Вчера вечером прилетел в Ханчжоу.
Июнь — сезон дождей, погода стоит тяжелая: влажность вперемешку с духотой.
Мэньюпин принес из гор охапку целебных трав, упаковал их и велел передать родителям, сказал, что отвар поможет избавиться от сырости и жара в организме.
За окном моросит дождь, духота — это полбеды, а вот планы погулять с родителями пришлось отложить.
Последние два года я часто бываю дома, иногда привожу Панцзы и Мэньюпина, мы остаемся погостить на недельку.
Утром, когда мы завтракали, Панцзы позвонил по видеосвязи. Мэньюпин стоял у него за спиной. Мы обменялись взглядами, он быстро окинул меня оценивающим взором, затем перевел взгляд на моих родителей и кивнул, здороваясь.
Родители знают о моих отношениях с Мэньюпином. Никто из нас не стал ничего прояснять, они тоже не заговаривали об этом — в таких вещах естественный ход событий лучше всего.
Поздоровавшись, он отошел. Панцзы приволок кусок свиной кишки, собираясь приготовить ее в ледяном маринаде. Экран телефона маленький, он занял собой половину, так что я видел только, как Мэньюпин стоит у холодильника, а чем занимается — было не разобрать.
Панцзы нарезал кишки и протянул тарелку. Я только успел разглядеть лицо Мэньюпина, как вдруг во дворе раздался неистовый лай Сяо Маньгэ. Он резко бросил тарелку и выскочил наружу.
Следом за ним обернулся Панцзы. Казалось, он увидел что-то, от чего его лицо исказилось от ужаса, и он тоже бросился вон.
Я ничего не видел и занервничал:
— Панцзы! Что происходит?
Долгое время ответа не было.
Постепенно лай стих. Я позвал еще пару раз, и вскоре услышал шаги. В кадре появился запыхавшийся Панцзы.
— Что случилось?
Вид у Панцзы был странный: то ли плачет, то ли смеется. Помолчав, он сказал:
— Две плохие новости.
Я жестом показал, чтобы говорил быстрее.
Он указал на землю:
— Первая: только что приготовленная свиная кишка пропала.
— Да пошел ты, — выругался я. — Только не говори, что вторая новость — это то, что ты утром в туалете задницу не подтер.
Панцзы покачал головой и переключил камеру на основную, показывая двор.
Только тогда я увидел огромную яму, а вокруг — следы, похожие на глубокие царапины от когтей.
Я нахмурился:
— Где Сяо-гэ? Что это было?
— Сяо-гэ погнался за ними, — Панцзы вернул камеру в исходное положение. — Вторая новость: похоже, в этот раз целью были именно мы.
Мои мысли на мгновение спутались.
Панцзы продолжил:
— Еще вчера мне показалось странным. Там, где Сяо-гэ расклеил плакаты в нашем туалете, я от нечего делать заметил в углу стены дыру, заткнутую куском поролона, и выковырял его.
Меня передернуло от отвращения, я подумал: ну надо же, даже в туалете тебе неймется. А Панцзы продолжал:
— Знаешь, со стеной что-то не так. Через минуту оттуда высыпали сотни птиц, каждая меньше мухи. Я поймал несколько штук, глянул — а они исчезли. Я еще подумал: быть того не может, только что были сотни, куда они делись?
Глядя, как он брызжет слюной по ту сторону экрана, я не выдержал:
— Панцзы, ты больной?
— Да иди ты! Вон та яма во дворе, видишь? То, что было там, — это те же птицы, только в тысячи раз больше.
— Оу, — я наконец понял. — Ты хочешь сказать, что эти птицы пришли за тобой, потому что ты разорил их родовое гнездо?
— Ну, так тоже не скажешь, — Панцзы опустил голову, глядя на разбросанные по земле куски кишки, и о чем-то задумался.
Меня вдруг осенило, и я сказал:
— Подними руку.
Панцзы послушался, и мы оба остолбенели. Голос Панцзы дрогнул:
— Тяньчжэнь, похоже, в этот раз я и правда отправлюсь на тот свет раньше вас.
— На какой еще свет, — огрызнулся я, хотя внутри разливалась тревога.
Его ладонь почернела, чернота расползалась вверх по руке.
— Боги милостивы, боги милостивы, — Панцзы поднял с земли кишку и положил обратно на тарелку.
— Ты что делаешь?
Он ухмыльнулся:
— Раз уж помирать, решил хоть напоследок поесть чего-нибудь вкусного.
Я не стал с ним спорить и велел ждать, пока я куплю билет.
Завершив звонок, я сразу взял билет на ближайший рейс. По дороге отправил Мэньюпину несколько сообщений, спрашивая, что происходит.
Вскоре пришел ответ. Это был наш условный код, который мы использовали, если подозревали слежку.
Я расшифровал послание и внезапно осознал, что дело плохо.
Суть слов Мэньюпина сводилась к одному: здесь проблемы, не возвращайся.
http://bllate.org/book/23785/2685032
Готово:
