Готовый перевод The Sickly Young Dad Goes Viral Across the Internet on a Parenting Variety Show / Хрупкий папа-красавчик взорвал интернет на шоу с детьми: Глава 084. Происхождение Фу Чэнъяня (2)

— Фу Ян был моим младшим братом, — сказал он тихо, словно рассказывал историю из очень далёкого прошлого. — На шесть лет младше меня.

Ло Сюнь ничего не сказал, только накрыл ладонью руку Фу Фэна и слегка сжал её.

Голос Фу Фэна звучал спокойно, но Ло Сюнь чувствовал, как едва заметно дрожит его рука.

— В университете он познакомился с девушкой. Её звали Шэнь Ваньцин. Она училась живописи, носила длинные волосы и очень красиво улыбалась. Фу Ян безумно в неё влюбился и ухаживал за ней целый семестр, прежде чем она согласилась быть с ним.

На этих словах уголки губ Фу Фэна слегка приподнялись, словно он что-то вспомнил.

— Он позвонил мне и сказал: «Брат, я встретил человека, которого буду любить всю жизнь». Я ответил: «Тебе всего девятнадцать. Что ты вообще знаешь про всю жизнь?» А он сказал: «Я знаю. Я хочу прожить с ней всю жизнь».

Пальцы Ло Сюня сжались чуть сильнее.

— А потом? — тихо спросил он.

— Потом они начали встречаться. Здоровье Фу Яна становилось всё хуже, он пошёл обследоваться, и неожиданно выяснилось, что у него рак мозга. Но Ваньцин ни разу не отвернулась от него. Она ухаживала за ним, ездила вместе с ним в больницу и каждый день сидела рядом, когда он лежал в палате. Фу Ян сказал, что хочет на ней жениться. Я не возражал. Я считал, что если человеку за отведённое ему время удаётся встретить того, кого он любит, — это уже счастье.

Голос Фу Фэна стал тише.

— Но до свадьбы они не дожили. Состояние Фу Яна внезапно резко ухудшилось, его перевели в реанимацию. Ваньцин тогда уже была на третьем месяце беременности. Фу Ян провёл в реанимации два месяца, но в конце концов всё-таки не справился.

Он ненадолго замолчал.

— Перед смертью он держал меня за руку и сказал: «Брат, позаботься о них».

Глаза Ло Сюня снова покраснели.

— Через месяц после его смерти Ваньцин родила Сяояня. После родов её здоровье окончательно сломалось. Она и раньше не отличалась крепким здоровьем, а во время беременности ещё ухаживала за Фу Яном и переживала обо всём сразу. Это отняло у неё последние силы.

Голос Фу Фэна стал совсем тихим, словно он рассказывал о факте, который не хотел вспоминать, но не мог забыть.

— В день смерти она доверила мне Сяояня. Сказала: «Брат, прости, что оставляю тебе такую тяжёлую ношу. Но я знаю, ты будешь хорошо к нему относиться».

Он опустил голову и долго молчал.

— Ей было всего двадцать два.

В гостиной стояла удушающая тишина.

Лицо Ло Сюня уже было мокрым от слёз. Он плакал беззвучно, крепко сжимая руку Фу Фэна.

Фу Фэн поднял голову и посмотрел на него.

— Сяоянь не мой родной сын, — сказал он. — Он посмертный сын моего младшего брата. Его мама умерла после того, как родила его.

Голос Фу Фэна оставался спокойным, но Ло Сюнь видел то, что пряталось в самой глубине его глаз.

Не печаль. Не боль.

А нечто более глубокое и тяжёлое — усталость, которую он пять лет держал внутри.

Один человек нёс все тайны, растил ребёнка, который не был ему родным по крови, исполнял последние просьбы двух людей и ни разу никому не пожаловался.

Ло Сюнь представил первые дни Фу Чэнъяня в этом мире. Малыш бросался в объятия Фу Фэна, звал его «папой», а Фу Фэн подхватывал его так привычно, словно делал это бесчисленное количество раз.

Так ребёнка держит не «дядя».

Так его держит отец.

Отец, который заботился о нём с первого дня жизни. Который ночью вставал кормить его, менял подгузники и укачивал. Который не спал всю ночь, когда у ребёнка была температура, шёл следом, согнувшись, когда тот учился ходить, и у которого покраснели глаза, когда малыш впервые произнёс «папа».

Важна ли кровная связь?

Ло Сюнь подумал, что, может быть, и важна. Но перед любовью кровь ничего не решает.

— Фу Фэн, — позвал Ло Сюнь.

Фу Фэн посмотрел на него.

Ло Сюнь протянул руки и притянул его к себе.

Тело Фу Фэна на мгновение напряглось. Он никогда прежде не позволял себе быть таким уязвимым перед Ло Сюнем. Всегда именно он держал всё на себе, был опорой семьи Фу, человеком, на которого полагались все остальные.

Но сейчас Ло Сюнь держал его в объятиях, и он казался человеком, который наконец может опустить всю свою защиту.

— Ты столько времени нёс всё один, — голос Ло Сюня охрип до неузнаваемости. — Почему ты мне не рассказал?

Глаза Ло Сюня снова наполнились слезами, и он тихо сказал:

— Фу Фэн, ты столько лет тащил всё один. Тебе было очень тяжело.

Фу Фэн поднял голову. В его глазах тоже блестела влага. Он посмотрел на Ло Сюня и с лёгкой хрипотцой в голосе сказал:

— Я не хотел, чтобы ты волновался. И не знал, как тебе об этом рассказать.

Ло Сюнь мягко обнял его.

— Теперь я знаю. Отныне будем вместе заботиться о Сяояне и вместе встречать всё, что случится.

Фу Фэн обнял его в ответ, словно наконец нашёл опору, глубоко вдохнул и сказал:

— Спасибо, Ло Сюнь. Когда ты рядом, мне уже не так тяжело.

— Фу Фэн, — сказал Ло Сюнь, — ты что, дурак?

Фу Фэн не ответил.

Ло Сюнь обнял его ещё крепче.

— Мне всё равно, чей Сяоянь ребёнок. Он мой сын. С того дня, как научился звать меня «папочкой», он мой сын.

— Ты опора этого дома, папа Сяояня и мой муж. Что бы ни случилось, это наш дом и наша семья.

Фу Фэн ничего не сказал.

Но Ло Сюнь почувствовал, как рука на его талии сжалась сильнее.

Так они и сидели в объятиях друг друга — в тихой гостиной, под тёплым жёлтым светом.

Прошло много времени, прежде чем с плеча Ло Сюня донёсся хриплый, низкий голос Фу Фэна:

— Спасибо.

Ло Сюнь покачал головой.

— Не за что.

Он помолчал, а потом тихо добавил:

— Но, Фу Фэн, я должен тебе кое-что сказать.

— Что?

— Если в следующий раз ты снова станешь скрывать от меня такие вещи, я… я…

Он повторил «я» несколько раз, но так и не придумал достаточно грозной угрозы.

Наконец он сказал:

— Я три дня не буду пить твой чай с лонганом и красными финиками.

Фу Фэн поднял голову с его плеча и посмотрел на него.

Лицо Ло Сюня было красным, глаза красными, кончик носа тоже красным — выглядел он одновременно жалко и мило.

Уголки губ Фу Фэна слегка приподнялись.

— Очень серьёзная угроза.

— Конечно серьёзная, — серьёзно сказал Ло Сюнь. — Ты варишь очень вкусный чай. Если три дня не буду его пить, мне будет ужасно тяжело. Так что не вынуждай меня прибегать к этому приёму.

Фу Фэн смотрел на него, и тень в его глазах постепенно рассеивалась, уступая место мягкому свету.

Он протянул руку и убрал прядь со лба Ло Сюня ему за ухо.

— Хорошо. Больше ничего от тебя не скрою.

Ло Сюнь посмотрел на него и вдруг кое о чём вспомнил.

— А… Сяоянь знает?

Фу Фэн покачал головой.

— Он ещё маленький. Когда станет постарше, я ему расскажу.

Ло Сюнь кивнул.

— Тогда я буду рядом с тобой.

Фу Фэн долго смотрел на него.

— Хорошо.

За дверью раздался торопливый топот.

— Папочка! Папа! Я вернулся!

Дверь распахнулась, и Фу Чэнъянь пулей влетел внутрь, рюкзак подпрыгивал у него за спиной. Добежав до гостиной и увидев Ло Сюня с Фу Фэном рядом, он тут же бросился в объятия Ло Сюня.

— Папочка! Сегодня в садике мы делали поделки! Я кое-что сделал для тебя!

Он вытащил из рюкзака мятый бумажный пакет, в котором лежала маленькая поделка из цветной бумаги и ниток.

Ло Сюнь достал её и посмотрел. Это был человечек, обмотанный красной пряжей. На голове были приклеены два подвижных глазика, рот нарисован фломастером — криво-косо, но улыбка получилась очень радостной.

— Кто это? — спросил Ло Сюнь.

— Папочка! — гордо ответил Фу Чэнъянь. — Смотри, красная одежда! Папочка больше всего любит красное!

Ло Сюнь посмотрел на «красную одежду» человечка. На самом деле пряжа была розовой, намотана рыхло, и кое-где из-под неё выглядывал белый картон.

Но ему казалось, что это самый драгоценный подарок, который он получал за всю жизнь.

— Спасибо, Сяоянь, — сказал он слегка охрипшим голосом. — Папочке очень нравится.

Фу Чэнъянь так обрадовался, что даже лицо покраснело, а потом снова полез в рюкзак.

— А это папе!

Это была рамка из палочек от мороженого — немного кривая, склеенная неровно. Внутри находился рисунок. На нём были трое: один высокий, один маленький и один посередине.

— Это вся наша семья! — сказал Фу Чэнъянь. — Папочка, папа и я!

Фу Фэн взял рамку и долго смотрел на неё.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Фу Чэнъянь редко слышал от папы «спасибо», поэтому смущённо почесал затылок.

— Да не за что. Воспитатель сказала сделать подарок для тех, кого любишь больше всего, вот я и сделал вас.

Он забрался на диван, втиснулся между Ло Сюнем и Фу Фэном и обхватил каждого одной рукой.

— Я больше всех люблю папочку и папу!

Ло Сюнь наклонился и поцеловал его в лоб.

— Папочка тоже больше всех любит Сяояня.

Фу Чэнъянь повернулся к Фу Фэну:

— А папа?

Фу Фэн посмотрел на него и поправил сбившийся воротничок.

— Я тоже.

Фу Чэнъянь удовлетворённо кивнул, прислонился к Ло Сюню и начал без умолку рассказывать обо всём, что произошло сегодня в детском саду.

Ло Сюнь слушал и украдкой посмотрел на Фу Фэна.

Фу Фэн тоже смотрел на Фу Чэнъяня. Его взгляд был мягким, словно лунный свет.

Ло Сюнь вдруг вспомнил слова из письма:

«Когда ребёнок вырастет, скажи ему, что его папа очень его любил. Просто у него не было возможности быть рядом, пока он рос».

Фу Ян, с твоим ребёнком всё хорошо. Он здоровый, счастливый и очень любит улыбаться. У него есть лучший папа на свете и папочка, который очень его любит.

Можешь не волноваться.

Ло Сюнь положил ладонь поверх руки Фу Фэна.

Фу Фэн повернулся к нему.

Ло Сюнь улыбнулся и беззвучно произнёс:

«Тебе было нелегко».

Фу Фэн ничего не ответил, лишь перевернул ладонь, крепко взял Ло Сюня за руку и большим пальцем ласково провёл по её тыльной стороне.

Фу Чэнъянь всё ещё без умолку рассказывал, и гостиная была наполнена его голосом и смехом.

За окном поднялась луна.

Серебристый свет проник в комнату и лёг на троих.

Ло Сюнь подумал: вот он, его дом.

Не идеальный, но самый настоящий, самый тёплый и самый достойный того, чтобы его защищать.

http://bllate.org/book/23946/2744705