После этих слов растерялся не только старик — Линь Цин тоже замер.
Не говоря уже о том, что браки в это время заключались по воле родителей и через сватов, а жених и невеста до свадьбы в лучшем случае виделись несколько раз.
Одно только слово «нравится», произнесённое Цзян Цзыяо вот так прямо, посреди людного рынка, звучало невероятно смело.
Люди здесь были сдержанными. Даже наедине чаще говорили разве что «мне по сердцу», а столь откровенное признание встречалось редко. Что уж говорить о словах на публике!
Но они всё-таки были супругами, а не неженатым мужчиной и незамужним гэ-эром. Посторонние, конечно, могли поворчать, но максимум назвали бы их «бесстыжими».
Услышав это, Линь Цин невольно чуть отодвинулся назад.
Нравится? Раньше он почти не думал о таком. Когда узнал, что ему предстоит выйти замуж, представлял только, как будет заботиться о муже, детях и делать всё, что положено. Но теперь, услышав от Цзян Цзыяо слово «нравится», он не мог совсем ничего не почувствовать.
Может быть, другие гэ-эры и мечтали о любви, но когда Линь Цин достиг брачного возраста, к нему никто не сватался. А если и приходили, то какие-нибудь бездельники, вдовцы или люди, которые первым делом спрашивали о приданом.
После этого он давно выбросил из головы несбыточные мечты.
Теперь, услышав слова Цзян Цзыяо, Линь Цин украдкой посмотрел на его стройную, красивую фигуру, затем покачал головой и запретил себе думать дальше.
— Хороший ты парень, — опомнившись, с улыбкой сказал старик. — Вот бы все молодые супруги так ладили.
В его голосе будто мелькнула какая-то печаль, но Цзян Цзыяо не стал расспрашивать и с улыбкой перевёл разговор на другое.
Ближе к полудню персики почти закончились. Осталось лишь несколько мелковатых, с лёгкими следами ударов, и Цзян Цзыяо не собирался тратить время ради такой мелочи.
Собрав торговое место и вернув старику табурет, он протянул ему оставшиеся персики похуже:
— Дядюшка, эти немного побились. Если не брезгуете, возьмите поесть.
Старик пытался отказаться, но Цзян Цзыяо не позволил. Тогда он спросил, когда они придут снова. Сам старик жил недалеко и мог заранее занять для них место.
Вот уж действительно неожиданная удача. Они договорились встретиться послезавтра.
После этого Цзян Цзыяо повёл Линь Цина гулять по посёлку. Завтрак давно переварился, а возвращаться вместе с третьим дядей предстояло только во второй половине дня, поэтому сначала Цзян Цзыяо решил купить им что-нибудь поесть.
В посёлке были трактиры, но стоило вспомнить медяки, заработанные тяжёлым утренним трудом, и огромный семейный долг, как становилось понятно: в трактир они точно не пойдут.
Стояла середина девятого месяца, самый полдень, жара была сильная, а они с утра пробыли на солнце. Горячей еды совсем не хотелось. Зато напиток из кислых слив у дороги выглядел очень заманчиво.
Цзян Цзыяо привёл Линь Цина к лавочке. За спиной у каждого висела корзина. Они заказали по миске холодного сливового напитка.
Одна миска стоила два вэня. Хозяин заранее остужал напиток, а потом время от времени менял колодезную воду, в которой держал сосуд. Конечно, не ледяной, но в жару всё равно прекрасно освежал.
Линь Цин считал это немного расточительным — обычной воды было бы достаточно. Но Цзян Цзыяо уже заказал, да и сегодня они выручили столько медяков за персики, поэтому спорить он не стал.
Когда они допили, немного посидели, дождались, пока станет прохладнее, и пошли искать еду.
Побродив вокруг, в конце концов купили девять больших баоцзы: три с мясом и шесть с овощами. Мясные стоили по четыре вэня, овощные — по два; всего двадцать четыре вэня.
Все баоцзы были из пшеничной муки, с тонким тестом и щедрой начинкой. Стоило откусить — аромат был невероятный.
Каждый съел по одному мясному. Если не насытятся — возьмут овощные.
Линь Цин был высоким, но ел немного. Кроме первого раза, когда Цзян Цзыяо готовил и Линь Цин съел довольно много риса, обычно его аппетит оставался скромным.
Теперь после одного мясного баоцзы он уже почти насытился и понимал: ещё один овощной точно не осилит.
Пока Линь Цин колебался, Цзян Цзыяо взглянул на него:
— Чего смотришь? Ешь скорее, остынет — будет невкусно. Я тебе три купил. Такой худой, надо хорошо питаться.
Линь Цин: «…»
Он и без того слишком высокий. Если ещё и располнеет, получится высокий крепкий гэ-эр — даже представить страшно.
Но… получается, Цзян Цзыяо нравятся более полные?
Пока Линь Цин задумался, Цзян Цзыяо взял его за руку и поднёс баоцзы прямо ко рту. Линь Цин машинально открыл рот и откусил.
Ну вот. Больше не надо решать, есть или не есть!
Когда Линь Цин доел второй баоцзы, живот уже распирало. Но Цзян Цзыяо снова протянул ему ещё один:
— Съешь ещё.
Линь Цин открыл рот, но вместо ответа просто громко икнул от сытости.
Цзян Цзыяо замер, а затем молча убрал баоцзы обратно, пробормотав:
— И как можно так мало есть…
Обычно Цзян Цзыяо не слишком следил, сколько именно Линь Цин съедает. Ему казалось: раз они почти одного роста, то и аппетит должен быть примерно одинаковым.
Насытившись, они взяли оставшиеся баоцзы и пошли искать третьего дядю Цзян.
Тот много лет продавал мясо в посёлке и снимал небольшую лавку. Сзади имелся маленький дворик, но после того, как туда загоняли воловью повозку, свободного места почти не оставалось.
Цзян Цзыяо и Линь Цин оставили там одну корзину, отдали третьему дяде оставшиеся четыре баоцзы на обед и снова отправились за покупками.
Цзян Цзыяо помнил, что вчера Линь Цин говорил купить пшеничной муки и приготовить лапшу дома, поэтому первым делом они направились в зерновую лавку.
Пшеничная мука стоила двадцать восемь вэней за цзинь, и Цзян Цзыяо купил три цзиня. Была ещё мука из смешанных злаков, подешевле — шестнадцать вэней за цзинь. Вспомнив, что дома из муки оставалась почти одна кукурузная, он взял и её три цзиня. В конце концов, вкус нужно менять.
Кроме того, здесь продавались красный и чёрный рис, красная фасоль и прочие крупы. Они стоили дешевле белого риса, и Цзян Цзыяо взял разных на тридцать вэней — варить кашу. Если постоянно есть только белую рисовую или пшённую, всё равно надоест; разнообразие не помешает.
Ещё он купил соли на тридцать вэней — полцзиня; цзинь белого сахара за шестьдесят пять вэней; цзинь растительного масла для жарки за пятьдесят вэней; а также красные финики и ягоды годжи, которые можно класть в тушёную курицу, на тридцать вэней.
Всё вместе выходило триста тридцать семь вэней. После торга хозяин уступил до трёхсот тридцати.
После этого Цзян Цзыяо повёл Линь Цина в лавку разных товаров и спросил у хозяина, какие у того есть семена.
Хозяин сразу оживился:
— Если речь о семенах, то даже в лавках уездного города не найдёшь такого выбора, как у старика!
И тут же принялся перечислять. Конечно, были семена привычных для каждого дома культур: острого перца, люфы, огурцов, баклажанов, стручковой фасоли, листовой зелени, помидоров, редьки, капусты.
Но на этом хозяин не остановился:
— В молодости я любил путешествовать с торговыми караванами и насобирал уйму семян. Сейчас у меня ещё есть горох, лук-джусай, водяной шпинат, горлянка, арбуз, золотая тыква и белая тыква.
Цзян Цзыяо знал, что «зелёный огурец» — это обычный огурец, а «холодная тыква» — арбуз. Но тут он моргнул:
— Хозяин, а что за золотая и белая тыквы?
— У золотой плоды ярко-жёлтые. На вкус ароматные и сладкие, семечки внутри белые, их тоже можно жарить — даже вкуснее обычных. Только я когда-то пробовал выращивать, а они всё равно получались гораздо меньше, чем там, откуда я их привёз.
— А белая тыква, как ясно из названия, белая, сверху покрыта мелким колючим пушком. Её можно жарить или тушить в супе — очень вкусно. Только и она у меня вырастала мелкой.
Говоря это, хозяин достал семена обоих видов и показал Цзян Цзыяо. В молодости он и сам был одержим земледелием, только любил выращивать не рис, кукурузу или просо, а овощи и бахчевые. Он рассчитывал, что плоды, которые хорошо хранятся, можно будет продавать в лавке, к тому же семена он собирал по всей стране, значит, у других такого товара точно не будет — хорошая особенность для торговли.
Кто бы мог подумать, что после посадки плоды окажутся гораздо меньше ожидаемого. Поставишь цену выше — никто не берёт; поставишь ниже — выгоднее кукурузу выращивать. После нескольких неудач хозяин окончательно отказался от этой затеи и стал продавать семена.
По описанию Цзян Цзыяо уже кое-что заподозрил, а увидев семена, окончательно убедился: золотая — это знакомая ему обычная тыква, а белая — восковая тыква. Такое непременно нужно купить. А что они якобы вырастают мелкими… со сверхспособностью разве это проблема?
http://bllate.org/book/23930/2743625
Готово:
