Готовый перевод The Transmigrated Wealthy Son-in-Law / Зять, который перевернул мир: Глава 11

Глядя на то, как Чэнь Сюй оказался в дураках, Бай Гуйхуа почувствовала невероятное удовлетворение.

Не зря говорят, что у собственного зятя всегда найдутся способы решить проблему!

Чэнь Сюй постарался взять себя в руки:

— Если вы начнете всё это раздувать, репутации Фан Хуая это тоже не пойдет на пользу.

— Не утруждайте себя заботой о нас! — Чжао Юньчуань взял Фан Хуая за руку и слегка помахал ею перед лицом Чэнь Сюя. — Видите? Мы скоро женимся. Так что либо вы возвращаете деньги, либо мы продолжим нашу «рекламную кампанию». Нам, босым, нечего бояться, так что мы не против и дальше рассказывать о вас людям.

Окружающие тоже начали перешептываться:

— Семья Чэнь ведет себя не по-людски. Семья Фан то и дело приносила им то курицу, то кролика. Я лично видел это не один раз.

— И я видел!

— А вы помните, как госпожа Чэнь заболела? Я помогал везти её в лечебницу в городе, так даже деньги на лекарства дала тетушка Гуйхуа. Как думаете, сколько она выложила?

— И сколько же?

— Один лян и пять цяней!

Толпа ахнула.

— Так много?

— Еще бы! Лекарь тогда и иглоукалывание делал, и выписал несколько рецептов для укрепления организма.

— Неудивительно, что так дорого!

— Видимо, именно про таких, как этот Чэнь Сюй, сказители говорят — бессердечный негодяй.

Кто-то из толпы внезапно сплюнул на землю:

— Тьфу! Еще называет себя ученым, только позорит всех грамотных людей!

Чэнь Сюй покраснел до корней волос. Он метил в чиновники и высокопоставленные лица, поэтому не мог позволить, чтобы его репутация была запятнана. Стиснув зубы, он выдавил:

— Говорите, сколько?

Бай Гуйхуа ответила:

— Двадцать лянов!

Чэнь Сюй почувствовал, как сердце обливается кровью:

— Так много?

— Если считаете, что это много, я могу остаться здесь и продолжить наш разговор по душам.

— Не нужно! Я сейчас же пойду домой за деньгами!

Бай Гуйхуа всё ещё сомневалась:

— А если вы сбежите? Мы пойдем с вами!

Чэнь Сюй в ярости взмахнул рукавами и едва не пошатнулся:

— Я человек ученый! Разве может ученый нарушить свое слово?

— Ха-ха-ха… — в толпе раздался насмешливый хохот. — Ученик Чэнь, вы сами-то верите в свои слова?

Вся толпа шумной ватагой направилась к дому семьи Чэнь. Чжао Юньчуань пригласил всех желающих посмотреть на продолжение представления, и вскоре тесный дворик оказался забит битком.

— Ждите здесь, я сейчас вернусь! — бросил Чэнь Сюй, зашел в дом и захлопнул дверь.

Вскоре оттуда донеслись крики и ругань. Люди замолчали, навострив уши.

— Бессовестные вы твари! Они сами добровольно отдавали эти вещи, с какой стати мы должны возвращать деньги?! — Госпожа Чэнь резко вскочила с кана, но от жары и нервов у неё потемнело в глазах, и она едва не упала в обморок. — Скажи этой своре, что денег нет, а если хотят — пусть забирают мою жизнь! Двадцать лянов — это же половина моей жизни, у-у-у… — И она разразилась грязной бранью, не стесняясь в выражениях.

Чэнь Сюя, который и так был на взводе, это окончательно вывело из себя:

— Какая вульгарность!

Из дома доносились нескончаемые вопли и звон разбиваемой посуды. Спустя полчаса Чэнь Сюй вышел наружу и отдал Бай Гуйхуа двадцать лянов. Он выглядел крайне жалко: волосы растрепаны, одежда измята, на лице кровавые царапины.

Следом выбежала госпожа Чэнь, плюхнулась на порог и, хлопая себя по бедрам, завыла:

— Совести у вас нет! Обижаете сирот и вдов! Чтоб у вас сыновья родились без заднего прохода, а дочки…

Не успела она договорить, как Бай Гуйхуа подскочила к ней и отвесила звонкую пощечину. Женщину от удара повело, и если бы её не удержали, Бай Гуйхуа продолжила бы экзекуцию. Она сплюнула госпоже Чэнь под ноги:

— Тьфу! Еще слово скажешь — я тебе рот порву, ясно?!

Чэнь Сюй стоял в стороне и молчал. В конце концов, он был ученым человеком и не собирался участвовать в бабских драках.

Фан Хуай внезапно посмотрел на расходящуюся толпу. Чжао Юньчуань сжал его ладонь:

— Что случилось?

— Ничего… — возможно, ему просто показалось.

Бай Гуйхуа была очень довольна своим зятем и всю дорогу не переставала его нахваливать. Чжао Юньчуань отвечал любезностями, и вскоре Бай Гуйхуа сияла от радости.

— Вчера Хуай-гэ специально приберег дикого фазана, вернусь — сварю тебе суп.

Вскоре после обеда староста деревни вместе со своей семьей и Тянь Сяоху пришел просить о принятии в крестные. Чжао Юньчуань не знал тонкостей этого обряда, но благодаря Бай Гуйхуа всё прошло гладко, и две семьи с радостью породнились.

Фан Дашань тоже был доволен. С тех пор как он повредил ногу, он давно не чувствовал себя так хорошо. Глядя на Чжао Юньчуаня, он довольно улыбался. Неплохо, совсем неплохо! Парень умеет постоять за своих… Хуай-гэ с ним точно не пропадет.

Внезапно Чжао Юньчуань опустился на колени перед Фан Дашанем и Бай Гуйхуа. Фан Дашань отпрянул, не понимая, что происходит:

— Ты что это? У мужчины колени — это золото, я не могу принять такой поклон!

— Вы заслуживаете этого! — Чжао Юньчуань больше не выглядел как бездельник. Его лицо стало серьезным и решительным. — Мы преклоняем колени перед Небом, Землей и родителями. Вы — отец Хуай-гэ, а значит, и мой отец.

Фан Дашань насторожился:

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу жениться на Хуай-гэ!

Фан Дашань закашлялся. Он знал, что Чжао Юньчуань не против стать зятем-примаком, но чтобы он этим так гордился…

Чжао Юньчуань продолжал:

— Я всем сердцем люблю Хуай-гэ. Он тот, с кем я хочу пройти весь жизненный путь. В богатстве и бедности, в болезни и здравии — я буду любить его и почитать, пока смерть не разлучит нас!

Каждое слово звучало твердо и искренне. Даже такой грубый человек, как Фан Дашань, был тронут, а у Бай Гуйхуа и Фан Хуая на глазах выступили слезы.

— Хуай-гэ не такой красивый, как другие юноши, и родинка у него бледная… — начал было Фан Дашань.

Бай Гуйхуа недовольно толкнула его в бок:

— Что ты мелешь?

Фан Дашань посмотрел на неё:

— Неприятные вещи нужно говорить сразу. Ты думаешь, если молчать, проблем не будет? Уж лучше сейчас всё прояснить, чем потом в доме будет вечный скандал.

Чжао Юньчуань почувствовал, как сердце сжалось от жалости к Хуай-гэ. Разве это не своего рода скрытое давление?

Фан Хуай нервно теребил пальцы, закусив губу, и не смел поднять глаз.

Чжао Юньчуань перевел взгляд на него, и голос его вновь зазвучал уверенно:

— Я считаю, что Хуай-гэ — самый лучший Сяогэр в мире. Я сейчас не пытаюсь льстить, чтобы понравиться вам, это мои самые искренние чувства.

Бай Гуйхуа подхватила:

— Я тоже считаю, что мой Хуай-гэ — самый лучший на свете!

Своего ребенка всегда жалко… Даже если у него есть недостатки, для родителей он всегда на первом месте.

— Хорошо, хорошо… — Фан Дашань улыбнулся. — Наша капуста наконец-то дождалась своего поросенка! Я согласен на вашу свадьбу!

— Мама… — Фан Хуай робко посмотрел на неё.

— Я тоже согласна! Вставай скорее!

Чжао Юньчуань знал, насколько суровы нравы к таким, как Хуай-гэ, и сегодня уже наслушался достаточно сплетен за спиной. Нужно было как можно скорее узаконить их союз, чтобы заткнуть рты злопыхателям.

Семья собралась вместе, чтобы обсудить детали свадьбы. Чжао Юньчуань никогда не женился и тем более не становился зятем-примаком, поэтому опыта у него не было — он просто слушал всё, что говорила Бай Гуйхуа.

— Ладно, завтра я найду кого-нибудь, чтобы выбрать благоприятный день, а ты пока спокойно готовься стать женихом!

Чжао Юньчуань помолчал, а потом спросил:

— Сколько примерно денег нужно на свадьбу?

Бай Гуйхуа прикинула:

— Понадобится семь-восемь лянов. Но так как ты входишь в нашу семью, эти расходы берем на себя мы. К тому же… нам ещё нужно приготовить тебе выкуп. Как думаешь, сколько будет уместно?

— Это тоже по правилам?

Бай Гуйхуа кивнула, но в её глазах мелькнуло смущение. Семья у них была небогатая, а выкуп за зятя-примака обычно был немалым…

http://bllate.org/book/23730/2655212