Готовый перевод The Fake Young Master Who Ran Away Is the Rich Family's White Moonlight / Беглец с ребёнком: фальшивый наследник покорил сердца элиты: Глава 13

Возможно, срабатывала отцовская интуиция: Цзи Сюэсун мгновенно поднял голову и потребовал ответа: — Зачем он тебе понадобился?

Юй Фэйюй лишь пояснил: — Ты же знаешь характер отца и мамы, а твой сын очень похож на меня, так что я хочу разыграть один спектакль.

Цзи Сюэсун нахмурился. Рассуждая здраво, если исходить из его прежних мыслей, он очень хотел, чтобы Юй Фэйюй нашёл себе пару и женился — тогда тот перестал бы виться вокруг него.

Но, глядя на Юй Фэйюй, который потерял память, но по-прежнему выглядел таким упрямым и нежелающим сдаваться, Цзи Сюэсун умолк.

Казалось, в глубине души он куда сильнее желал, чтобы, вернув память, Юй Фэйюй оставил его в покое.

Иначе в один прекрасный день Юй Фэйюй вспомнит всё, осознает, что именно он натворил, и непременно захочет продолжить преследовать его.

Цзи Сюэсун отыскал в мыслях какое-то поверхностное оправдание, но согласился далеко не сразу, лишь бросил: — Сперва я спрошу, как к этому отнесётся ребёнок. К тому же я не собираюсь вмешиваться, ищи кого-нибудь другого для своих сценок.

Юй Фэйюй никак не ожидал, что Цзи Сюэсун с ходу догадается о задуманном представлении, несколько удивлённо вскинул брови и произнёс: — Хорошо.

Решившись, Цзи Сюэсун собрался отвести Юй Фэйюй к своему ребёнку.

Один взрослый и двое малышей по-прежнему сидели на скамейке недалеко от круглосуточного магазинчика. Дети не плакали и не капризничали, а снеди рядом с ними стало даже больше, чем было, когда Цзи Сюэсун уходил вместе с Ван Даху — с первого же взгляда было ясно, что малявки ни капельки не стеснялись Шэнь Лисуна.

Сидевший рядом Цзинбао тоже встрепенулся и машинально сунул то, что держал в руке, в ладонь сидевшему рядом дяде, ведь папа строго-настрого запрещал ему злоупотреблять вредной едой, да и то, что он сейчас жевал, тоже относилось к запрещёнке.

Цзи Сюэсун лишь беспомощно выдохнул: — Не балуй ребёнка.

Тот дядя отреагировал молниеносно, и когда Цзи Сюэсун собрался вполголоса сделать пару замечаний, к ним подошёл отец, окликнув: — Цзинбао, иди сюда.

Цзи Сюэсун безжалостно разоблачил сына: — Я всю дорогу видел, как ты жуёшь, и твои махинации тоже заметил.

Плечи Цзинбао тут же поникли, и он уныло протянул: — Ох.

Сидевший неподалёку Цзинбао навострил уши, исподлобья оценивая выражения лиц обоих взрослых.

Цзи Сюэсун со вздохом покачал головой, заметив, что переборщил с близостью в тоне, и непринужденно отступил на шаг назад, представляя гостя: — Этот дядя хочет поговорить с тобой по делу.

Цзинбао тут же перевёл взгляд на Юй Фэйюй.

Юй Фэйюй быстренько изложил суть дела, попутно добавив: — Когда всё закончится, отведу тебя поесть чего-нибудь вкусненького.

Малыш поджал губы и озадаченно переспросил: — А папу возьмёшь?

Юй Фэйюй слегка улыбнулся, присел на корточки, наклонился к самому уху Цзинбао и понизил голос: — В обед без него, а вечером возьмём.

Цзи Сюэсун, едва взглянув на их физиономии, сразу понял, что те замышляют какую-то пакость, тяжело и беспомощно вздохнул, исподволь предостерегая: — Меньше трескайте всякую дрянь. Если потом разболится живот, у меня ничего болеть не будет.

Цзи Сюэсун обрёл решимость и смело зашагал к своему отцу, бросив взгляд на знакомого дядю, стоявшего за спиной Цзи Сюэсуна, и предельно вежливо поприветствовал его: — Здравствуйте, дядя!

Но в следующее же мгновение вся вежливость с Цзинбао слетела.

Цзинбао радостно улыбнулся и без раздумий протянул руку, соглашаясь: — Хорошо, дядя, я согласен сыграть эту роль.

Ван Даху тяжело хмыкнул, раскрыл ладонь и коротко бросил: — Увидел? Выкладывай.

Ван Сяобао оставалось лишь потупить взгляд и скрепя сердце выудить из кармана шоколадку, отдавая её отцу.

Ван Даху быстрым шагом подошёл к сыну, остановился у него за спиной и громко кашлянул пару раз, до смерти напугав малыша — тот поспешно запихнул сладость обратно в карман, обернулся и восторженно завопил: — Папа, ты вернулся!

Цзинбао живо соскочил со скамейки, тайком подмигнул тому дяде, а Шэнь Лисун лишь легко улыбнулся и кивнул мальчику, словно говоря, что ни за что его не выдаст.

Юй Фэйюй ободряюще произнёс: — Ничего страшного, дядя тебе купит.Цзи Ванцзин украдкой покосился на выражение лица Юй Фэйюя, и, заметив, как этот дядя заигрывающе подмигивает ему, быстро кивнул: — Хорошо, папа, не переживай.

Цзи Сюэсун глубоко вздохнул и снова перевел взгляд на Юй Фэйюя: — У меня есть еще одно условие: сниматься он может, но не позволяй ему слишком много общаться с той парой.

Юй Фэйюй с улыбкой пообещал: — Ему достаточно просто мелькнуть в кадре.

Цзи Сюэсун слегка кивнул: — Ну тогда поступай как знаешь.

Цзи Ванцзин поспешно поднял руку и, проявив с Юй Фэйюем полное взаимопонимание, дал ему пять, тихонько бросив: — Найс.

Юй Фэйюй и сам не мог до конца разобраться в собственных чувствах: человек, который обычно не слишком-то жаловал детей, почему-то проникся огромной симпатией к стоящему перед ним ребенку и даже с удовольствием занимался вещами столь наивными, на которые раньше никогда бы не посмотрел свысока.

Цзи Сюэсун украдком разглядывал их двоих с противоположной стороны: большое и маленькое лица сблизились, и если приглядеться, Цзи Ванцзин и Юй Фэйюй действительно были очень похожи.

Впрочем, если подумать, оно и неудивительно — ведь Юй Фэйюй изначально и был вторым биологическим отцом Цзи Ванцзина.

Цзи Сюэсун мысленно вздохнул, но тут же подумал о другом: раз Юй Фэйюй все равно потерял память, то и скрывать больше не имеет смысла.

— Да, Цзинбао, можешь назвать этому дяде свое настоящее имя.

Цзи Ванцзин тут же поднял руку и представился: — Меня зовут Цзи Ванцзин, мне пять лет.

Юй Фэйюй потрепал мальчика по макушке: — Какое красивое имя. Сам папа придумал?

Цзи Ванцзин: — Угу!

Юй Фэйюй поднял взгляд на Цзи Сюэсуна: — Ты ведь очень любишь столицу?

Цзи Сюэсун слегка замер, опустил голову и с улыбкой произнес: — По имени ребенка догадался?

Юй Фэйюй, однако, покачал головой: — Просто чувствую, что она тебе должна нравиться. — Сказав это, он доброжелательно улыбнулся.

Их взгляды встретились. Цзи Сюэсун через силу выдавил из себя улыбку, и его мысли мгновенно переменились: все-таки нельзя позволять себе слишком близких контактов с Юй Фэйюем.

Пусть сейчас он и потерял память, но все равно остается бомбой замедленного действия.Неподалёку стоял ребёнок. Он застыл у дверей круглосуточного магазина, сжимая в руке булочку, и с изумлением смотрел на тесное общение своего дяди с другим мальчиком — тем более что тот малец выглядел совсем крошечным и, казалось, был ниже его самого.

Не раздумывая ни секунды, мальчик быстро подбежал и нарочно встал прямо перед Юй Фэйюем — как раз посредине, между своим дядей и тем малышом, — оттеснив руку Юй Фэйюя, которая гладила Цзи Ванцзина, и громко потребовал:

— Ты ещё кто такой?!

Цзи Ванцзин испуганно отступил на два шага назад. Цзи Сюэсун слегка нахмурился и сделал пару шагов вперёд, намереваясь вмешаться.

Однако Юй Фэйюй тут же опустил руку на макушку Юй Минхуаня. От этого лёгкого, но ощутимого давления тот мгновенно оцепенел, а над ухом прозвучал вкрадчивый голос дьявольского дяди:

— Что-то случилось, Юй Минхуань?

В сравнении познаётся истина.

Юй Минхуань тут же поджал губы, глаза его наполнились слезами, и он с размаху уткнулся лицом прямо в грудь Цзи Сюэсуна.

Он всё ещё помнил, что от этого дяди Цзи вкусно пахло, и что тот угостил его конфеткой.

Цзи Сюэсун торопливо присел на корточки, прижимая ребёнка к себе, и мягко спроил:

— Что такое, Хуань-хуань?Юй Минхуань горько плакал и громко обвинял: Дядя меня не любит, он любит чужих детей, он никогда не гладил меня по голове, и сегодня на прогулку он шёл через силу, дядя меня совсем не любит, у-у-у-а-а!

Цзи Ванцзин, стоявший неподалёку, тоже захныкал, чувствуя, что этот мальчишка отнимает у него отца. Он уже собирался подбежать и рассиропившихся двоих разнять, как вдруг услышал эту плаксивую тираду.

Слезы, которые вот-вот готовы были пролиться, вмиг высохли, и он смущённо покосился на стоявшего рядом дядю Юй Фэйюя.

А Юй Минхуань, прижавшись к груди Цзи Сюэсуна и слушая его мягкие успокаивающие слова, постепенно успокоился. Вспомнив, что они находятся на людях, он шмыгнул носом и уже собирался унять слёзы.

В наступившей тишине Ван Сяобао детским, наивным голосом выдал: Ну ты и несчастный, твой родной дядя, похоже, очень любит Цзинбао, они только что уходили вместе пошептаться.

В следующую секунду оглушительный плач раздался с новой силой.

http://bllate.org/book/23817/2696061