— «Я есть я», первая сцена, дубль первый, экшен!
С хлопком хлопушки, опущенной работником сцены, оба актёра в объективе камеры мгновенно вошли в нужный эмоциональный настрой, особенно отчётливо это проявилось в высокомерном и нетерпеливом выражении лица Цун Цзяяня.
— Предупреждаю тебя, сделай так, чтобы в школе никто не узнал, что ты, этот ничтожный побочный сын, имеешь хоть какое-то отношение ко мне! — Четвёртый мужской персонаж в исполнении Цун Цзяяня свысока посмотрел на собеседника и недобро предупредил: — Побочный сын должен вести себя как побочный сын, не питай несбыточных иллюзий и не думай, что раз ты переступил порог моего дома, то сразу стал господином.
При этом в мыслях он думал: «Поистине любимый сынок автора».
В отличие от агрессивной внешности Цун Цзяяня, внешность Шэнь Юя можно было полностью описать самыми свежими и чистейшими прекрасными словами — это был эталонный образ белой луны. Лицо размером с ладонь, мягкие черты лица и невинные миндалевидные глаза.
В первоисточнике это часто описывалось сочными красками: чудесное утро после того, как два главных героя определились со своими отношениями; из-за бурной и страстной ночи Шэнь Юю на следующий день нужно было вставать на работу, и он под уговоры главного героя Фу Чжэнъя открывал свои круглые, похожие на бемби глаза, капризно прося ещё немного поспать. Эта послушная и липкая нежность, столь отличная от уверенной и чарующей атмосферы на работе, заставляла главного героя Фу Чжэнъя буквально гореть желанием прижать его к постели и оставаться с ним там вечно.
Цун Цзяянь мысленно потел от неловкости: действительно, классический троп из сладкого любовного романа.
В отличие от главных героев с трагичным прошлым, автор даровала Шэнь Юю абсолютно всё самое прекрасное.
Хотя его семья была лишь зажиточным средством, родители души в нём не чаяли, а жизнь и учёба с самого детства складывались на редкость гладко. Повзрослев, он едва успел окончить учебу, как сразу вошёл в индустрию развлечений, а первая же роль принесла ему оглушительную популярность.
Если и говорить о единственной неприятности, так это то, что он сначала влюбился в главного героя номер один, а в дальнейшем ему ещё предстояло столкнуться с неодобрением со стороны так называемой злой свекрови.
Стоявший напротив Шэнь Юй спокойно и холодно ответил:
— Не переживай, я никому не позволю узнать. Мне даром не нужен тот статус молодого господина, о котором ты говоришь.
— Ого, да ты у нас гордец! А болтать языком каждый горазд. Раз такой смелый — съезжай отсюда, а не цепляйся за жизнь здесь, как паразит.
В глазах Цун Цзяяня промелькнул зловещий блеск.
Персонажа, которого Цун Цзяянь играл в этой драме, звали Хэ Пин, и он доводился единокровным братом Линь Цзыаню, которого играл Шэнь Юй.
История была донельзя банальной и мелодраматичной: мать Линь Цзыаня была первой любовью отца Хэ Пина, но когда она забеременела, тот закрутил с дочерью богатого семейства и стал зятем, пришедшим в примаки.Она тайком родила Линь Цзыана и воспитывала его в одиночку. Все эти долгие годы, как бы ни было тяжело, стиснув зубы, она продолжала держаться.
Только вот беда не приходит одна: у матери Линь Цзыана диагностировали рак, жить ей оставалось совсем недолго. Совсем отчаявшись, она обратилась к отцу Хэ Пина.
После этого Линь Цзыан — под истерические вопли матери Хэ Пина — переехал жить в дом Хэ Пина и перевёлся в ту же старшую школу, где учился Хэ Пин.
— Я съеду, — в глазах Линь Цзыана стояло полное спокойствие, он ни во что не ставил предупреждение Хэ Пина.
— Смотри не бросай слов на ветер. Предупреждаю тебя: здешние мажоры очень любят развлекаться с новичками, — сказав это и предвкушая, как кто-нибудь хорошенько проучит Линь Цзыана, он в прекрасном настроении, посвистывая, вышел из школьного угла.
Линь Цзыан нахмурился и уставился туда, где скрылся Хэ Пин.
— Отлично, снято! Готовимся к следующей сцене, — прозвучал голос режиссера, и сотрудники съемочной группы засуетились.
Второй режиссер сначала взглянул на запись на мониторе, а затем перевел взгляд вперед — на Цун Цзяяня, который с улыбкой слушал щебетание Ми Сяошуан. Потрясенный, он сказал режиссеру:
— Не ожидал, что Цун Цзяянь так сильно спрогрессирует. Играет так, будто это совершенно другой человек! Я уж думал, мы сегодня и вовсе не справимся с задачей.
Режиссер тоже смотрел на Цун Цзяяня. Потягивая сигарету, он воздержался от оценок и лишь отдал приказание:
— Готовьтесь к следующей сцене.
— Цзяян-гэ, ты только что был так крут! Хэ Пин просто красавчик, а-а-а-а-а! — Ми Сяошуан строила из себя безумную фанатку.
— Сяошуан, ты что, пришла в шоу-бизнес только ради того, чтобы глазеть на красавцев и красавиц? — Цун Цзяянь наконец оздичил вопрос, который давно не давал ему покоя: эта девчонка изо дня в день кем-то восхищалась.
Ми Сяошуан закивала с усердием мельника, толкущего зерно, и с гордым видом заявила:
— Для людей еда — это всё, а привлекательная внешность — духовная пища для меня, Ми Сяошуан. Я безумно люблю эту работу!
Глядя на то, как у Ми Сяошуан горят глаза, Цун Цзяянь словно увидел тех фанаток из интернета, которые до хрипоты рассыпаются в хвалебных одах ради красоты своих кумиров.
— Ладно, пошли готовиться. Возможно, уже скоро Хэ Пин перестанет тебе нравиться, — следующая сцена изображала подлинный школьный буллинг.
— Внешность превыше всего, каким бы он ни был, Хэ Пин все равно красавчик.— Каким бы красивым ни был человек, школьный буллинг непростителен. Ошибки нельзя оправдывать смазливой мордашкой, — поправил Ми Сяошуан Цун Цзяянь.
— Я же знаю! Хотя так и говорят, но я всё равно умею отличать одно от другого. Занимающиеся школьным буллингом — просто отбросы общества.
Голоса обоих постепенно затихли вдали...
Шэнь Юй и его помощница тоже услышали слова Ми Сяошуан. Помощница Чжоу Тин, раскрывая над Шэнь Юем зонт, озадаченно произнесла:
— Этот Цун Цзяянь и правда сильно вырос над собой, раньше его игру было просто невозможно смотреть. Интересно, в этот раз дело в том, что...
— Занимайся своими делами и не обсуждай других людей попусту, — Шэнь Юй посмотрел на Цун Цзяяня так же, как Хэ Пин, прерывая слова Чжоу Тин. — Пойдём тоже готовиться.
— Но... — Чжоу Тин хотела сказать что-то еще, но Шэнь Юй молча направился прямиком в гримерку.
Необходимые для съемок декорации в основном уже были возведены, стоило лишь выставить правильный угол съемки, как можно было сразу переходить к следующей сцене.
По щелчку хлопушки ассистента режиссера официально началась съемка второй дуэли первой сцены.
Школьный буллинг, вполне предсказуемо, происходил в туалете, где не было камер.
Хэ Пин во главе компании хулиганов после уроков хитростью запер Линь Цзыана в туалетной кабинке, заперев дверь.
— Я же говорил: никому не говорить о наших отношениях, а что за слухи сейчас ходят по всей школе, а? — Хэ Пин с мрачным выражением лица смотрел на Линь Цзыана, который, получив удар в живот, согнувшись, осел у умывальника в туалете; в руке у него была занесена кружка с водой, которую передал подельник.
— Я ничего не...
Не успел Линь Цзыан договорить, как вода сверху хлынула ему на голову.
— Не думай, что сможешь стать фениксом, только пристроившись к Чжоу Шуюню. А если он узнает, что ты — внебрачный ребенок...
Хэ Пин вдруг что-то вспомнил, с улыбкой наклонил голову и дьявольским голосом произнес, обращаясь к Линь Цзыану:
— Нет, погоди, он ведь уже наверняка знает. Он что, не рассказывал тебе, что его собственная мать покончила с собой из-за того, что любовница отца заявилась к ним беременной? Похоже, мне даже не придется из добрых побуждений помогать тебе все объяснять.
Чжоу Шуюнь был главным героем этой драмы, истинной парой Линь Цзыана.
Линь Цзыан, словно услышав нечто ужасное, широко распахнул глаза; зрачки его сузились. Он не мог поверить: если то, о чем говорит Хэ Пин, правда, неужели он теперь навсегда потеряет Чжоу Шуюня?
Чжоу Шуюнь был для Линь Цзыана единственным утешением в этом незнакомом месте, а возможность видеться с ним каждый день — единственным смыслом открывать глаза по утрам после того, как мать скончалась, не вынеся мучений тяжелой болезни.
— О~, так ты и правда любишь Чжоу Шуюня? Разве ты не знаешь, что у него есть невеста? — глядя на потрясенного Линь Цзыана, Хэ Пин вмиг стер с лица зловещее выражение и посмотрел на него с еще большим злорадством и непостижимой улыбкой.
От улыбки на его лице кровь стыла в жилах, а мир Линь Цзыана в одно мгновение превратился в выжженную пустыню.
— Я... — Шэнь Юй посмотрел на Цун Цзяяня, воплотившегося, казалось, в самого настоящего демона в человеческом обличье, и вдруг забыл слова роли.
— Стоп! Линь Цзыан, здесь давай сначала, нужно произнести текст, начинай со слов Хэ Пина, — заметив замешательство Шэнь Юя, режиссер тут же скомандовал пересъемку. И одновременно позвал актера, играющего соседа по парте Шэнь Юя, приготовиться к выходу.
— Мотор!
— О~, так ты и правда любишь Чжоу Шуюня? Разве ты не знаешь, что у него есть невеста? — Реплика Цун Цзяяня звучала четко и эмоционально, словно ядовитая змея, вползающая в сердце Линь Цзыана. — Хочешь пойти по стопам своей мамочки и стать шалавой-любовницей?
— Моя мама не любовница! — Мама была для Линь Цзыана абсолютным табу, переступать которое не дозволялось никому.
— Бах-бах-бах! — снаружи вдруг раздался стук.
Хэ Пин бросил взгляд на дверь, швырнул пустой таз на пол, вытер руки, позвал нескольких хулиганов и отворил дверь.
Увидев на пороге соседа по парте Линь Цзыана, Хэ Пин предупреждающим тоном бросил:
— Не хочу, чтобы сегодняшний инцидент дошел до учителя, ты ведь знаешь, как поступить.
С этими словами он, даже не дожидаясь ответа, удалился со своей свитой.
Сосед Линь Цзыана явно страшно боялся Хэ Пина — он опустил голову и не смел произнести ни звука.
— Хорошо, стоп. — Камера развернулась, обозначая окончание сегодняшней смены Цун Цзяяня.
Как только прозвучала команда, Чжоу Тин тут же подбежала к Шэнь Юю с полотенцем, и они поспешно направились в гримерку.
Времени уже прошло немало, солнце вот-вот должно было скрыться за горизонтом.
Цун Цзяянь тоже собирался возвращаться вместе с Сяошуан.
Внезапно съемочная группа зашумела. Цун Цзяянь обернулся и увидел возвышающегося среди толпы мужчину.
http://bllate.org/book/23710/2641221