Готовый перевод Tomb Robber's Notes: Rain Village Fragments / Записки из Дождевой деревни: Осколки прошлого: Глава 4

В комнате воцарилась странная, гнетущая атмосфера.

Я перевел взгляд на Панцзы, тот буравил глазами Лю Сана, Лю Сан не сводил глаз с Мэньюпина, а Мэньюпин смотрел на меня.

После того недолгого обмена взглядами я уже не сомневался: слух у Лю Сана феноменальный. Должно быть, он ворвался сюда и начал на меня кричать, потому что больше не мог выносить звуки, с которыми мы громили железные кастрюли.

В нашем деле у каждого есть свой козырь. Кто-то полагается на острое зрение, кто-то на нюх, а кто-то на слух. Как у моего деда в свое время — он держал собак, ориентируясь на их чутье. Похоже, главное мастерство Лю Сана — это его уши.

Тишину нарушил я.

— Лю Сан, верно? — нарочито небрежно спросил я. — Что с твоим слухом?

— Наслушался всякой дряни, — огрызнулся тот.

— Эй, ты как разговариваешь? — Панцзы вышел из себя, схватил его за воротник и уже замахнулся, но Лю Сан просто обхватил голову руками и присел на корточки.

Действие трусливое, но эффективное: бить его в такой позе стало неудобно, и Панцзы ограничился тем, что с досадой пнул его по ноге.

— Ты когда-нибудь угомонишься? Что ты за дух такой привязчивый? Из-за какого-то чека стоило травить Пан-е? — Панцзы ткнул в меня пальцем и добавил: — У каждой беды есть виновник, все деньги теперь у него.

Лю Сан его проигнорировал, впившись взглядом в Мэньюпина. Панцзы подмигнул мне, намекая, что нужно быть начеку, а то уведут у меня из-под носа самое ценное. Я лишь усмехнулся про себя: Мэньюпин с его вечно отстраненным видом — это же ходячая глыба льда, кто вообще может его увести?

Видя, что Мэньюпин по-прежнему холоден, Лю Сан наконец соизволил кивнуть мне в знак приветствия. Я вернул ему телефон, и, обнаружив, что фотографии меня удалены, он тут же изменился в лице. И я сразу понял: это не притворство.

Но за годы скитаний я усвоил одно правило: меньше задавай вопросов. Поэтому я дернул Мэньюпина за рукав и прошептал ему на ухо:

— Сяо-гэ, кажется, этот парень и правда в меня влюблен.

Панцзы был прав: старый конь борозды не портит. Не прошло и трех минут, как Мэньюпин «расколол» Лю Сана, и тот выложил всё как на духу. Оказалось, он пришел по двум делам: служебному и личному.

— Так фото пресса — это личное? — язвительно уточнил Панцзы.

Лю Сан бросил взгляд на Мэньюпина, и его лицо необъяснимо залилось краской. Ого, да он еще и кокетничает! У меня внутри вспыхнуло непонятное раздражение.

Мэньюпин, будучи одной из сторон этого «личного дела», вообще не проявил интереса к разговору, прошел мимо нас и, усевшись на диван, включил телевизор. Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но одернул себя — ревновать в моем возрасте как-то глупо, тем более что Лю Сан фотографировал меня.

— Тогда зачем ты поставил мое фото на заставку? — выпалил я.

— Тебе какое дело?

Я отчетливо уловил на его лице проблеск довольства. И тут меня осенило. Как там сейчас говорят... точно, мужская конкуренция. Этот тип явно завидует, что я могу быть так близко к его кумиру, вот и поставил мою не самую удачную фотографию на заставку.

Заметив мою усмешку, Лю Сан вдруг снова взбесился:

— Тяньчжэнь, я не о себе пекусь, просто не мог бы ты дома следить за своим видом и хотя бы одеваться? Мой кумир ведь тоже здесь...

К концу фразы он сбавил тон, явно чувствуя себя неловко. Я отрезал, что это мой дом, а не его, и мне плевать, что он думает, после чего велел ему проваливать.

Но у Лю Сана оказалась кожа толщиной в броню. Он вытащил из-за двери деревянный ящик и уселся прямо рядом с Мэньюпином.

— Кумир, это просил передать У Эрбай.

— Второй дядя? — в один голос спросили мы с Панцзы. — Почему он не связался со мной напрямую?

Лю Сан не собирался давать нам объяснений. Он с подобострастием ждал, пока Мэньюпин откроет ящик, но тот, даже не взглянув, просто протянул его мне. Я вскинул брови, глядя на Лю Сана — тот буравил меня тяжелым взглядом и что-то бормотал себе под нос.

Ящик оказался тяжелым, я еле держал его, пока Панцзы не помог открыть крышку. Внутри лежал бронзовый сосуд, довольно крупный, сантиметров тридцать в высоту.

— Сосуд с птичьим узором периода Сражающихся царств. Бесценная вещь.

У Панцзы глаза полезли на лоб:

— Тяньчжэнь, посмотри внимательнее, оцени! Твой дядя дает жару, это что, приданое для тебя приготовил?

— Пошел ты, — я закатил глаза и присмотрелся к находке. — Форма этого сосуда не совсем типична для циньских изделий.

— Неужели эпоха Шан или Чжоу? — Панцзы чуть не захлебнулся слюной от восторга.

Я покачал головой:

— Нет, прошлой недели.

Панцзы тут же швырнул сосуд обратно Лю Сану.

— Ты проделал такой путь, чтобы привезти мне подделку? — спросил я.

Лю Сан даже не удостоил меня ответом:

— Вещь предназначена кумиру, а не тебе.

Я решил, что пора показать, кто здесь хозяин:

— Его вещи — это мои вещи. Я тут глава семьи.

Мэньюпин, сидевший на диване, на мгновение бросил на меня быстрый взгляд — мне показалось, уголки его губ едва заметно дрогнули, но когда Лю Сан обернулся, на лице Мэньюпина снова была ледяная маска.

Я был в отличном настроении и решил, что пора выпроваживать гостя:

— Вещь получили. Передай второму дяде, пусть найдет время и навестит нас.

— Ты его больше не увидишь, — Лю Сан поднялся, его голос прозвучал холодно.

Я понял его взгляд, и мой тон тоже стал жестким.

— Со вторым дядей что-то случилось?

— Он жив, — Лю Сан начал собирать сумку, на секунду замешкался и добавил: — Настоящий сосуд у него. Он впал в кому, и теперь только кумир может его спасти.

По словам Лю Сана, некоторое время назад второй дядя приобрел этот сосуд, и с того самого дня его начали мучить кошмары. Сначала он не мог вспомнить их содержание, потом периоды бодрствования становились все короче, пока три дня назад он окончательно не отключился.

Панцзы не выдержал и набросился на него:

— Ты же тварь последняя! Человек в коме уже несколько дней, а ты тут слоняешься и фотки делаешь? Это же человеческая жизнь! Ты хоть понимаешь, что натворил?!

— Время не имеет значения, — Лю Сан указал на свои уши. — Я слышал.

— Что ты там, мать твою, слышал? — перебил Панцзы.

— Звуки из глубины земли.

Лю Сан выглядел так, будто само воспоминание об этом причиняло ему боль.

— Тяньчжэнь, не слушай этот бред. Дай мне ночной горшок, я тебе тоже что-нибудь «услышу», — фыркнул Панцзы.

— Можешь не верить, — Лю Сан закатил глаза и вытащил из кармана жвачку.

— Хватит, — я приказал им замолчать и посмотрел на Лю Сана. — Продолжай.

Тот взглянул на меня, явно не привыкший подчиняться моим приказам.

— Сосуд с птичьим узором. Когда У Эрбай звал меня, он был еще в сознании. Я слышал это через стену.

Мэньюпин встал, поднял с пола ту самую подделку и, указав на сложный узор у основания, сказал:

— Это зашифрованная карта.

— Не зря он кумир, — Лю Сан расплылся в подобострастной улыбке и ткнул пальцем в рисунок: — Чтобы спасти вашего дядю, нужно идти сюда.

Панцзы хотел что-то сказать, но я перебил его, бросив ему телефон:

— Покупай билеты.

http://bllate.org/book/23785/2685035