Телефон умолк. Цзун Цюэ бросил беглый взгляд на экран, убрал смартфон в карман, выдохнул облачко пара и направился к общежитию.
Редкие снежинки кружились в холодном воздухе, пролетая мимо лица. Стоило поднять голову, как они превращались в сплошную, стремительно несущуюся пелену. Снег в тот день выпал внезапно, за одну ночь укрыв всё вокруг ослепительно белым саваном.
На заснеженных дорожках люди расчищали проходы, кто-то возился в сугробах, а кто-то, озорничая, пинал деревья, обрушивая снежные шапки на головы прохожих, что вызывало радостный визг и погони.
— С таким снегом влюбленным парочкам будет чем заняться, — произнес парень в белом халате, подойдя к окну и глядя на Цзун Цюэ, который стоял там же с кружкой горячего напитка. — Что такое? Захотелось окунуться в сладкую романтику?
От чашки поднимался пар, стекло запотело.
— Размышляю, — ответил Цзун Цюэ.
— О чем тут размышлять? Любовь — это когда голова идет кругом и ты бросаешься в омут с головой. Пока ты будешь высчитывать результат, кто-то другой уже уведет объект твоих воздыханий, — парень подтолкнул его локтем. — Ну же, кто приглянулся нашему гению?
— Бросаться в омут с головой — это безответственно, — сказал Цзун Цюэ.
— Да брось, любовь — это дело чувств. Конечно, вырабатывается дофамин, но ведь не на каждого встречного, верно? — продолжал парень. — Если подходить к этому с холодным рассудком, то в мире вообще никто бы не влюблялся.
Цзун Цюэ посмотрел на него. Парень постучал себя по груди:
— Если хочешь понять, кого любишь, спрашивай вот здесь, а не в голове. Мозги тебе только скажут, что ты создан для одинокой старости.
— Забудь, так кто тебе нравится? С твоими данными ты любого покоришь, — не унимался собеседник. — Если боишься признаться, я могу помочь свести вас.
— Не нужно, — Цзун Цюэ сделал глоток уже остывающего чая и посмотрел на белую машину, въезжающую во двор. — Я пойду.
— Эй, так кто тебе нравится? Утоли мое любопытство! — крикнул парень вслед, но тот даже не обернулся. Оставшись один, парень посмотрел в окно на играющую парочку. — Ну надо же, какая идиллия. Глядя на них, самому хочется влюбиться.
Неудивительно, что даже такой сухарь, как Цзун Цюэ, начал подавать признаки жизни.
***
В пору таяния снегов холод ощущается острее всего. Даже несмотря на то, что Сян Лэ подготовился, выходя из машины, он невольно поежился и помахал рукой молодому человеку, выходящему из здания института.
Тот огляделся, а заметив Сян Лэ, замер, после чего направился к нему, выходя из тени здания в залитое солнцем пространство.
Сян Лэ давно его не видел. В мире, где еще недавно лежал снег, фигура юноши казалась особенно четкой. По мере приближения Цзун Цюэ, Сян Лэ слегка поднял голову и заметил, что тот, кажется, еще немного подрос, а черты лица стали более мужественными.
Темные брови, глубокий взгляд, в глубине которого при свете снега отражался холодный отблеск — но стоило ему подойти ближе, как от него повеяло живым теплом. Знакомый и в то же время изменившийся.
Сердце Сян Лэ на мгновение замерло. Не успев разобраться в своих чувствах, он улыбнулся:
— Кажется, ты еще подрос.
— Да, на три сантиметра. Я положу вещи, — Цзун Цюэ направился к багажнику. — Садись в машину.
— Хорошо, — кивнул Сян Лэ.
В салоне работал обогрев. Цзун Цюэ занял пассажирское сиденье, и холод медленно отступил.
— В этом году всё? — спросил Сян Лэ, глядя, как тот снимает пальто и кладет его на заднее сиденье.
В его памяти парень всегда казался немного хрупким, но сейчас, глядя на него, Сян Лэ подумал, что тот уже обрел стать взрослого мужчины. Не слишком ли они оба заняты?
— Да, могу отдыхать до марта, — ответил Цзун Цюэ, пристегиваясь.
— Хочешь поехать кататься на лыжах зимой? — предложил Сян Лэ, заводя мотор. Машина тронулась с места, и он добавил с улыбкой: — Впрочем, сначала нужно пообедать, а куда поехать — решим позже.
— Хорошо, — согласился Цзун Цюэ.
***
После переезда в коттедж они больше не меняли места жительства. Зимой дороги здесь чистили исправно, но на крышах домов снег лежал нетронутым, укрывая красную черепицу и лишь кое-где обнажая края, что на утреннем солнце выглядело невероятно красиво.
На голых зимних ветках деревьев суетились воробьи, их чириканье оживляло холодный пейзаж. Цзун Цюэ пробежал по дорожке и остановился у порога.
Когда дверь открылась, изнутри пахнуло домашней едой. Человек на кухне, услышав шум, выглянул и улыбнулся:
— Мой руки, обед почти готов.
— Хорошо, — Цзун Цюэ прошел в ванную, а затем на кухню, чтобы помочь расставить тарелки.
Завтрак был сытным: каша, паровые булочки, яйца и три вида закусок. Цзун Цюэ сел за стол, а Сян Лэ, сняв фартук, опустился напротив:
— Это блюдо я подсмотрел во время нашей последней поездки. Попробуй, как получилось?
Цзун Цюэ взял палочки, попробовал и кивнул:
— Вкусно.
Он уже перенял суть приготовления, и вкус стал даже лучше подходить к их предпочтениям.
— Рад, что понравилось, — Сян Лэ улыбнулся. — Ешь больше.
— Угу, — отозвался Цзун Цюэ.
Последние несколько дней, вернувшись домой, он приходил в себя, а Сян Лэ почти не выходил из дома, все время проводя на кухне, как это было когда-то давно. Но в этой идиллии чувствовалась тонкая грань, доказывающая, что вернуться в прошлое уже невозможно.
— В последнее время бизнес не требует внимания? — спросил Цзун Цюэ.
— Нет, я закончил с контрактами и расширением каналов сбыта, сейчас затишье, — Сян Лэ глубоко вздохнул и размял плечи. — Хочется как следует отдохнуть. Раз уж у тебя отпуск, давай подумаем, куда съездить.
— Хорошо, — ответил Цзун Цюэ.
После завтрака включили телевизор. Цзун Цюэ занялся уборкой, а Сян Лэ, перемыв посуду, сел перед экраном, изучая новые рецепты.
— Цюэ-бао, чего хочешь на обед? — спросил Сян Лэ.
— Готовь на свой вкус, — ответил Цзун Цюэ.
В домашнем уюте время летело незаметно. Казалось, только успели поесть, принять душ и прибраться, как пробило девять, а там и до обеда недалеко. Три приема пищи в день — самая обычная, но такая надежная жизнь.
— Для «Будда прыгает через стену» нужно время, пожалуй, куплю лобстеров и приготовлю острых раков, — Сян Лэ записывал в блокнот список покупок. — Еще крабов, хоть они зимой и не такие жирные, и сделаю закуску из корня лотоса с креветками...
Они вместе отправились на рынок. Несмотря на мороз, морепродукты оказались на удивление свежими.
— Только сегодня привезли, очень вкусные, — нахваливал продавец.
Сян Лэ, не торгуясь, купил всё, что тот предложил. Его кулинарные таланты были на высоте, и к обеду на столе красовался настоящий пир.
— Купили много, еще осталось, завтра приготовлю еще, — сказал Сян Лэ, убирая со стола.
— За два дня не осилим, — Цзун Цюэ отнес посуду на кухню. Еда была отличной, но порции вышли слишком большими.
— Тогда схожу куплю еще и отнесу маме, — решил Сян Лэ.
— Хорошо, — Цзун Цюэ взглянул на него. — Иди.
— Ладно... нет, сначала приму душ, от меня пахнет кухней, — Сян Лэ скрылся в ванной, а выйдя, взял сумку, переобулся и вышел за дверь. — Скоро буду.
— Хорошо, — ответил Цзун Цюэ.
Он прибрался в доме, вынес мусор, включил систему вентиляции и открыл окна для проветривания. Затем снял чехлы с диванных подушек и отправил их в стирку. После того как он протер мебель и вымыл полы, запах еды быстро выветрился. К вечеру, когда чехлы уже сушились, а в доме воцарилась чистота, остался лишь легкий свежий аромат.
1314 лишь подумал, что с таким педантом жить непросто.
Окна и двери были закрыты, на улице стемнело. Ужинать поздно не стоило, но, так как обед был жирным, на вечер хотелось чего-то легкого. Цзун Цюэ подошел к корзине с овощами и набрал номер Сян Лэ. Гудки шли, но никто не ответил. Он убрал телефон и начал готовить овощной ужин.
Продукты были нарезаны, каша тихо булькала на медленном огне. Цзун Цюэ сел на диван и снова взял телефон — ответа не было.
Может, задержали разговорами? Вполне естественно остаться на ужин, если зашел в гости.
Минуты тянулись. Шли новости, Цзун Цюэ приготовил одно блюдо, остальное убрал в холодильник. Поужинав в одиночестве, он закончил все дела. Началось вечернее шоу. Телевизор в доме заменили на цветной, и этот сериал Сян Лэ очень любил.
Цзун Цюэ задумался и набрал еще раз — снова тишина. Не случилось ли чего? Но ведь там Сян Цзе, вряд ли могло произойти что-то плохое.
[Где ты?]
Отправив сообщение, он взял пальто, собираясь выйти, как вдруг услышал шум подъехавшей машины.
Послышались торопливые шаги, дверь распахнулась, и Сян Лэ вошел с пакетами. Увидев Цзун Цюэ в пальто, он удивленно спросил:
— Ты куда-то собрался? Срочное дело?
— Ты долго не отвечал на звонки, — Цзун Цюэ посмотрел на пакеты в его руках, прищурившись.
— Все время был в дороге, — Сян Лэ с облегчением закрыл дверь и показал коробку с тортом. — Цюэ-бао, с днем рождения!
На коробке красовалась лента, она выглядела большой и красивой. Цзун Цюэ, глядя на его улыбку, отвел взгляд:
— Спасибо.
— М? Ты не рад торту? — Сян Лэ не увидел восторга на его лице.
— Ужинал? — Цзун Цюэ повесил пальто обратно и убрал вещи со столика.
— Перекусил на ходу, ждал вечера, чтобы съесть твой праздничный торт, — Сян Лэ поставил коробку на стол, пытаясь разглядеть выражение лица юноши. — Ты правда злишься? Не надо, я просто хотел сделать сюрприз.
— Нет, — Цзун Цюэ сел на диван и развязал ленту.
Внутри оказался шестидюймовый торт, небольшой, но украшенный цветами из крема, с маленькой фигуркой человечка и надписью джемом: С восемнадцатилетием.
— Я заказал его заранее, боялся, что если поеду быстро, он деформируется, поэтому ехал медленно, — Сян Лэ снял куртку, сел рядом и начал доставать свечи. — Тебе сегодня восемнадцать, значит, должно быть восемнадцать свечей.
— Угу, — отозвался Цзун Цюэ.
Сян Лэ воткнул свечи, пересчитал их и улыбнулся:
— Я думал сделать большой праздничный ужин, но ты по вечерам ешь мало, поэтому решил, что лучше в обед. Я так старался сохранить секрет, почему ты не удивлен?
— Я удивлен, — Цзун Цюэ не придавал значения своему дню рождения. Он просто переживал, не случилось ли чего. В деревне таких традиций не было: когда не было денег, просто варили пару яиц, а в достатке готовили пару хороших блюд.
— А куда дел крабов? — спросил Цзун Цюэ.
— Отдал маме, — ответил Сян Лэ. — Если хочешь, я в любой момент приготовлю еще.
— Не нужно, — Цзун Цюэ зажег спичку и принялся по очереди поджигать все восемнадцать свечей.
— Подожди, я выключу свет, — Сян Лэ поднялся.
Его фигура удалилась, а на столе осталась лежать коробка с надписью на иностранном языке — внутри был дорогой фотоаппарат.
Свет погас. Сян Лэ сел рядом, и в дрожащем свете свечей его лицо светилось теплой улыбкой:
— Сначала загадай желание, а потом задуй все свечи разом — тогда оно сбудется.
— Детские сказки, — заметил Цзун Цюэ.
Такие методы стали популярны совсем недавно, но если уж молитвы богам не помогают, то надеяться на маленький торт тем более бессмысленно.
— Кто сказал? Пока не попробуешь, не узнаешь, — Сян Лэ смотрел на юношу, сидящего перед огнем. Их мальчик был слишком холодным и рассудительным. — Или же загадай то, чего хочешь, а я помогу тебе это осуществить.
— Любое желание? — Цзун Цюэ посмотрел на него.
В глазах юноши при свете свечей промелькнула темная тень, отчего Сян Лэ невольно вспомнил ту ночь в отпуске. Сердце сжалось, но он увидел, как парень перевел взгляд на танцующее пламя.
В его облике смешались юношеская незрелость и зрелость. Он должен был наслаждаться возрастом, но казалось, что он постоянно сдерживает себя, неся на плечах ношу, не предназначенную для его лет.
Сян Лэ очень хотел его порадовать:
— Конечно. Только если ты захочешь какое-нибудь невероятное научное открытие, это уже вне моих сил.
— Это не связано с желанием, — ответил Цзун Цюэ.
Желания — это то, в чем нельзя быть уверенным, то, чего нельзя достичь собственными силами.
Свечи прогорели наполовину, воск начал стекать вниз. Если не задуть их сейчас, они погаснут сами. Момент не ждет.
Цзун Цюэ глубоко вздохнул и, прежде чем задуть свечи, крепко перехватил руку Сян Лэ.
Комната погрузилась в полную темноту. Сян Лэ, собиравшийся встать, замер, почувствовав силу и жар его ладони. В душе вспыхнула тревога и смятение:
— Цюэ-бао, что...
Он не успел договорить, как оказался в крепких объятиях.
— Что случилось? — Сян Лэ, чувствуя, как его обхватили за талию, похлопал парня по плечу, пытаясь успокоить. — Что-то не так? Я поздно вернулся?
— Сян Лэ, — Цзун Цюэ притянул его за затылок, произнося его имя.
Голос звучал глухо, словно в нем было спрятано что-то тяжелое. Сердце Сян Лэ дрогнуло, он прошептал:
— Что такое...
Ему вдруг стало страшно.
— Я люблю тебя.
Цзун Цюэ удерживал его за затылок, не давая отстраниться. Он чувствовал замешательство и растерянность юноши. Сян Лэ всегда оставался в зоне комфорта, не делая шага навстречу, и поэтому Цзун Цюэ всегда оставался на месте.
Сдержанность, терпение, забота — эмоции накапливались, как гири на весах. Даже если разум пытался давить, баланс был нарушен. Ему было невыносимо тяжело. Они были вместе тысячи лет, но у него даже не было права обладать им. Приходилось смотреть, как другие легко входят в их жизнь, как другие с «добрыми намерениями» пытаются найти ему пару. Это был тупик.
Этот человек был безобиден, но его душа — нет. Он играл чувствами Цзун Цюэ, и в этой партии он проиграл.
Если эмоции продолжат расти, он не знал, на что пойдет. Поэтому, пока разум еще мог контролировать ситуацию, он выбрал самый мягкий способ признаться.
Я люблю тебя.
Эти слова прозвучали ясно и четко, и в голове у Сян Лэ на мгновение образовалась пустота. Люблю? Что это значит?
— Что угодно, я могу попросить тебя? — Цзун Цюэ слегка отстранился и взял его лицо в ладони.
Дыхание было совсем близко. Сян Лэ смутно видел его глаза, но мысли путались:
— Мы же оба мужчины... это неправильно... мы...
Да, это неправильно. Двое мужчин вместе — это немыслимо. Если кто-то узнает, его будущее будет разрушено. Его закидают камнями, его проклянут.
— Мы не можем так, ты не можешь меня любить... — Сян Лэ говорил бессвязно, но твердо знал одно: двое мужчин не могут быть вместе. — Если узнают, что ты любишь мужчину, твое будущее погибнет! Каких бы высот ты ни достиг, никто не будет смотреть на это.
Сила сплетен страшна. Она может уничтожить человека, не оставив шанса оправдаться. У его Цюэ-бао такое блестящее будущее, он так долго трудился, и этот факт мог перечеркнуть всё.
— Тебя это заботит? — низким голосом спросил Цзун Цюэ.
— Я... — дыхание Сян Лэ дрожало. — Ты не понимаешь...
— Я понимаю, — Цзун Цюэ снова сжал его затылок.
Он понимал. Эмоции стали еще тяжелее. Реакция этого человека могла разрушить последние остатки его разума. Если бы он не любил в ответ, он должен был бы отталкивать, испытывать отвращение, стараться сбежать подальше, а не беспокоиться о будущем того, кто признался ему в любви.
— Поэтому мы... — Сян Лэ замолчал, почувствовав на губах странное, мягкое прикосновение.
Его глаза расширились, но рука Цзун Цюэ крепко удерживала его за затылок. Дыхание смешалось, сердце бешено колотилось.
Поцелуй был легким. Цзун Цюэ чувствовал его оцепенение, а затем попытку отстраниться, и крепче обнял его за талию. Сян Лэ слабо толкал его в плечи, но силы парня были куда больше, и избежать этого поцелуя было невозможно...
Когда они отстранились, Сян Лэ тяжело дышал, его мысли были в полном хаосе, кадык нервно дергался.
Когда поцелуй снова коснулся уголка его губ, Сян Лэ поддержал его за щеки и выдохнул:
— Цзун Цюэ!
Почему так вышло? Почему все вдруг изменилось? Почему? Они...
— Сян Лэ, я люблю тебя, — повторил Цзун Цюэ, глядя на него в упор.
— Это неправильно... мы не можем... — Сян Лэ был в смятении, он словно зациклился на одних и тех же словах. Когда его снова коснулись губами, он вздрогнул, едва не плача. — Цзун Цюэ, подумай о своем будущем... если...
— Мне плевать, — Цзун Цюэ крепче прижал его к себе.
— А мне нет, — Сян Лэ упирался в его плечи, чувствуя его дыхание совсем рядом. — Не делай глупостей.
— Мне не плевать на тебя, — Цзун Цюэ чувствовал, как дрожит человек в его руках, и, прислонившись лбом к его лбу, снова поцеловал его. — Ты обещал мне, что угодно.
— Нет! — Сян Лэ широко раскрыл глаза, пытаясь вырваться из глубокого поцелуя, но руки, лежавшие на плечах Цзун Цюэ, медленно ослабли.
Сопротивление исчезло, и поцелуй стал долгим.
Тиканье часов отсчитывало мгновения, за окном завывал ночной ветер, но в комнате было тепло.
Когда они наконец отстранились, в голове Сян Лэ все еще была пустота. Пальцы мелко дрожали, он не знал, что делать дальше. Сердце колотилось так, что звенело в ушах. Это неправильно, но...
— Ты любишь меня, — Цзун Цюэ почувствовал, как тот затаил дыхание.
— Я нет... — эти слова прозвучали как гром, заставив Сян Лэ очнуться. В тот же миг он вспомнил, как заказывал торт, как ждал подарка, как сердце бешено колотилось во время поцелуя.
Это чувство было новым, словно внезапно нахлынувшим и в то же время медленно оседавшим на дно души.
Сян Лэ опустил голову на плечо Цзун Цюэ. В темноте ничего не было видно, но все стало яснее, чем при свете. Как все дошло до этого, он уже не понимал, как и не знал, что делать дальше.
— Давай будем вместе, — сказал Цзун Цюэ, обнимая его.
— Вместе?! — Сян Лэ вздрогнул и попытался отстраниться. — Что значит вместе?
— Как муж и жена, — ответил Цзун Цюэ, прижимая его к себе.
Раз уж он его задел, то не позволит так легко уйти. Раньше это был интерес, теперь — невозможность жить без него.
— Цзун Цюэ... — Сян Лэ попытался вырваться, опираясь на его плечи, но на этот раз освободился неожиданно легко.
Цзун Цюэ поднялся и включил свет. Сян Лэ моргнул. Все вокруг залил яркий свет, он увидел Цзун Цюэ, который шел к нему. Его взгляд задержался на губах Сян Лэ, заметив влажный блеск, после чего Сян Лэ поспешно встал и отошел подальше.
Те, кто когда-то были неразлучны, теперь нервничали даже при мысли о приближении друг к другу. Те, кто когда-то говорили обо всем на свете, теперь с трудом могли вымолвить хоть слово.
То, что происходило в темноте, казалось сном. Свет включили — и сон развеялся.
— Будешь торт? — Цзун Цюэ вытащил свечи из торта.
Сян Лэ смотрел на торт. Ему хотелось, чтобы ничего не было, но все случилось на самом деле. А отношение парня...
У него раскалывалась голова. Он не знал, как реагировать. Он мог справиться с чем угодно, но только не с тем, что касалось Цзун Цюэ.
— Не буду, — Сян Лэ глубоко вздохнул и вцепился в край дивана. — Цзун Цюэ.
— Хочешь дать ответ прямо сейчас? — спросил тот, глядя на него.
Сян Лэ встретился с ним взглядом. Слова, которые он хотел сказать, застряли в горле, особенно когда парень смотрел на него так искренне.
— Что правильно, а что нет — я могу отличить сам, — Цзун Цюэ закрыл коробку, завязал ленту и поднялся. — Ты плохо поужинал, хочешь чего-нибудь?
— Я не голоден... — ответил Сян Лэ.
— Тогда выпей каши, — предложил Цзун Цюэ.
— Не нужно, у меня нет аппетита, — Сян Лэ остановил его.
Цзун Цюэ сделал шаг к нему, и Сян Лэ в испуге отступил. Парень замер. Сян Лэ поднял глаза, встретившись с его взглядом, и сердце снова сжалось.
— Цюэ...
— Тебе так неприятно быть со мной? — спросил Цзун Цюэ.
— Нет, я просто... — Сян Лэ сжал подлокотники. Он просто не знал, что делать.
Сегодняшний день должен был стать радостным: день рождения, подарки, планы на отпуск — а все так усложнилось, что голова шла кругом.
В комнате повисла тишина. Цзун Цюэ посмотрел на него:
— Я не давлю на тебя. Просто рассказал о своих чувствах. Ты можешь их не принимать.
— Могу? — с надеждой спросил Сян Лэ.
— Можешь, — Цзун Цюэ тяжело вздохнул. — Ты сегодня устал, иди отдохни. Каша на плите, если проголодаешься — поешь.
Сян Лэ кивнул и направился в спальню. Он был в полном смятении, ему нужно было побыть одному и разобраться, где он свернул не туда.
[Хозяин, ты в порядке?] 1314 уловил сильные эмоциональные колебания. Отказ от любимой жены — это, должно быть, очень больно. Но ведь до этого они целовались так страстно... Человеческие чувства — это такая сложность.
[Все нормально], — ответил Цзун Цюэ, прикрыв глаза.
С самого детства они шли рука об руку через многое. Именно потому, что чувства были так глубоки, он одновременно и желал его, и крепко держал в сетях. Как бы хорошо он ни знал эту душу, мысли Сян Лэ в этой жизни зависели от его опыта.
Он должен был во всем разобраться, иначе ситуация, в которую он себя загнал, будет повторяться бесконечно. Чем сильнее чувства, тем четче он осознавал границы, и тем крепче становились оковы.
Он уже дал Сян Лэ понять, что у него на душе. Даже если бы он мог вернуть всё к прежнему состоянию, сам Сян Лэ уже не смог бы стать прежним.
Оставаться рядом значило лишь изматывать друг друга.
В спальне стояла тишина. Цзун Цюэ повернулся и направился в свою комнату. Он тихо собирал вещи: одежды было немного, он всегда отличался бережливостью, к тому же часть гардероба осталась в исследовательском институте — там, где он проводил большую часть времени.
Колеса чемодана еще не коснулись пола, когда Цзун Цюэ, переодевшись, вышел из спальни. Он подхватил стоявший на столе торт, подошел к выходу и повернул замок.
— Ты куда? — раздался сзади голос, в котором сквозило замешательство и испуг.
Цзун Цюэ тяжело вздохнул, обернулся и посмотрел на того, кто поспешно подошел к нему:
— В институте возникло срочное дело, нужно ехать.
— Ты врешь! — Сян Лэ вцепился в дверную ручку. Холодный поток воздуха, ворвавшийся с лестничной клетки, заставил его вздрогнуть.
Он лежал в кровати, размышляя о событиях этого вечера, и не слышал звуков из соседней комнаты, пока вдруг не щелкнул замок, и он не увидел человека, готового уйти.
Если бы он не вышел, тот просто ушел бы, не попрощавшись?
— Это правда. Могу дать тебе номер профессора, — сказал Цзун Цюэ.
— Твой профессор, конечно, будет рад видеть тебя в любое время, думаешь, я не знаю? — ответил Сян Лэ.
Дверь была приоткрыта совсем немного. Цзун Цюэ произнес:
— Иди надень что-нибудь.
— Не надену! — Сян Лэ крепко держался за ручку, не отпуская ее, даже несмотря на то, что от холода его тело сжалось.
Цзун Цюэ поджал губы, отставил вещи в сторону и захлопнул дверь, отсекая холодный ветер.
Сян Лэ от неожиданности качнулся вперед. Остановившись прямо перед ним, он почувствовал, как в носу защипало, а глаза наполнились влагой:
— Ты обещал, что не будешь меня принуждать.
— Я не принуждаю. В такой ситуации нам обоим нужно остыть, — ответил Цзун Цюэ, глядя на него.
— Ты говорил, что можно не принимать мои чувства… — Сян Лэ смотрел на него, и мир перед глазами расплывался. — Если я не принимаю, значит, ты должен уйти из дома?
— Можно не принимать. Когда мы успокоимся, мы сможем общаться, как раньше, — Цзун Цюэ смотрел в его влажные глаза. — Я буду возвращаться на выходные, мы по-прежнему будем созваниваться и вместе ужинать.
— Раньше всё было совсем не так! — Сян Лэ схватил его за рукав, вглядываясь в его глаза, его губы слегка дрожали. — Мы… мы…
Они ведь были такими близкими. Теперь, когда они повзрослели и у них появилось больше свободы выбора, всё стало только хуже.
— Если всё останется как прежде, я сойду с ума, — сказал Цзун Цюэ. — Сян Лэ, ты мне нравишься, я хочу тебя. Ты понимаешь?
— Почему это обязательно должна быть любовь? Разве плохо было так, как раньше? — Сян Лэ больше не мог сдерживать слезы, его сердце словно разрывалось на части. — Мы же договорились, что всегда будем жить вместе.
— Раньше это было возможно, но теперь я не хочу отдавать тебя никому. У тебя так много привязанностей, а у меня есть только ты. — Цзун Цюэ смотрел на его слезы, слегка приподнял руку, но сжал ее в кулак и тяжело вздохнул. — Хорошо, пусть будет по-твоему. Будем общаться как прежде: я найду себе кого-нибудь, влюблюсь, женюсь, заведу детей, а ты будешь нянчиться с моими детьми.
Глаза Сян Лэ расширились, крупные слезы покатились по щекам. Боль в груди стала невыносимой. Он судорожно дышал, но одна лишь мысль о том, что этот человек будет стоять рядом с кем-то другим, вызывала у него спазм во всем теле.
Но даже видя, как он страдает, Цзун Цюэ лишь спокойно смотрел на него:
— Перестань плакать. Разве не этого ты хотел?
Этого ли он хотел? Еще совсем недавно он мечтал именно об этом, но теперь это причиняло нестерпимую боль.
Сян Лэ вцепился в его рукав и уткнулся лицом в его плечо:
— Ты сводишь меня с ума…
Они же договорились, что у него будет время подумать… Ему же и так больно…
Влажные следы на шее Цзун Цюэ расползались всё дальше. Он опустил взгляд и обнял его за спину:
— Прости.
Это было извинение за боль, но в том, что он сделал сегодня, он не раскаивался ни на секунду.
— Мерзавец, мерзавец! — Сян Лэ крепче сжал его одежду, а когда его подбородок приподняли, сквозь пелену слез он встретил его поцелуй.
В ярко освещенной комнате этот поцелуй казался особенно отчетливым. Сян Лэ осторожно обхватил его за шею, и даже когда слезы исчезли, он не мог разобраться в своих чувствах: в них смешивались горечь и боль, но эта близость приносила и странное наслаждение.
В голове царил хаос. Свет наверняка изменился, казалось, даже пол уходит из-под ног. После тихого щелчка закрывшейся двери Сян Лэ прижался спиной к стене, оставив торт и чемодан снаружи.
1314 смотрел на дверь, потом на чемодан, размышляя о том, насколько сложны человеческие чувства.
Только что целовались, а до этого отказывались друг от друга; плакали, а потом выставили систему за дверь.
Впрочем, в этом мире у него, кажется, нет работы. Но до того дня, когда он сможет продать им средство для укрепления мужского здоровья, осталось недолго!
…
Чириканье птиц возвестило о начале утра. Сян Лэ нахмурился, открыл усталые глаза и попытался пошевелиться, но тут же замер.
Он лежал на боку, ощущая легкую ломоту и усталость. Но дело было не в этом, а в том, что его обнимали со спины, на шее чувствовалось горячее дыхание, а пальцы были переплетены с чужими.
Воспоминания о вчерашней ночи нахлынули разом: день рождения, признание, поцелуи, попытка Цзун Цюэ уйти, а потом…
За спиной послышалось движение. Сян Лэ затаил дыхание и закрыл глаза. Сцепленные пальцы сжались сильнее. Цзун Цюэ открыл глаза, прижал к себе человека, который, хоть и был напряжен, всё еще притворялся спящим. В его глазах мелькнула мысль, и он оставил поцелуй на его шее.
Тот, кого он обнимал, вздрогнул, дыхание сбилось. Пришлось открыть глаза и посмотреть на него с выражением полной растерянности.
— Эй, — Сян Лэ едва мог смотреть ему в лицо.
Ситуация была более чем деликатной. Вчерашнее помутнение рассудка, страсть, нежелание отпускать… Он никогда не думал, что нечто подобное случится с ним.
Цзун Цюэ смотрел на его бегающий взгляд и покрасневшие щеки, затем поцеловал его в губы.
— Кто же занимается таким по утрам? — Сян Лэ слегка коснулся его лица. Их взгляды встретились, сердце заколотилось.
Казалось бы, они должны были привыкнуть друг к другу, но сейчас всё ощущалось иначе.
Руки Сян Лэ немного ослабли, словно давая молчаливое согласие, и утренний поцелуй затянулся.
Пока вдруг из живота не раздалось громкое урчание. Цзун Цюэ отстранился, посмотрел на раскрасневшегося Сян Лэ и спросил:
— Проголодался?
— Угу, — Сян Лэ отвел взгляд.
— Я что-нибудь приготовлю. — Цзун Цюэ поднялся, вышел из спальни и закрыл дверь.
Сян Лэ остался лежать, прикрыв глаза рукой. Мысли путались еще сильнее.
Если бы он не хотел этого, разве он стал бы целоваться снова, как только проснулся? Но если он хочет, то что вообще между ними происходит?
Мужчина и мужчина…
Издавна считалось, что инь и ян должны дополнять друг друга, то есть мужчина должен быть с женщиной. То, что происходит у них, наверное, можно назвать избытком ян при недостатке инь.
Рукав сполз, открывая вид на отчетливый след от поцелуя. Сян Лэ поправил одежду и приподнялся, чувствуя, как лицо снова заливает жаром.
Вчерашние события стояли перед глазами, и, честно говоря, он не чувствовал, что его принуждали.
Снаружи донеслись звуки. Сян Лэ встал, открыл дверь и пошел на кухню. Кастрюля дымилась, Цзун Цюэ стоял у стола и нарезал зелень.
На его лице, как обычно, не было эмоций, но Сян Лэ каким-то образом почувствовал, что тот пребывает в приподнятом настроении.
Он прислонился к дверному косяку, и дверь, притянутая магнитом, тихо щелкнула. Сян Лэ вздрогнул, встретившись с ним взглядом.
Их Цзун Цюэ был таким правильным и красивым.
— Сначала умойся, — сказал Цзун Цюэ.
— Хорошо. — Сян Лэ повернулся и направился в ванную. Включив кран, он увидел в зеркале свое лицо, пылающее румянцем, и пятнышки следов на шее.
Он умылся холодной водой, пытаясь сбить жар, но от резкого перепада температуры его пробрала дрожь.
Когда завтрак был на столе, Цзун Цюэ положил на стул мягкую подушку. Увидев вышедшего из ванной Сян Лэ, он спросил:
— Ты умывался холодной водой?
Сян Лэ замер. Учитывая расстояние между кухней и ванной, он подумал, что подсмотреть было невозможно:
— Нет.
— В эти дни не используй холодную воду, — Цзун Цюэ взял его за руку. — Легко простудиться.
— А? — Сян Лэ переплел свои пальцы с его, его взгляд на мгновение дрогнул. Садясь на стул, он заметил подушку и всё понял. Он набрался храбрости, сел и посмотрел на легкую еду: — Это нужно есть несколько дней?
— Три дня, — Цзун Цюэ поставил перед ним тарелку с кашей.
Сян Лэ посмотрел на свою белую кашу, потом на такую же у Цзун Цюэ:
— Тебе тоже нужно это есть?
— Я составлю тебе компанию, — ответил Цзун Цюэ.
Сян Лэ замер с ложкой в руке. Он внезапно вспомнил, как во время их совместной поездки он ел пустую кашу, а напротив него стояли роскошные блюда. Он хмыкнул:
— У тебя довольно избирательное отношение к вещам.
Цзун Цюэ в недоумении поднял глаза, и, встретившись с ним взглядом, понял, о чем тот говорит:
— Да.
— Да? — Сян Лэ опешил. А когда до него дошел смысл ответа, то странное раздражение исчезло, и сердце радостно забилось.
Пустая каша не могла утолить аппетит, но зато не создавала тяжести в теле.
После завтрака Цзун Цюэ мыл посуду, а Сян Лэ ходил по дому:
— Где вчерашний торт?
— В холодильнике, — ответил Цзун Цюэ.
— Он не испортился? — Сян Лэ уже было пожалел о еде, но, открыв холодильник, увидел, что торт стоит там в целости и сохранности.
— Нет, я убрал его вчера вечером, но тебе в ближайшие пару дней его нельзя, — сказал Цзун Цюэ.
— Через два дня он точно испортится, — Сян Лэ закрыл дверцу. — Кажется, мы всё-таки купили слишком большой.
Им двоим его не осилить, а оставлять на ночь было не лучшей идеей, чтобы потом угощать соседей.
— Я съем, — Цзун Цюэ вышел из кухни, закончив с посудой.
Сян Лэ сжал пальцы, глядя на молодого человека, который снова открыл холодильник:
— Ты один сможешь его доесть?
— Да, — ответил Цзун Цюэ.
Всего лишь изменить рацион на один день — не проблема.
Отрезав кусок, он положил его на журнальный столик. По телевизору шел обычный популярный сериал. Цзун Цюэ ел торт, а Сян Лэ сидел рядом, чувствуя, что подушка недостаточно мягкая, а диван из красного дерева не слишком удобен, но идти за подушкой на стул было неловко.
Его взгляд был устремлен в телевизор, но краем глаза он следил за парнем. Что же у них сейчас за отношения? Вчера, когда он плакал, ему казалось, что горы должны рухнуть, а небеса — соединиться, прежде чем он сможет расстаться с ним. А теперь всё как будто улеглось, и стало почти как обычно.
— Разве твой профессор не вызывал тебя вчера по делу? — Сян Лэ понимал, что придирается, но язык во время просмотра сериала работал быстрее мозга.
Цзун Цюэ посмотрел на него:
— Он действительно сказал, что я могу вернуться в любое время.
— И ты собираешься сегодня уйти? — Сян Лэ почувствовал легкое недовольство.
— Нет, не вернусь. Если вернусь, то снова на несколько месяцев, — Цзун Цюэ отрезал кусочек торта и отправил в рот.
Торт оказался вкусным, даже если съесть много, не было ощущения приторности.
Сян Лэ осекся, чувствуя, что сейчас он, кажется, проигрывает куску торта в руках Цзун Цюэ.
— Хочешь? — Цзун Цюэ заметил его взгляд.
Сян Лэ спросил:
— Разве ты не говорил, что мне нельзя?
— Немного можно, — Цзун Цюэ отрезал маленький кусочек и протянул ему.
Сян Лэ встретился с его серьезным взглядом, опустил глаза и откусил кусочек. В нем попался свежий фрукт — очень сладко.
Ощущения были совсем не такими, как раньше. У него внутри всё зудело.
http://bllate.org/book/23695/2632858
Готово:
