Готовый перевод Obsessive CEO and the Boy / Одержимый президент и юноша: Глава 23

Неужели Вэнь Шици действительно собирается...

— ...У меня и вправду есть такие планы. — Взгляд Вэнь Шици упал на Сяо Жунхуаня, а затем тут же отскочил в сторону. — Впрочем, до этого еще очень далеко. Законно это или нет, решают старики из парламента, сейчас об этом говорить слишком рано.

— А что же тогда делать Жунхуаню? — с этими словами Вэнь Жан шутливо подбежал к Сяо Жунхуаню и протянул руку, намереваясь потрогать его живот. — Мой бедный маленький...

Вэнь Шици сделал шаг вперед и ухватил Вэнь Жана за ухо.

— Ай-яй-яй! — громко завопил Вэнь Жан. — Брат, ты чего!

— Не приставай к Жунхуаню. — Вэнь Шици скрутил ухо Вэнь Жана докрасна. — Не твоего ума дело чужие животы трогать.

— Я виноват, я виноват! — у Вэнь Жана даже слезы на глазах выступили. — Ты сам вечно трогаешь живот Жунхуаня, а мне почему-то нельзя! У-у-у-у! Двойные стандарты!

— Нельзя.

С этими словами Вэнь Шици наконец разжал пальцы.

Вэнь Жан поспешно прикрыл покрасневшее ухо и отпрыгнул к Гу Иню, всхлипывая:

— Ну-ка быстро подуй!

— Слушаюсь! — покорно отозвался Гу Инь и принялся дуть на ухо своему золотому спонсору.

— Щекотно! — взвыл Вэнь Жан и брезгливо отскочил. — Ты вообще умеешь дуть или нет?! Кроме постели, ты хоть на что-нибудь способен?!

— Да, молодой господин Вэнь, — невозмутимо признал Гу Инь. — Пойду запишусь на курсы дутья в уши, берут недорого, всего-то восемьдесят восемь тысяч восемьсот восемьдесят...

— Иди помечтай!

Попререкавшись еще немного, Вэнь Жан и Гу Инь были в конце концов выметены Вэнь Шици за дверь.

В художественной мастерской снова воцарилась тишина, но прежняя непринужденная атмосфера куда-то пропала.

— Шумные невыносимо, — Вэнь Шици помассировал занывшее ухо, повернулся к Сяо Жунхуаню и спросил: — Жунхуань, ты собираешься рисовать?

— Седьмой господин... — Сяо Жунхуань не ответил на вопрос мужчины, а вместо этого поднял голову и произвел: — ...Я пока не хочу жениться.

— ...

В комнате повисло молчание.

Сяо Жунхуань опустил глаза, сплетя пальцы в замок, и не смел смотреть на мужчину.

Он мог смириться с тем, что жил с Вэнь Шици вот так, как сейчас, мог смириться с их близостью, но требовать от него свадьбы... на это он пойти не мог.

Спустя долгое время Вэнь Шици произнес:

— Равноправные однополые браки — это пока лишь законопроект, его еще не обязательно примут, а даже если и одобрят, то произойдет это нескоро.

— ...Угу.

— ... — Мужчина больше ничего не сказал, а лишь шагнул ближе к нему.

Слушая приближающиеся шаги, Сяо Жунхуань невольно отпрянул назад.

Вэнь Шици остановился прямо перед ним, и его латераль опустилась на мягкую макушку парня.

— Тебе нечего бояться, Жунхуань.

Все обязательно наладится

Сяо Жунхуань не знал, имел ли в виду Вэнь Шици не бояться его самого, не бояться женитьбы или же всё вместе.

Он растерянно посмотрел на мужчину, но дождался лишь нежного поцелуя.

— Давай сначала порисуем.

— ...Хорошо.

Вэнь Шици прикрыл за собой дверь, и в просторной мастерской остался лишь один Сяо Жунхуань.

Он сидел перед мольбертом, уставившись в пустую точку, но рука никак не поднималась начать.

Его охватило какое-то невыразимое чувство паники.

Женитьба.

Эти два слова означали вовсе не простое «прожить вместе всю жизнь».

Особенно для Сяо Жунхуаня.

Из-за проблем со здоровьем с самого детства он официально считался лицом с ограниченными возможностями и до конца своих дней нуждался в опекуне.

На опекуна возлагалась пожизненная обязанность содержать его и нести за него ответственность.

Если бы он совершил убийство или поджог, отвечать за это пришлось бы опекуну.

Соответственно, опекун обладал правом решать множество его личных вопросов.

Начиная с каждой его поездки и заканчивая тем, где он в будущем будет работать — если опекун желал вмешаться, он имел на это полное право.

Всё это было закреплено законом.

В детстве опекунские права разделяли его родители, но после их развода опекуном был назначен отец, Сяо Циань.

Однако Сяо Циань ни в грош его не ставил, годами им не занимался и тем более не выполнял обязанностей по содержанию, так что это опекунство существовало лишь на бумаге.

И на сей счет в законе имелся еще один пункт:

Если человек с ограниченными возможностями решает вступить в брак, опекунские права переходят к его супругу.

Иными словами, как только он женится, его опекунство окажется в руках Вэнь Шици.

Вэнь Шици будет обязан содержать его до конца жизни, Вэнь Шици будет пожизненно отвечать за все его поступки, и в то же время... у Вэнь Шици появится законное право полностью контролировать его.

Контролировать.

При одной мысли об этих словах Сяо Жунхуаню стало трудно дышать.

Вэнь Шици и без того держал его в ежовых рукавицах, не имея официального опекунства, а если получит его... Сяо Жунхуань даже думать об этом не смел.

Он испытывал суеверный ужас.

Впрочем, люди — существа, склонные к самопоглаживанию.

Сяо Жунхуань вспомнил слова, которые Вэнь Шици сказал перед уходом.

Еще нескоро.

Верно.

До легализации однополых браков пройдет еще немало времени, и к тому моменту еще неизвестно, во что превратятся их отношения с Вэнь Шици.

...

Дневной эпизод быстро забылся. Просидев несколько часов в мастерской, Сяо Жунхуань наконец принялся разбирать картины для выставки.

До этого он написал в доме Линь Жун два-три десятка полотен, из которых лишь единицы заслуживали одобрения. Его самая любимая картина с пионами безнадежно испортилась, когда пришел Сяо Циань и стал его утаскивать — кисть оставила на холсте длинную красную полосу, так что использовать ее было уже нельзя.

Что же до остальных работ, в них хромали либо композиция с линиями, либо цвета.

Освещение в кабинете Линь Жун оставляло желать лучшего, да к тому же он пользовался дешевыми красками, из-за чего цвета неизменно казались странными.

Столько времени потрачено на рисование, а в итоге не годится ни единая работа.

Сяо Жунхуань немного пал духом.

И в карьере, и в личной жизни сплошные неудачи.

...

В шесть часов вечера Сяо Жунхуань вовремя появился в столовой.

Он рисовал четыре часа подряд, руки ныли от напряжения, но результат по-прежнему его не устраивал.

Спускаясь вниз, он выглядел унылым и прибитым, прямо-таки увядший цветок.

Заметив этот поникший вид, похожий на побитый морозом баклажан, Вэнь Шици невольно усмехнулся:

— Что такое?

— Картина не удалась, — вздохнул Сяо Жунхуань, говоря чистую правду.

— Всё наладится. — Вэнь Шици подошел и размял ему ноющие виски. — Мой маленький художник, давай сначала поужинаем.

— Хорошо.

Сяо Жунхуань перевел взгляд на обеденный стол.

Сегодняшние блюда отличались от обычных: преобладали легкие угощения, а также появилось несколько видов целебных супов — с птичьим гнездом и тушеным женьшенем на курином бульоне. Большинство этих укрепляющих блюд стояло прямо перед местом Сяо Жунхуаня, словно были приготовлены специально для него.

На кухне для него даже сварили особый бульон на пантах оленя, который требовалось выпить перед едой.

Усевшийся за стол Гу Инь не преминул полюбопытствовать:

— ...Жунхуань что, каждый день так усиленно питается?

Вэнь Шици ответил:

— Сейчас особые обстоятельства, ему нужно укрепить здоровье.

Стоило прозвучать фразе особые обстоятельства, как, взглянув на этот изобилующий легкими и питательными блюдами стол, Сяо Жунхуань мгновенно всё понял.

Всё это готовилось ради поддержания его сил в период беременности.

— А-а... — Гу Инь, очевидно, ничего не смыслил в подобных тонкостях, но расспрашивать дальше не стал, лишь заметил: — Неудивительно, что Жунхуань такой кругленький и белый, молодой господин Вэнь, вы так прекрасно о нем заботитесь.

Вэнь Шици лишь улыбнулся, не подтверждая и не опровергая.

Дворецкий расставил приборы на четверых, и Вэнь Шици первым положил в пиалу Сяо Жунхуаня кусочек рыбы.

— Ешь.

Стоило хозяину взять палочки, как остальные тоже посмели приступить к трапезе.

— Наложи себе еду в тарелку и иди есть в другое место, нечего здесь за столом рассиживаться, — пихнул Гу Иня ногой Вэнь Жан.

Смысл был предельно ясен: ты не достоин сидеть с нами за одним столом и разделять трапезу.

При этом наглом презрении и попытке выставить вон Сяо Жунхуаню самому стало неловко за Гу Иня.

Гу Инь ведь когда-то спас его, и как только Сяо Жунхуань уже собрался замолвить за него словечко, чтобы тот остался поужинать со всеми, Гу Инь лучезарно оскалил все восемь зубов:

— Сейчас сделаю!

Затем его палочки замелькали с молниеносной быстротой, в мгновение ока завалив целую тарелку деликатесами.

— Приятного аппетита, трое уважаемых господ!

С этими словами парень подхватил одной рукой чашку, другой тарелку и испарился из столовой со скоростью ветра, не выказывая ни малейшего смущения или сожаления.

— ... — Сидевшие за столом трое мужчин на мгновение замерли.

— Эх, Вэнь Жан... — нарушил молчание Вэнь Шици. — Способы воспитания людей у тебя... прямо скажем, никуда не годятся.

— ... — Вэнь Жан с надутым видом запихивал в рот рис. — Всего лишь поганая утка!

...

Сяо Жунхуань вернулся в учебное заведение.

Школа выглядела по-прежнему: камеры наблюдения висели на местах, но по какой-то причине не работали, а телохранители, прежде следовавшие по пятам, куда-то исчезли.

В классе по-прежнему никто с ним не разговаривал, но по крайней мере перестали тыкать в спину пальцами и шептаться за спиной.

Все были всецело поглощены подготовкой к художественному конкурсу.

Количество учеников на общеобразовательных предметах сократилось наполовину, преподаватели живописи осаждались студентами круглый год, а некоторые учащиеся из бедных семей затягивали пояса и питались одними паровыми булочками, лишь бы скопить на дорогой набор красок.

Школьный сад и вовсе оккупировали студенты: каждый куст фотографировали с десятков ракурсов, а за лучшие по освещению и ракурсу места порой разгорались нешуточные драки.

На этом фоне жизнь Сяо Жунхуаня казалась невероятно легкой.

Дома его ждал готовый собственный сад, где можно было рисовать сколько душе угодно, а на выбор предлагались горы кистей и красок.

Учителя общеобразовательных предметов хоть и не выражали вслух недовольства прогулами учащихся, но в душе люто злились; однако, видя, что Сяо Жунхуань, готовясь к конкурсу, исправно посещает занятия, они тотчас изменили к нему отношение в лучшую сторону.

В текущем семестре оценки Сяо Жунхуаня по общеобразовательным предметам чудом оказались сплошь отличными.

— Привет, — раздался у него над ухом звонкий подростковый голос. — Можно я присяду здесь?

Сяо Жунхуань поднял голову и увидел незнакомое, несколько дерзкое лицо.

— Ты... — Сяо Жунхуань поймал себя на мысли, что парень кажется ему знакомым.

— Ли Цзыхан, можешь звать меня Ли Цзы. — Ли Цзыхан продемонстрировал ряд ослепительно белых зубов. — Год назад мы виделись на семейном банжете семьи Вэнь.

Год назад.

Тогда еще ничего не случилось, и Сяо Жунхуань посещал каждый семейный банкет клана Вэнь, вот только ему не нравилось таскаться повсюду за Вэнь Шици и знакомиться с высокопоставленными чиновниками и знатью, поэтому он неизменно забивался в какой-нибудь угол поесть, а когда время истекало, сразу уходил.

Удивительно, что Ли Цзыхан вообще его запомнил.

— Сяо Жунхуань, — тихо улыбнулся Сяо Жунхуань. — Привет.

— Я-то твое имя давно знаю! — игриво подмигнул ему Ли Цзыхан. — Маленькое сокровище молодого господина Вэнь, об этом мы с друзьями прекрасно осведомлены!

— ... — От словечка сокровище Сяо Жунхуаню тотчас подумалось о лишнем, он мгновенно смутился, и его уши запылали.

Но, подняв глаза, он не заметил в выражении лица Ли Цзыхана и намека на пошлость... казалось, он просто зря накрутил себя.

— Тц, к тебе-то он относится куда лучше, чем к Вэнь Жану, — принялся сплетничать Ли Цзыхан. — Все говорят, что ты, приемыш, для него ближе, чем родной брат! Вэнь Жан не строил тебе козни?

...Ах вон оно что, говоря «сокровище», Ли Цзыхан имел в виду вовсе не это.

Сяо Жунхуань шумно выдохнул.

— Нет. — Он улыбнулся. — Сяо Сяо... то есть Сяо Жан неплохой.

— Вау! — Ли Цзыхан не стал допытываться дальше, а просто швырнул школьный рюкзак на стул и плюхнулся рядом с Сяо Жунхуанем. — Я только что вернулся из-за границы, в этой школе впервые, так что с тебя шефство!

Вот уж кто совершенно не страдал излишней скромностью.

Сяо Жунхуань улыбнулся, ничуть не тяготясь панибратством Ли Цзыхана.

— Хорошо.

— Кстати, ты участвуешь в предстоящем международном конкурсе живописи?

— Участвую.

— На этот раз тема — цветы, а у меня дома как раз цветочный бизнес, каких только цветов у нас нет. — Ли Цзыхан самодовольно ухмыльнулся. — На выходных я поеду к цветочным полям, хочешь со мной?

— ... — Сяо Жунхуань прикинул про себя: сейчас дальние поездки ему противопоказаны, к тому же... Вэнь Шици его никуда не отпустит. — Не нужно, спасибо.

— Почему, почему? — не унимался Ли Цзыхан. — У меня там магнолии и пионы целое состояние стоят!

— ...Эм, — Сяо Жунхуаню пришлось сказать правду. — У нас дома в саду всё это тоже есть.

— Ты живешь в особняке семьи Вэнь?! — у Ли Цзыхана округлились глаза.

— Угу...

— ... — Во взгляде Ли Цзыхана вспыхнули зависть, ревность и жажда наживы. — Я обязан с тобой сдружиться! Мне еще не доводилось толком погулять по усадьбе семьи Вэнь!

— ...Хорошо.

Дни текли чередой, и Сяо Жунхуань зажил по схеме дом-школа-мастерская.

У Ли Цзыхана имелась целая компания друзей-мажоров из влиятельных семей, с которыми Сяо Жунхуань быстро нашел общий язык, так что его школьная жизнь перестала быть такой серой и унылой, как прежде.

Вэнь Шици же обеспечил ему самые лучшие условия для творчества.

Он написал еще много картин, качество неуклонно росло, но сам он по-прежнему оставался недоволен.

Как бы он ни глядел на то самое полотно с пионами, уничтоженное Сяо Цианем, оно казалось ему эталоном совершенства.

Увы, сколько бы попыток воссоздать его он ни предпринимал, повторить изначальный колорит и настроение никак не удавалось.

Видя, как парень целыми днями тоскует над истерзанной картиной, Вэнь Шици попросту велел привезти из лучших оранжерей целый куст великолепных пионов.

Сейчас стоял не сезон для их цветения, но приобретенные цветы по-прежнему выглядели роскошно, ради чего семья Вэнь даже выстроила дополнительную теплицу, а сертификат подлинности на эти пионы мужчина унес к себе в кабинет.

Сяо Жунхуань перенес мольберт прямо в теплицу и наконец-то снова ощутил вдохновение.

У него появились друзья, да и рисование пошло в гору.

Сяо Жунхуань неожиданно вспомнил слова Вэнь Шици: «Всё наладится».

Казалось, всё и впрямь развивалось именно так, как предрек мужчина.

— Жунхуань! — жуя йогурт и катя на скейтборде, Ли Цзыхан помахал синим конвертом в руке. — Я сегодня заглянул в почтовое отделение за посылкой и увидел письмо на твое имя! Заодно прихватил!

070Я ему никогда не отвечал

На синем конверте красовался сияющий почтовый штемпель с надписью: «Международное отправление».

На конверте отсутствовал обратный адрес с именем отправителя, однако на лицевой стороне красовался размашистый почерк: «...Сяо Жунхуаню».

Стоило увидеть эти четыре иероглифа, как Сяо Жунхуань безошибочно понял, чьих это рук дело.

После двух лет отношений с Шэнь Цзинъянем как он мог не узнать этот знакомый почерк?

В первую секунду Сяо Жунхуаню захотелось выбросить это письмо, но Ли Цзыхан уже положил его прямо на его парту, и скрыть или выбросить его теперь выглядело бы слишком подозрительно.

— Тебе написал кто-то из заграничных друзей? — Ли Цзыхан соскочил со скейтборда, подхватив его под мышку. — В наше время кто-то еще пишет бумажные письма, у вас такие крепкие чувства!

— Угу... — Сяо Жунхуань криво усмехнулся, уставившись на конверт с натянутой улыбкой.

Заметив его реакцию, Ли Цзыхан поспешно нашел предлог, чтобы ретироваться:

— Схожу-ка я за снеками.

— Хорошо.

Как только Ли Цзыхан покинул класс, Сяо Жунхуань взял в руки синий конверт.

Он вполне мог просто выбросить его, но, помедлив несколько секунд взглядом на бумаге, все же надорвал край.

Изнутри выскользнули две фотографии.

Знакомое и в то же время чужое лицо Шэнь Цзинъяня вновь предстало перед глазами.

Прошел уже месяц с их последней встречи в аэропорту, и на снимке Шэнь Цзинъянь выглядевший чуть более плотным.

На первой фотографии Шэнь Цзинъянь опирался на реабилитационные костыли, глядя в объектив, а Ван Ии стояла рядом с ним; судя по всему, она прекрасно понимала, для чего делается этот кадр — лицо девушки было перекошено от злобы, казалось, ее ненависть вот-вот забрызгает всю фотографию.

На второй же запечатлено лишь утреннее озеро в лучах рассвета, а на обороте чернилами значилась дата и место съемки.

Больше ничего не было.

Если бы в этом послании обнаружилась хоть капля прежней нежности, Сяо Жунхуань без колебаний предал бы его огню, но увы — кроме двух фотографий, конверт оказался совершенно пустым.

А снимок Шэнь Цзинъяня с Ван Ии больше походил на фотографию друзей, путешествующих с возлюбленной и выставляющих напоказ свое счастье.

Будто уехавший за границу старый приятель просто шлет весточку о своем житье-бытье, делясь пейзажами из поездки.

Сяо Жунхуань невольно усмехнулся собственным мыслям.

Поколебавшись немного, он вложил пейзажный снимок между страницами учебника, а карточку с Шэнь Цзинъянем сжег.

...

Подготовка к международному конкурсу живописи шла полным ходом.

Пока остальные студенты ломали голову над тем, какая именно работа способна покорить сердца судей, вернувшись домой, Сяо Жунхуань неожиданно столкнулся с лицом, стоявшим во главе всего мероприятия — господином Марэном.

Господин Марэн являлся одним из самых знаменитых художников планеты и главным организатором данного международного конкурса.

Ходили слухи, что он обладал прескверным характером, не шел ни на какие компромиссы, и заполучить от него хотя бы совет перед началом состязаний было сложнее, чем достать звезду с неба; какое-то семейство с другого берега Тихого океана потратило миллиарды, но так и не сумело пригласить его на обед в преддверии конкурса.

Сяо Жунхуань понятия не имел, какими методами Вэнь Шици удалось затащить господина Марэна к ним в дом, но при виде именитого гостя он испытал неподдельную радость.

Заметив, как у парня от восторга раскраснелось личико, Вэнь Шици невольно наклонился и поцеловал его в щеку.

Сяо Жунхуань испуганно дернулся и тут же украдкой покосился на господина Марэна.

Однако тот сохранял абсолютное невозмутимое спокойствие, не выказав и тени удивления.

Зато Вэнь Шици, недовольный тем, что тот пялится на другого мужчину, грубо ухватил его за подбородок, заставляя повернуться обратно, и с показным хвастовством произнес:

— Седьмой господин крут?

— ...Крут. — Как бы то ни было, Сяо Жунхуань радовался от всего сердца.

Убедившись, что господин Марэн не смотрит в их сторону, он стремглав чмокнул мужчину в щеку и выскользнул из его объятий, словно юркий угорь.

— Господин Марэн, позвольте я покажу вам дом...

Так, словно боялся, что мужчина его проглотит.

На щеке еще теплился след от мимолетного поцелуя, и, глядя на пунцовые уши юноши, Вэнь Шици одновременно злился и умилялся.

— Маленький негодник...

Сяо Жунхуань изначально думал, что господин Марэн заглянул в гости лишь ради ужина, но коммерсанты, судя по всему, никогда не делали ничего без выгоды для себя.

Стоило им закончить трапезу, как Вэнь Шици незамедлительно препроводил гостя в художественную студию Сяо Жунхуаня.

Естественно, господину Марэну предъявили ту самую картину с пионами, которую парень планировал отправить на конкурс.

Однако реакция мэтра оказалась далеко не такой восторженной, как ожидалось.

— Сяо, ваша техника и работа с цветом на высоте, но... — произнес господин Марэн. — Подобный стиль традиционной китайской живописи практикуют не только в ведущих вузах, но и множество ветеранов искусства, а наш конкурс не имеет возрастных и региональных ограничений.

Марэн выразился вежливо, но скрытый смысл сводился к тому, что конкуренция в таком жанре окажется слишком высокой, и тягаться с профессионалами, писавшими картины десятилетиями, юноше едва ли светило.

На один только эскиз этой работы у него ушел целый месяц, и услышать подобный вердикт было горько.

Сяо Жунхуань поник.

— Почему бы вам не попробовать себя в креативной живописи? — подкинул ему идею господин Марэн. — Тема в этот раз — цветы, но у нас предусмотрена и секция оригинальных идей. Жюри не жалует излишне вычурные стили, предпочитая сдержанную утонченность, можете рискнуть в этом направлении.

Подобные инсайдерские подсказки дорогого стоили, и Сяо Жунхуань поспешно выразил признательность:

— Спасибо вам.

Дав наставления по поводу полотна, господин Марэн благополучно откланялся.

Последующие дни Сяо Жунхуань проводил в бесконечных попытках писать и тут же отправлять наброски в корзину либо в оцепенении просиживал часами перед мольбертом.

http://bllate.org/book/23824/2697380

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 24»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Obsessive CEO and the Boy / Одержимый президент и юноша / Глава 24

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.