда стоял на стрёме.
— Точно! А тот пестрый набор всякой всячины я тоже помню — господин делал. Я сказал, что красиво, так господин Чан Е сделал мне маленькую вещицу, я её своей жене подарил.
...Они заговорили наперебой. Поскольку Чу Хэн искал в интернете информацию именно о тех культурных ценностях, которые вывезли в тот год, совпадений оказалось пугающе много. Чу Хэн остолбенел и молча перевёл взгляд на Су Цзиня, который сидел в палатке, поглаживая шпильку, словно пребывая в забытьи. Если всё сказанное ими правда, то сколько же времени Су Цзинь потратил на создание этих подделок, раз они были неотличимы от настоящих?
Увы, Су Цзинь их не слушал. Он изо всех сил пытался вспомнить тот силуэт, историю этой шпильки, но сколько бы ни старался, ничего не выходило. На душе стало невыносимо тяжело. Потеряв терпение, Су Цзинь, сжимая в руке шпильку, лёг на бок, впав в состояние полного отчаяния.
Чу Хэн не стал его тревожить. Он остался с призраками до глубокой ночи; фонарик, подвешенный к верху палатки, давал достаточно света, чтобы отпугнуть хищников. Но с наступлением ночи в лесу всё же послышались шорохи. Чу Хэн тут же насторожился, схватил электрошокер и начал вглядываться в темноту.
Чу Юаньдун успокоил его:
— Не бойся, правнучек, звери сюда не сунутся.
Чу Хэн не спешил расслабляться:
— Они что, призраков боятся?
— Это зверьё куда чутче людей. Помню, одно время сюда часто наведывались чужаки. Мы боялись, что нас обнаружат, вот и пугали их. Постепенно они перестали приходить. А этих лесных тварей стало так много только последние лет десять. Раньше, когда всюду пахали землю, им и спрятаться-то было негде.
Это была глухая деревня. В прошлом почва была бедной, урожаи скудными. Теперь всё изменилось: государство построило агропромышленные базы, большинство сельских жителей уехало на заработки в города, а тех, кто остался возделывать землю, стало мало. Поля заросли, вот дикие звери и размножились.
Чу Хэн постоял настороже, и, убедившись, что звери действительно не приближаются, успокоился. Подключив телефон к внешнему аккумулятору, он проболтал с призраками до самого рассвета. Жаль только, что связи не было — он мог бы показать им куда больше.
http://bllate.org/book/23623/2591233
Готово:
