Сяо Цзинвэнь намеревался задержаться до рассвета, но Янь Си всё подгонял его, требуя вернуться во дворец. Делать было нечего, пришлось уходить.
Уже на пороге резиденции Шаншу он щёлкнул пальцами. Из темноты бесшумно возник человек и опустился на колено:
— Какие будут указания, господин?
Сяо Цзинвэнь бросил на него равнодушный взгляд:
— Следи за ним пристально. Обо всём докладывай мне.
— Слушаюсь.
— Помни: докладывай о любых мелочах, особенно если это касается Мужун Син.
— Будет исполнено, господин.
Сяо Цзинвэнь довольно кивнул и исчез в ночи. Однако во дворец он не поехал, а направился в задний двор Павильона Юйлань — крупнейшего в столице заведения, где устраивали танцы и музыкальные представления.
Казалось, его здесь ждали: в комнате мерцали огни, а в жаровне ярко пылали угли. Сяо Цзинвэнь толкнул дверь и вошёл. Человек внутри, даже не подняв головы, произнёс:
— Ну как? Твой возлюбленный остался доволен?
Сяо Цзинвэнь замер, закрыл за собой дверь и подошёл ближе. Он сел напротив мужчины, который на вид казался совсем молодым, хотя на самом деле уже перешагнул шестидесятилетний рубеж.
— Дядя, откуда ты узнал, что я ходил к возлюбленному?
Цзи Ушан поднял глаза, закрыл книгу и улыбнулся:
— Зная твой характер, с чего бы тебе ломать голову, выпрашивая у меня снадобья, да ещё и самому вставать к плите, не спать полночи и таскаться с едой? Если не к возлюбленному, то я уж и не знаю, к кому. Говори, из какого дома эта барышня? Я хоть посмотрю, что за человек.
Сяо Цзинвэнь поджал тонкие губы:
— Это не барышня.
— Не барышня? — Цзи Ушан опешил. В голове промелькнула догадка, и он в ужасе расширил глаза. — Вэнь-эр, это невозможно! Как можно заглядываться на чужую жену? У вас всё равно не будет будущего, брось это немедленно!
Сяо Цзинвэнь помрачнел:
— Дядя, о чём ты думаешь?
— Не она? Ну и слава богу, а то я чуть жизни не лишился. — Цзи Ушан прижал руку к груди, но следующие слова племянника заставили его сердце пропустить удар.
— Это мужчина.
Цзи Ушан застыл. Прошло немало времени, прежде чем он смог взять себя в руки:
— Вэнь-эр, я уже стар, не пугай меня так, не шути.
Сяо Цзинвэнь молчал. Цзи Ушан, видя это, тоже на мгновение притих, а затем тяжело вздохнул:
— Ладно. У детей своя судьба, но ты хотя бы скажи, кто он, чтобы я мог посмотреть, что это за парень.
— Он... второй сын министра Чу, Янь Си. С тех пор как мы познакомились, он постоянно, осознанно или нет, помогает мне, даже во дворце хлопочет, чтобы мне жилось легче. — Говоря это, юноша невольно улыбнулся.
Цзи Ушан цокнул языком:
— Глядя на тебя, диву даёшься. Железное дерево зацвело — редкое зрелище. Раз так, давай я погадаю на вашу судьбу.
Сяо Цзинвэнь кивнул и назвал дату рождения Янь Си. Цзи Ушан достал черепаший панцирь и медные монеты, принявшись за ритуал. Сяо Цзинвэнь наблюдал за ним, чувствуя, как нарастает тревога.
Время шло, и вдруг на панцире появилась трещина. Цзи Ушан вгляделся в узор, и его лицо мгновенно изменилось, приняв суровое выражение. Сердце Сяо Цзинвэня подпрыгнуло:
— Дядя...
Цзи Ушан поднял на него взгляд и произнёс низким голосом:
— Вэнь-эр, вам на роду написано... быть несовместимыми. В этой жизни вам не суждено быть вместе.
Несовместимы, не суждено... Сяо Цзинвэнь сжал кулаки так, что побелели костяшки. Казалось, он только что сорвался с небес прямо в ледяную бездну ада. Пронзительная боль вновь кольнула сердце. Он мелко дрожал, лицо его побледнело, а в голосе послышалось отчаяние:
— Есть ли способ это изменить?
Цзи Ушан покачал головой:
— Вэнь-эр, лучше... расстанься с ним как можно скорее.
Расстаться? Как он может расстаться? Пути назад уже нет. Сяо Цзинвэнь, пытаясь скрыть дрожь в пальцах, напустил на себя невозмутимый вид:
— Дядя, я всегда считал, что судьба не предопределена небесами.
Цзи Ушан хотел что-то ответить, но Сяо Цзинвэнь резко перевёл тему:
— Через месяц, в день рождения императора, произойдёт знамение. Дядя, можешь воспользоваться этим случаем, чтобы выйти из тени. Уже поздно, мне пора во дворец.
Он поднялся и направился к выходу, но в спину ему донеслось:
— Ты забыл, кто я такой?
Сяо Цзинвэнь напрягся. Конечно, он не забыл. Клан Цзи — древний род прорицателей. В каждом поколении рождались дети с белоснежными волосами, обладавшие даром видеть прошлое и будущее. Обычно они скрывались от мира. Однако из-за того, что они слишком часто заглядывали в тайны небес, род Цзи был проклят: потомство угасало. Сорок лет назад их тайна была раскрыта, и клан уничтожили. Спаслись лишь двое: Цзи Ушан и мать Сяо Цзинвэня. Мать попала в чужую семью, а семнадцатилетний Цзи Ушан скрывался, сменив имя.
Мир считал, что род Цзи вымер, но никто не знал, что Цзи Ушан и был тем самым прорицателем с белыми волосами — его предшественник, зная о беде, приказал красить их в чёрный цвет. Двадцать лет назад, когда личность его матери вызвала подозрения, люди начали охоту на выживших. Так что слова Цзи Ушана не были пустой угрозой.
— Вэнь-эр, у вас не будет конца. Не упрямься, иначе лишь навлечёшь на себя беду: глубокие чувства не живут долго, а чрезмерный ум лишь причиняет боль.
Разве он не понимал этих простых истин? Но одна только мысль о том, что придётся насильно заставить этого человека уйти, причиняла Сяо Цзинвэню невыносимую боль. Если перерождение было дано ему лишь для того, чтобы осознать это, то какой в нём смысл? Сяо Цзинвэнь горько усмехнулся, в его смехе сквозила безнадёжность:
— Дядя, ты знаешь, почему я сейчас стою здесь?
В прошлой жизни, умирая, он всё ещё думал о Янь Си и не хотел его отпускать. Он верил, что переродился именно ради него. Заставить его отказаться? Проще убить.
Цзи Ушан смотрел на него, не произнося ни слова.
— Я уже однажды совершил ошибку, и ни за что не допущу её снова. — Юноша выпрямился, его взгляд стал тяжёлым и решительным. — Никто не сможет нас разлучить, даже сами небеса!
Он тяжёлой походкой вышел за дверь, не оглядываясь. Цзи Ушан тяжело вздохнул, склонившись над гадальными знаками, в надежде найти хоть какую-то лазейку.
***
После нескольких сильных снегопадов земля начала оттаивать, и сугробы стали оседать. В мгновение ока наступил день рождения императора Дун Ли.
Всё шло так же, как и в прошлой жизни. Император, решив, что обычные банкеты стали скучными, принял предложение наложницы Шу устроить весеннюю охоту в загородной резиденции.
В день отъезда все чиновники со своими семьями отправились в путь. Янь Си сидел в карете и то и дело выглядывал наружу. Его старший брат, красивый и статный, ехал верхом, вызывая восхищённые взгляды проходящих мимо служанок и девиц.
Янь Си, снедаемый завистью, недовольно проворчал:
— Брат, я тоже хочу на лошадь.
Чу Цзюньяо нахмурился:
— Не балуйся. Лекарь сказал, что ты простужен, тебе нельзя переохлаждаться. Если сядешь на коня и попадёшь под холодный ветер, снова сляжешь.
— Но я тепло оделся, со мной точно ничего не случится! — Янь Си похлопал себя по одежде и улыбнулся.
— Нет. Помнишь, полмесяца назад ты настоял на выходе, а вернулся с жаром и пролежал пластом?
Янь Си осёкся и притих. Он ведь просто хотел «засветиться» в ресторане, который открыла главная героиня, и заодно вкусно поесть, а в итоге случайно перебрал с алкоголем, устроил пьяный дебош и полчаса валялся в снегу вместе с героиней. Он почти не помнил, как вернулся домой, а когда очнулся, Лю Е сказал, что он прогорел в лихорадке целые сутки. С того дня отец и брат запретили ему выходить из дома.
Но он уже был на грани умопомешательства! Из-за этого слабого тела он жил как девица: кроме редких походов в Гоцзыцзянь, он постоянно сидел взаперти.
Янь Си жалобно посмотрел на брата:
— Ну хоть немного, совсем чуть-чуть!
Чу Цзюньяо насупился и решительно задёрнул занавеску:
— Ещё слово, и я прикажу отправить тебя обратно.
Янь Си испугался. Этого никак нельзя было допустить! Сегодня должен был произойти важный поворот сюжета: главную героиню по коварному замыслу старшей сестры Янь Си должны были завести в лесную чащу, где она столкнулась бы с тигром, а главный герой из-за козней сына наложницы Шу — попасть на территорию медведя. В панике героиня должна была наткнуться на героя, они бы вместе отбивались, а потом упали в пропасть. Там-то, помогая друг другу, они бы и сблизились. Этого нельзя было допустить, иначе сложность задания возрастёт.
— Ладно-ладно, брат, я не буду просить лошадь, только не отправляй меня домой!
Чу Цзюньяо, зная, что брат просто хочет развлечься, смягчился:
— Янь Си, не я запрещаю, я вынужден так поступать. Ты родился недоношенным, здоровье твоё слабое, а после того случая в озере — ледяная вода, ты пробыл там слишком долго — твоё тело совсем никуда не годится. Ты молод, тебе хочется играть, и я не должен был бы тебя ограничивать, но... Матушка отдала жизнь, чтобы ты появился на свет, и мы с отцом сделаем всё, чтобы ты был в порядке.
Янь Си опустил голову и тихо пробормотал:
— Брат, прости.
Всё из-за того, что он тогда повел себя опрометчиво, забыв, что не умеет плавать, и в итоге сам же и пострадал. Снаружи Чу Цзюньяо промолчал. Янь Си, решив, что брат всё ещё сердится, тихо сидел в карете.
Вдруг стало светлее — занавеску отдёрнули. Чу Цзюньяо стоял рядом с лошадью и улыбался:
— Чего сидишь? Разве не хотел верхом?
Янь Си обрадовался и выскочил из кареты:
— Спасибо, брат!
Однако, оказавшись на улице, он заметил неподалёку Сяо Цзинвэня, который пристально смотрел на него. Чу Цзюньяо проследил за его взглядом, слегка кивнул принцу и обернулся к Янь Си:
— Эту лошадь для тебя прислал Девятое высочество. И вот, надень это.
Он протянул ему пушистую тёмно-синюю накидку, мягкую и невероятно тёплую. Янь Си с восторгом закутался в неё, вскочил в седло и засиял. Белый меховой воротник выгодно подчёркивал его улыбку.
— Брат, я пойду поблагодарю Его Высочество.
— Ступай.
Янь Си подскакал к Сяо Цзинвэню. Сегодня принц был в халате цвета лунного света, с золотой лентой в волосах. Даже без улыбки он выглядел благородно и утончённо. Увидев Янь Си, он смягчился:
— Тебе тепло?
Янь Си кивнул:
— Ваше Высочество, почему вы здесь? Разве вы не должны быть в резиденции с императором?
Сяо Цзинвэнь помолчал, а затем тихо рассмеялся:
— Я скучал по тебе.
Все эти дни он был занят приготовлениями и не мог навестить его. Что за ерунда? В смысле скучал? Янь Си запаниковал. Что за игру ведёт главный герой? Звучит слишком двусмысленно, кто не знает, решит, что у нас тут роман!
— Ха-ха, правда? Я тоже скучал по вам, Ваше Высочество, — выдавил Янь Си.
Глаза Сяо Цзинвэня вспыхнули:
— Серьёзно? Тогда, может, сегодня побудешь со мной?
— ...Я просто вежливость проявил.
Если он будет с ним, как он спасёт героиню?
— Ваше Высочество, мой брат сказал, что мне нельзя долго оставаться на улице, — нашёлся Янь Си.
Сяо Цзинвэнь улыбнулся ещё шире:
— Вот как? Тогда тебе стоит хорошенько сидеть в резиденции и не высовываться. — *«Хе, лишь бы мне не узнать, что ты снова пошёл к Мужун Син...»*
Опять эта пугающая улыбка. Янь Си внутренне содрогнулся, но покорно закивал, продолжая улыбаться.
http://bllate.org/book/23802/2692015
Готово:
