— Негодный сын! Как я мог породить такое позорище, порочащее честь семьи? Бейте! Бейте изо всех сил, пока дух не испустите!
В заднем дворе усадьбы глава клана Гу, Гу Цэ, сверлил взглядом Гу Сэ — сына своей наложницы, стоявшего перед ним на коленях. Лицо Гу Цэ, обрюзгшее и багровое, исказилось от ярости, с губ летели брызги слюны. Казалось, он готов был растерзать парня на куски, лишь бы смыть позор со своего имени.
По его знаку двое слуг, вооруженных тяжелыми палками, повалили юношу на землю и начали безжалостно избивать. Гу Сэ глухо застонал, впился зубами в нижнюю губу, но не издал ни звука.
Гу Цэ с отвращением взглянул на упрямца, а затем перевел взгляд на его мать, стоявшую на коленях рядом.
— Посмотри, какого сына ты родила! Сплошь никчемная порода!
Мать Гу Сэ, заливаясь слезами, в страхе опустила голову и робко взглянула на хозяина.
— Да, да, это моя вина, господин. Я плохо воспитала молодого господина, заставила вас краснеть от стыда…
Ее тело мелко дрожало, словно перед ней стоял не человек, а кровожадный демон. Мать Гу Сэ была бывшей служанкой главной жены, и однажды, в пьяном угаре, глава клана обесчестил ее, что привело к появлению на свет этого ребенка. Лишь кровное родство позволило ей под защитой господина вырастить свое единственное утешение. Но кто бы мог подумать… этот тонкий, изящный юноша, подобный нежному нефриту, оказался склонен к мужской любви. Для хозяина это стало ударом, но для нее — верной погибелью.
Гу Сэ с детства привык, что даже собственная мать вынуждена называть его «молодой господин» из-за своего низкого положения. Раньше он лишь чувствовал, как эти слова ранят сердце, но смирялся. Однако сейчас, в этот страшный миг, эта формальность окончательно разбила остатки его душевного тепла. Он чувствовал себя так, будто провалился в ледяной погреб посреди зимы.
Отец… ведь это его мать, как он может позволять ей так унижаться перед ним?
Слезы Гу Сэ смешались с кровью, капающей с его губ. Вместе с ними на землю падали и его последние надежды, его привязанность к этому миру. Казалось, после этого дня он прозрел, и сердце его окончательно остыло.
Гу Цэ бросил презрительный взгляд на мать Гу Сэ и взмахнул рукавом.
— Презренная тварь! Если сын не обучен — виновата мать. Ее тоже бейте! Бейте до смерти, чтобы не позорила меня!
Бросив эти жестокие слова, он развернулся и ушел. Мать Гу Сэ, набравшись храбрости, бросилась вслед и вцепилась в его полы.
— Господин, умоляю, сжальтесь! Пусть я умру, но ведь Сэ — плоть и кровь клана Гу, ваш сын! Прошу, пощадите его! Наверное, на него повлияла дурная компания, он еще мал, если его наставить на путь истинный…
Она рыдала, умоляя за своего несчастного ребенка. Она знала, что хозяин не остановится, пока не убьет их обоих. Ей было не жаль своей жизни, но она не могла позволить погибнуть сыну. Пусть даже он сбился с пути, он был частью ее самой. К тому же, ему всего шестнадцать.
Гу Цэ с отвращением оттолкнул ее и рявкнул на слуг:
— Чего застыли? Бейте! Или хотите составить им компанию?
Один из слуг, нехотя замахнувшись, опустил палку на женщину. Та упала рядом с сыном, продолжая молить о пощаде.
— Господин, умоляю, пощадите Сэ…
Видя, как сознание сына начинает меркнуть, она чувствовала, как ее сердце разрывается на части. Гу Сэ, едва удерживаясь на грани забытья, дрожащей окровавленной рукой потянулся к матери.
— Матушка, не проси его. Если бы он был моим настоящим отцом, разве мог бы он быть так жесток? А если нет, то и просить не о чем. Жизнь и смерть предопределены судьбой. Жаль лишь одного — я не успел отплатить вам сыновним долгом. Если будет перерождение, я снова хочу быть вашим сыном!
От этих слов мать зарыдала еще горше. В ней боролись вина и невыносимая боль. Она качала головой.
— Нет, Сэ… Если будет другая жизнь, я прошу тебя — не становись больше моим ребенком. И не встречай меня. Я не достойна!
Даже слуги, видя эту сцену, замерли, забыв о своей работе. Но Гу Цэ лишь насмешливо хмыкнул.
— Хорошо сказано! Ты действительно не мой сын! Как я мог произвести на свет такое уродство? Бейте! А когда подохнут — бросьте в реку за городом, пусть рыбы кормятся!
Он с силой вырвал полу халата из рук женщины и ушел. У него было достаточно детей, и потеря одного сына от наложницы была для него не важнее гибели домашнего скота.
Мать Гу Сэ в отчаянии закрыла глаза. Гу Сэ же ощутил странное облегчение. Он долго смотрел на руку матери, которую все еще держал.
— Матушка, я не оправдал ваших ожиданий, я принес вам беду, — тихо прошептал он.
Это был первый раз, когда он назвал ее мамой, и это слово показалось ему таким родным.
Слуги в растерянности смотрели на них. Они не понимали, как можно быть настолько бессердечным к собственной крови. Мать Гу Сэ подняла голову и долго, с нежностью смотрела на сына. Даже в крови и грязи он казался ей прекрасным, с лицом, словно одухотворенным небесами.
— Это все моя вина, — прошептала она, касаясь его щеки. — Я родила тебя, но не смогла вырастить, защитить и полюбить. Если бы время можно было повернуть вспять, я бы предпочла не рожать тебя вовсе…
Гу Сэ вздрогнул. Его сердце пронзила острая боль.
— Матушка… — он с удивлением посмотрел на нее. — Значит, и ты ненавидишь меня такого?
Она убрала руку.
— Я не ненавижу тебя. Кем бы ты ни был, ты мой ребенок. Если у тебя будет шанс выжить, Сэ, ты должен жить!
Гу Сэ замер. Сможет ли он выжить? И ради чего?
Перед глазами внезапно всплыла сцена в частной школе, где он признался в своих чувствах Чжан Цзиню, своему единственному другу, с которым они были неразлучны. Он и сам не понимал, что на него нашло, почему ему вдруг захотелось прожить с ним всю жизнь.
Это было под цветущей вишней. Подул ветер, осыпая их лепестками. Момент был идеален, и он вдруг сказал:
— А-Цзинь, кажется… я люблю тебя.
Чжан Цзинь тогда застыл, а потом неловко рассмеялся:
— Сэ, перестань шутить! — и в смятении убежал.
А через полдня об этом знала вся школа. Слухи дошли и до главы клана Гу. Для него, человека, дорожащего своей репутацией, это стало последней каплей. И Гу Сэ, некогда бывший бельмом на глазу, превратился в заклятого врага, от которого нужно было избавиться раз и навсегда.
http://bllate.org/book/23721/2648115
Готово:
