Чао Янь испытывал довольно противоречивые чувства. Ему претила вся эта липкая, грязная потливость. Однако в молодом человеке жила некая первобытная, напористая дикость, и вся эта грязь, оседая на нём, словно превращалась в нечто ещё более яркое и будоражащее.
Вытерев руки парня, Чао Янь отправился в ванную, чтобы сменить воду и взять чистое полотенце. Вернувшись, он приподнял травмированную руку юноши и, не говоря ни слова, принялся методично и неспешно очищать её от крови и пыли.
Цзян Шэн почти оцепенел. От такой нежной и тщательной заботы сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот проломит барабанные перепонки.
Черт! Перестань стучать!
Хватит уже, ты слышишь?!
Уши Цзян Шэна горели огнём. Если Чао Янь что-то услышит, как он потом будет смотреть в глаза остальным в Мире Первоистока?
В этот момент в прихожей раздался звонок в дверь. Должно быть, пришёл Чао Юй.
Цзян Шэн поспешно высвободил руку, которая после прикосновений мужчины стала почти ватной, и хрипло произнёс:
— Господин Чао, кажется, это ваш брат.
Чао Янь коротко отозвался, опустил полотенце в таз и поднялся, чтобы открыть дверь.
Рядом с ним, казалось, всё ещё витал тот холодный, едва уловимый древесный аромат, переплетённый с тонким запахом цветов. Этот запах вместе с прохладным воздухом просачивался сквозь одежду, касаясь обнажённой кожи Цзян Шэна. Тонкая, пропитанная потом рубашка больше не служила преградой — этот аромат, словно паутина, окутывал его со всех сторон.
Цзян Шэн не сдержался и коснулся тыльной стороной ладони щеки.
Горячо.
Затем коснулся шеи.
Тоже… горячо.
Пальцы медленно скользнули вниз, юноша тяжело выдохнул, и его кадык судорожно дернулся.
Краснеть из-за первой любви, да ещё и из-за того, что он привиделся во сне — это ведь… не позорно, правда?
Должно быть, нет.
Чао Юй, едва войдя в гостиную, сразу увидел понурого юношу. На Цзян Шэне были грязные шорты и футболка, но даже сквозь них проглядывали широкие плечи, красивые линии спины, рельефные мышцы и стройные, крепкие ноги. Пропорции были безупречны. Хотя Цзян Шэн был не в его вкусе, нельзя было не признать, что внешность и фигура у парня — просто загляденье.
— Добрый вечер, Сяо Цзян, — мягко улыбнулся Чао Юй.
Цзян Шэн машинально поднял голову, и перед его глазами возникло красивое, утончённое лицо Чао Юя. Он уже собирался поздороваться, как вдруг в поле зрения вошёл Чао Янь. Его лицо было настолько ослепительно прекрасным, что он напоминал полную луну в тёмную ночь — луну, окружённую цветами, с какой-то особенной, возвышенной и безмятежной красотой.
— …Добрый вечер, — Цзян Шэн отчего-то занервничал и едва не прикусил язык.
Чао Юй мельком взглянул на грязную, розоватую воду в тазу, а затем перевёл взгляд на влажные руки брата. В душе он невольно удивился: надо же, А-Янь теперь совсем не брезгует.
Присев рядом с Цзян Шэном, Чао Юй взял его за руку, чтобы осмотреть рану, и нахмурился:
— Рана глубокая, придётся наложить пару швов. Сначала обработаю, потом сделаю анестезию.
Чао Янь, стоявший рядом, перевёл взгляд с чёткого профиля Цзян Шэна на его повреждённую руку:
— Снимай одежду.
*Щёлк. Щёлк.*
Раздался звук, словно что-то треснуло — причём дважды.
Цзян Шэн и Чао Юй одновременно уставились на Чао Яня с одинаковым выражением шока на лицах.
— Мне… раздеться?!
— Ему… раздеться? Неуместно как-то, я ведь здесь!
Чао Янь с непроницаемым лицом слегка склонил голову. Никаких лишних эмоций, голос прозвучал холодно и безразлично:
— Нужно проверить, нет ли на теле синяков.
Чао Юй был врачом, так что осмотр был делом обычным. Но в нынешней ситуации Цзян Шэн просто не мог снять эту одежду.
— Может, дождёмся завтрашнего дня? Я схожу в больницу, сделаю снимок, — предложил Цзян Шэн.
Чао Янь опустил ресницы, и в его холодных, прекрасных глазах мелькнула едва заметная усмешка:
— Разве ты не говорил, что идти в больницу — плохая примета? А теперь вдруг стало можно?
Цзян Шэн моргнул, чувствуя себя неловко:
— Да так, сойдёт.
Чао Юй не знал, что произошло до его прихода, но, глядя на них, понял, что ничего критичного. Вот только брат его… почему он так издевается над парнем? Цзян Шэн ещё так молод, его нужно беречь.
— Ты подрался? Судя по ране, противник был жесток. Всё-таки стоит показаться врачам, — Чао Юй посмотрел на брата, и в его мягком взгляде проскользнула ирония. — Я прав, А-Янь?
Чао Янь задержал взгляд на лице Цзян Шэна, затем медленно отвернулся и коротко ответил.
После того как рану обработали и ввели анестезию, Чао Юй приготовился шить. В этот момент Чао Янь внезапно сел рядом с Цзян Шэном, обнял его и начал похлопывать по спине.
Чао Юй замер, не зная, то ли шить, то ли просто смотреть. Цзян Шэн тоже остолбенел. Температура тела, которая только начала падать, снова подскочила — будто его заживо жарили на огне.
Черт!
Как же это, мать его, позорно!
От одного лишь объятия Чао Яня его ноги стали ватными, а всё тело прошило током.
В гостиной воцарилась тишина, пока виновник этого замешательства не произнёс небрежно:
— Брат, шей.
Чао Юй пришёл в себя и, стараясь ни на что не отвлекаться, принялся за работу. А Цзян Шэн, словно тигр, у которого вырвали клыки и когти, покорно и послушно прильнул к груди Чао Яня.
Чао Янь, глядя на то, как накладывают швы, тихо спросил:
— Больно?
Мозг Цзян Шэна всё ещё был в состоянии глубокого зависания. Секунд пять он молчал, а потом машинально ответил, что не больно. Анестезия действовала, боли он действительно не чувствовал.
Чао Янь не ожидал, что этот вечно шумный Цзян Шэн сейчас будет выглядеть таким глупым. Он медленно поднял руку и коснулся влажных волос юноши. Липкий пот, запах крови и пыли, исходящие от парня, вызвали в душе мужчины странное беспокойство.
— Всё хорошо, не бойся…
Эти два тихих слова чуть не остановили сердце Цзян Шэна. Он затих в объятиях Чао Яня, словно парализованный — казалось, у него отказал не только мозг, но и всё тело.
Закончив со швами, Чао Юй поднял глаза. Красивый, дерзкий парень в объятиях его брата напоминал брошенного большого пса, которого подобрали на улице. Весь в грязи, боится даже пошевелиться, опасаясь, что его снова выбросят.
— Готово. Старайся не мочить, и в ближайшие дни следи за питанием.
Цзян Шэн, наблюдая, как Чао Юй собирает инструменты, с трудом выбрался из объятий Чао Яня. В конце концов, миссию никто не отменял, а Чао-второго нужно спасать.
— Доктор Чао, можно добавить вас в WeChat?
Произнося это, Цзян Шэн горько жалел. Знал бы — позволил бы Чао Яню подержать себя подольше. В конце концов, в его объятиях можно было и поговорить. Такая прекрасная гавань — и так быстро исчезла! Исчезла!
Чао Юй с лёгким недоумением посмотрел на Цзян Шэна, а затем на Чао Яня. Увидев, что брат молчит, он понял это как молчаливое согласие и с улыбкой достал телефон.
Добавив контакт, Чао Юй собрался уходить. Чао Янь вышел проводить его.
Братья стояли друг напротив друга. Чао Янь был на три-четыре сантиметра выше, его лицо было ослепительно красивым, напоминая ядовитый цветок из глубины густого леса — яркий и опасный. Чао Юй же выглядел мягким и утончённым, словно тёплый весенний ветерок, скользящий по утреннему бамбуковому лесу.
Их взгляды встретились. Вспомнив, что произошло минуту назад, Чао Юй с усмешкой прошептал:
— Даже чтобы зашить рану, нужно обнимать и утешать? Ты что, всерьёз влюбился?
http://bllate.org/book/23698/2634571
Готово:
