Когда Линь Чжиянь ушел, Юй Цин нахмурился и спросил: Твой брат часто уходит по вечерам?
Да, он очень занят. Говоря это, она с грустью опустила глаза.Юй Цин заметил, что ее настроение переменилось, и мягко спросил: Шу Яо, кажется, не счастлива.
У Линь Шуяо на самом деле почти не было друзей: знатные девицы считали ее грубой, а ей самой не нравилось вышивать и собираться на посиделки с ними. Теперь же, когда Юй Цин завел об этом речь, она опустила взгляд и произнесла: Во всем виновата я, иначе брату не пришлось бы идти в Цзиньивэй. Он ведь явно создан для того, чтобы быть генералом.
Кабинет Линь Чжияня был заставлен трактатами по военному делу — это было дело всей его жизни, но теперь эти книги пылились без дела.
Юй Цин протянул руку и погладил девушку по голове: А ты никогда не задумывалась о том, что именно благодаря тебе твой брат обрел надежду на жизнь? Иначе как бы он пережил эту одинокую жизнь?
Человеку в этом мире всегда нужна какая-то опора. Если бы Линь Чжиянь всю жизнь жил одной лишь местью, то после того, как он отомстил, в его жизни не осталось бы никакой радости. К счастью, у него есть Линь Шуяо, о которой он заботится.
Линь Шуяо притворялась беспечной лишь для того, чтобы Линь Чжиянь не тревожился за нее. На самом деле она прекрасно помнила бойню, когда уничтожили их семью, и хотя ее годами мучали кошмары, она не сказала брату об этом ни слова.
Она не хотела выходить замуж, боясь, что после ее ухода брат останется совсем один. Они много лет полагались друг на друга, и она хорошо знала брата: внешне он казался холодным, но на самом деле его сердце было мягче, чем у кого-либо. И всё же такой человек из-за нее стал Цзиньивэй, чьи руки обагрены кровью. Ее до сих пор терзало чувство вины, из-за чего она даже не смела заикнуться о своем желании пойти в армию.
Как сильно она хотела быть похожей на Юй Чжаньин! Но в мире рождалось лишь единицы таких женщин, и она даже не смела мечтать об этом.
Но я не ровня тем знатным девицам, я вечно позорю брата. Я встречалась с несколькими молодыми людьми из благородных семей, но свадьба так и не состоялась. Девушки моего возраста, до сих пор не вышедшие замуж, в Великой Чу становятся предметом насмешек.
Поначалу те люди оставались довольны, взглянув на ее портрет, но при личной встрече заявляли, что они друг другу не подходят. Она понимала: всё дело в том, что ей недоставало изящества и кротости.
Дурная слава ее брата гремела на всю округу, и в лицо люди бояться ничего не смели, но со временем она стала посмешищем для каждого семейства за чашкой чая. Узнав об этом, она лишь сочла, что опозорила брата. Она пробовала учиться манерам у знатных девиц, но выходило нелепо и неестественно, и в конце концов она снова взяла в руки свой самый любимый меч.
Юй Цин покачал головой, явно не разделяя ее мнения: А по-моему, ты прекрасна. Моя сестра тоже не замужем, и посмотри, найдется ли хоть кто-то, кто осмелится сказать ей хоть слово? Ну и что с того, что ей не хватает изящества? Женщины подобны цветам, распускающимся весной: цветов великое множество, и каждый непохож на другие — это в порядке вещей. Если бы в этом мире существовал лишь один-единственный цветок, разве не стало бы скучно любоваться им изо дня в день?
Линь Шуяо, похоже, утешилась этими словами и радостно произнесла: Как было бы здорово, если бы все думали так же, как Цзыцин! Вообще-то... я хочу пойти в армию, как сестра Юй, я не хочу сидеть дома и заниматься воспитанием детей и мужа. Но таково желание брата.
Вспоминая эту историю из романа, Юй Цин испытывал глубокую жалость к брату и сестре. Они оба пеклись исключительно друг о друге, но конец у обоих вышел печальным.
Чу Цзюньхэ действительно даровал ей прекрасную партию, но Линь Чжиянь боялся, что из-за собственного незавидного будущего он не сможет защитить младшую сестру, а еще пуще опасался, что после его смерти Линь Шуяо останется без всякой поддержки. Именно поэтому он так упорно подыскивал ей жениха.
Линь Шуяо явно обладала высокими устремлениями, но вышла замуж лишь из-за ожиданий Линь Чжияня. Тот человек тоже слыл благородным и отважным юношей, но умер рано. Вторую половину жизни Линь Шуяо прожила несчастной и даже перед смертью прижимала к груди свой меч.
Люди из семьи Линь все до единого отличались упрямством, а стремление защищать страну и народ было вплавлено в их кости как заветная мечта.
Юй Цин решил ей помочь. На самом деле брат и сестра просто держали всё в себе и не решались высказаться откровенно. Если бы они поговорили по душам, их судьбы могли бы сложиться иначе — они должны жить ради самих себя.
077: Хозяин собирается покорить сердце Линь Шуяо?
Юй Цин: Я просто не хочу, чтобы такие люди пришли к подобному концу. У нее должна быть куда более яркая жизнь.
077 считал, что Юй Цин сильно отличается от других странников. Между Системами случалось общение, и таких странников, как Юй Цин, было крайне мало.
Он помогал истинным владельцам тел исполнять их желания, дорожил членами семьи Юй, защищал родных первоначального хозяина и искренне негодовал из-за несправедливостей в книге, стремясь изменить чужие судьбы.
Он сокрушался о царившей в мире несправедливости, искренне любил процветающий мир из книги, обладал собственными принципами и твердой позицией, не прибегая к подлым методам ради достижения целей.
Система не понимала, почему так происходит, но чувствовала, что Юй Цин — прекрасный человек.
077 знало, что в этой книге едва ли найдется хоть один странник, способный изменить чей-либо конец. Оно немного боялось, что старания Юй Цина окажутся напрасными и в конце концов он потеряет первоначальный настрой.
С самого момента, когда Юй Цин вознамерился изменить судьбу семьи Юй, Система хотела предостеречь его, но ей было жаль разрушать его надежды. Однако по мере того, как Юй Цин совершал всё больше поступков, она всё же не выдержала и из лучших побуждений напомнила: Хозяин... судя по развитию сюжета в этой книге, вам не под силу изменить чью-либо участь. Это же история.
Юй Цин беспечно улыбнулся: А что, если я смогу изменить историю? Эта моя бабочка непременно взмахнет крыльями и заставит историю переписаться заново.
В конце концов он действительно добился этого.
Династии сменялись благодаря ему, исторические книги переписывались ради него, а в этом прогнившем и темном мире он навеки остался чистым, непорочным и безупречным.
Пережив бесконечную череду беспамятства, Ши Юй резко подскочил на кровати.
Он судорожно заглатывал свежий воздух, а его грудь вздымалась от частых толчков.
Растерянность, недоумение — самые разные чувства захлестнули его с головой.
Где это он?
Затем Ши Юй машинально огляделся по сторонам, и от этого ему стало еще тревожнее.
Одиночная комната в общежитии?
Даже если его благополучно спасли, сейчас он должен находиться в больничной палате.
А его тело... почему на нем нет ни единого слева?
Одолеваемый сомнениями, Ши Юй быстрым взглядом окинул комнату и, наконец, замер на зеркале, висевшем у изголовья кровати.
Отражение в зеркале показывало его нынешний облик: парню на вид было лет семнадцать-восемнадцать, и лицом он вышел весьма красивым.
Но проблема заключалась в том, что это был не он!
Прежний он являлся статным, привлекательным молодым человеком двадцати с лишним лет, уже успевшим некоторое время поработать.
А сейчас эта внешность с каких ни посмотри ракурсов выглядела на возраст старшеклассника...
Такие перемены надолго повергли Ши Юя в ступор.
Только не говорите ему, что операция прошла успешно...
Тело и лицо изменились до неузнаваемости — тут и речи быть не могло о каких-либо операциях, это смахивало на настоящее волшебство.
Он и впрямь полностью превратился в другого человека!
Неужели... он переместился во времени?
Помимо зеркала, висевшего в крайне неудачном с точки зрения фэншуй месте у изголовья кровати, Ши Юй обнаружил рядом три книги.
Взяв их в руки, Ши Юй прочитал названия, и от увиденного у него мгновенно пропал дар речи.
Руководство по уходу за питомцами для начинающих заводчиков
Послеродовой уход за питомцами
Руководство по оценке зверолюдок иноземных рас
Ши Юй: ???
Названия первых двух книг еще выглядели вполне нормально, но что, черт побери, не так с последней?
Кхм.
Взгляд Ши Юя сделался суровым, он протянул руку, но уже мгновение спустя его рука застыла на полудвижении.
Стоило ему только потянуться к третьей книге, чтобы выяснить, что это вообще такое, как его голову пронзила острая боль, и в сознание хлынул огромный массив воспоминаний, хлынувший бурным потоком.
Династии сменяются, история переписывается (часть двенадцатая)
Юй Цин мягко покачал головой, глядя на Линь Шуяо: Шуяо, когда твой брат отправлял тебя замуж, им двигало лишь одно желание — чтобы у тебя в будущем была надежная опора. Но если ты сама станешь для себя опорой, тогда он перестанет упорствовать и не станет принуждать тебя к браку.
Линь Шуяо пробормотала себе под нос: Стать опорой для самой себя...
И в ту же секунду глаза девушки озарились светом: Точно так же, как сестра из семьи Юй? Стать героиней Великой Чу!
Юй Цин с улыбкой кивнул ей, а затем серьезно произнес: Шуяо, если ты действительно хочешь пойти в армию, я могу помочь тебе уговорить брата. Но ты должна понимать: военная служба — это не детская забава, клинки не ведают жалости, а на войне на каждом шагу подстерегает опасность. Даже отдав этому всю жизнь, ты, возможно, так и не найдешь понимания у окружающих. Ты готова с этим смириться?
Линь Шуяо горько улыбнулась: Я лучше погибну на поле боя, чем буду влачить такую жизнь в Чанъани. Конечно, сытая и роскошная жизнь хороша, но меня не покидает ощущение, что моя душа пуста. Если меня не будет в Чанъани, брату больше не придется вечно тревожиться обо мне, да и его жизнь не должна быть посвящена исключительно мне.
Под конец речи девушка прониклась еще сильнее, и в ее глазах заблестели искренние слезы: Цзыцин, если ты и вправду сможешь убедить брата, я тогда...
Юй Цин мягко протянул ей платок: Я сделаю всё возможное. Женщине непросто служить в армии, поэтому я напишу сестре письмо. Когда ты передашь его ей, она всё поймет.
Когда Линь Чжиянь вернулся, оба встретили его одинаковыми взглядами. Он почувствовал, что с его сестрой что-то переменилось — ее глаза просто лучились светом, когда она смотрела на него.
Юй Цин велел Линь Шуяо пойти отдохнуть в свою комнату. Перед уходом она даже показала Юй Цину ободряющий жест рукой, выглядя при этом задорно и мило.
Линь Чжиянь не понимал, какие загадки они тут загадывают, и, дождавшись, пока сестра уйдет, с тревожным видом спросил: Цзыцин, Шуяо ведь не наговорила каких-нибудь странных глупостей?
Юй Цин с улыбкой покачал головой: Шуяо чудесная, она мне очень нравится. Если бы у меня была такая младшая сестра, я был бы безумно рад.
Линь Чжиянь тронул губы легкой улыбкой: этому юноше нравились его близкие, и отчего-то на душе у него стало необычайно тепло. Но мужчина привык холодности в повседневной жизни, поэтому лишь сухо произнес хм, а сообразив, что его ответ прозвучал слишком бесчувственно, добавил уже от чистого сердца: Сестра Цзыцина тоже прекрасный человек.Юй Цин уперся обеими руками о стол и, с сияющими глазами глядя на Линь Чжияня, произнес:
— Брат Чжиянь, Шуяо сказала, что хочет стать такой же, как моя сестра. Что ты об этом думаешь?
Линь Чжиянь, подносивший к губам чашку чая, замер. Его брови нахмурились, и мужчина, рассеянно поглаживая пальцем край чашки, не знал, что ответить.
Юй Цин не стал давить на него и продолжил сам:
— Мне кажется, она способна на это. А ты как думаешь?
— Это Шуяо попросила тебя завести этот разговор?
Юй Цин покачал головой:
— Я просто заметил, что она несчастлива. Брат Чжиянь, я вижу, как сильно ты о ней заботишься, но у нее есть собственное заветное желание. Этот необъятный Чанъань стал для нее клеткой.
Линь Чжиянь нахмурился. Разве он сам этого не понимал? Его младшая сестра больше всего на свете любила жить на свободе, а в мыслях ее неизменно жило желание защищать родину и охранять страну.
Но почему семья Линь была полностью истреблена? Разве не потому, что его отец всю жизнь был верен государю и предан стране? И какой же конец его в итоге постиг?
Отец Линь Чжияня тоже был генералом. Поскольку в свое время он отказался принимать чью-либо сторону в борьбе за престол, то задел интересы одного из принцев, за что весь его род и был вырезан. Именно поэтому он сам в свое время встал на сторону Чу Цзюньхэ — по крайней мере, в том оставалась человечность, и он не был столь кровожадным и жестоким.
Его отец уничтожил бесчисленное множество врагов, и на всем клане Линь лежала великая слава, но что толку? Стоило какому-нибудь влиятельному человеку в Чанъане обронить всего одно слово, как рухнул весь род.
Он, конечно, был бы рад, если бы его сестра смогла стать второй Юй Чжаньин. Однако поступление Шуяо на военную службу неизбежно привлекло бы к ней еще больше внимания, а поле боя и императорский двор связаны самым теснейшим образом.
Занимая нынешнее положение, он понимал, что желающих надавить на него найдется немало. У их семьи Линь не было такого влияния, как у семьи Юй, и он больше всего боялся, что в конце концов не сможет защитить сестру.
Линь Чжиянь смог найти лишь один предлог:
— У меня осталась лишь одна сестра. Поле боя — это невероятно опасно, я за нее переживаю.
Юй Цин видел, что Линь Чжиянь колеблется, а потому мягко заговорил о делах Резиденции князя Чжаньбэй:
— Моя сестра много лет участвует в походах. Хоть я тоже за нее волнуюсь, это ее собственная заветная мечта, поэтому я готов ее поддержать.
Отец поначалу тоже был против того, чтобы сестра шла в армию, но она сказала мне, что не существует какого-то единого правильного образа жизни для женщины — каким ему быть, решать только ей самой. В конце концов отец дал согласие. Иногда она возвращалась домой раненой, и мое сердце разрывалось от боли, но сестра говорила мне, что в этом ее слава и ценность ее жизни. В этом мире всегда кто-то должен делать то, что другие делать не хотят. Она стала знаменитым на всю Великую Чу генералом, и бесчисленные девушки берут с нее пример. Я тоже горжусь своей сестрой.
Брат Чжиянь, рано или поздно птице суждено взмыть в небеса.
Линь Чжиянь медленно опустил чашку. Он хотел лишь одного — чтобы сестра прожила жизнь в безопасности и покое, и потому, больше не пытаясь ничего скрывать от Юй Цина, искренне сказал:
— Цзыцин, должно быть, до тебя тоже доходили слухи о том, почему род Линь постигла такая участь.
Отец Линь Чжияня и Юй Синань были знакомы, и сам Линь Чжиянь тоже встречался с Юй Синанем. Когда семья Линь переживала тяжелые времена, отец Юй Цзыцина протянул им руку помощи, поэтому к семье Юй Линь Чжиянь испытывал глубокую симпатию.
Юй Цин кивнул.
Линь Чжиянь продолжил:
— На том посту, который я занимаю, я изначально наживаю слишком много врагов. Если Шуяо отправится на поле боя, я не сумею ее защитить — у семьи Линь нет влияния в Северных Землях. Если Шуяo падет в честном бою, сражаясь с врагом, я буду гордиться ею. Но если она погибнет из-за межпартийной борьбы, и вина за это падет на меня, я не найду себе покоя до конца своих дней.
Юй Цин всё понял. Протянув руку, он накрыл ладонью руку Линь Чжияня и с искренним выражением на лице произнес:
— Брат Чжиянь, если ты мне веришь, доверишь ли ты мне отвезти Шуяо к моей сестре? Позволь ей последовать за ней, так тебе будет спокойнее? Я также попрошу отца присмотреть за ней. Пока за дело берутся мой отец и сестра, никто на Северных Землях не посмеет распустить руки.
Линь Чжиянь с некоторым неверием посмотрел на Юй Цина:
— Но... но мы ведь чужие люди, как я могу утруждать твоего отца и сестру?
Он никогда бы не подумал, что Юй Цзыцин станет ему помогать. Перед лицом Резиденции князя Чжаньбэй его клан Линь был не более чем падшим, обедневшим родом.
Хотя его отец и князь Чжаньбэй были знакомы прежде, это случилось много лет назад, да и особой близости между ними не было. Он вовсе не желал быть кому-то обязанным — с его положением он ничего не мог предложить семье Юй взамен, какая уж тут благодарность.
Юй Цин с улыбкой произнес:
— Ты забыл? Ты ведь однажды спас меня.
Линь Чжиянь знал, что тот говорит это намеренно: юноша вовсе не собирался кичиться оказанной услугой и требовать за нее награды. Мужчина смущенно пробормотал:
— Но... ты же уже угостил меня леденцом на палочке.
Юй Цин с легким оттенком каприза в голосе дернул Линь Чжияня за рукав:
— Неужели моя жизнь стоит так дешево и оценивается всего в один леденец?
Линь Чжиянь беспомощно улыбнулся. Если Шуяо действительно окажется под защитой семьи Юй, о чем ему еще переживать? В глубине души его переполняли самые нежные чувства, и он, протянув руки, заключил юношу в объятия.
— Цзыцин, спасибо тебе.Мужчины крайне редко выказывают эмоции столь откровенно. Он крепко прижал юношу к груди и почувствовал, как тот в ответ обнял его за плечи.
Юй Цин тихо шепнул ему на ухо:
— Между нами не нужно слов благодарности.
Линь Чжиянь хотел что-то сказать, но в конце концов лишь мягко погладил юношу по волосам.
Тысячи слов толпились в его сердце, но в итоге так и остались невысказанными.
Он знал, что уже воспылал к юноше запретными чувствами, но мог лишь глубоко запрятать их на дне души. Эта луна была недоступна его дерзким мечтам, и ему уже казалось великим счастьем стоить рядом с ней.
— Но...
Заметив, что мужчина всё еще тревожится, Юй Цин решил успокоить его и предложил:
— Тогда, братик Янь, сделай для меня три вещи, договорились?
Только после этого Линь Чжиянь согласился, пообещав исполнить любую просьбу, даже если придётся подняться на гору ножей или пройти сквозь море огня.
Прильнув к его плечу, Юй Цин лукаво улыбнулся и произвел:
— Братик Янь, пора спать, я устал.
Сяо Ци, увидев это выражение лица, сразу понял, что тот определенно замышляет какую-то пакость.
Услышав это, Линь Чжиянь бережно уложил юношу на кровать и собирался уже уйти в гостевую спальню, но юноша ухватил его за рукав.
Юй Цин распахнул свои чистые, распахнутые глаза:
— Братик Янь, побудь со мной, ложись спать рядом. Мне одному так холодно.
Тело Линь Чжияня мгновенно оцепенело, а ладонь под рукавом покрылась испариной.
— Э-э... Может быть, принести тебе еще одно одеяло?Юй Цин изобразил обиженное выражение лица: — Брат Янь, неужели ты меня ненавидишь? Стоило назвать всего одно желание, и ты уже не можешь его исполнить?
Линь Чжиянь поспешно объяснил: — Нет, Цзыцин, не надумывай лишнего, я сейчас же иду.
Стоило мужчине выйти из комнаты, как Юй Цин усмехнулся: — Сяо Ци, ты видел его физиономию? Покраснел весь, как вареный рак.
Сяо Ци заметил: — У этого Линь Чжияня даже служанки для постели отродясь не было, так что не заигрывайся ты со своим баловством.
Линь Чжиянь сходил искупаться и лишь после этого вернулся в комнату. Юй Цин лежал на краю кровати, выстави наружу лишь голову. Хотя Линь Чжиянь долго настраивал себя морально, сердце всё равно колотилось от напряжения.
Юй Цин похлопал по месту рядом с собой. Заметив, что Линь Чжиянь облачен в две одежды, он недовольно нахмурился: — Брат Янь, почему на тебе целых две вещи? Разве так я смогу согреться?
Линь Чжиянь снова отвернулся от юноши и разделся до одной нижней сорочки, после чего напряженно лег рядом с ним.
В темноте Линь Чжиянь отчетливо слышал, как безумно быстро бьется его сердце. Он даже не смел повернуть голову в сторону юноши, поэтому просто закрыл глаза и притворился спящим.
Юй Цин придвинулся ближе и прижался щекой к его плечу: — Брат Янь, от тебя идет такое приятное тепло.Линь Чжиянь чувствовал, как у него горит лицо, а в теле появляется совсем неуместное возбуждение. Мысленно он выругал себя за бесхребетность, но при этом ни за что не осмелился бы попросить юношу отодвинуться подальше.
Пытаясь хоть чем-то прикрыть смущение, мужчина повернулся набок и тут же произнес:
— Давай сегодняшнюю просьбу не будем засчитывать. Назовешь свои три желания как-нибудь в другой раз, Цзыцин.
Юй Цзыцин прижался спиной к мужчине. Широкая и крепкая спина Линь Чжияня излучала такую надежность, что рядом с ним становилось невероятно спокойно. Юноша, казалось, уже начал клониться в сон и сонно, глуховато промычал:
— М-м.
Мужчина уловил исходивший от юноши едва уловимый аромат, который мягко витал у него в носу, и снова слегка отодвинулся к краю кровати.
Юноша, похоже, уже спал и теперь на уровне инстинктов искал источник тепла. Испугавшись, что тот замерзнет, Линь Чжиянь снова подвинулся ближе, и тогда юноша прижался к нему вплотную, обхватив руками словно живую печку и уткнувшись лицом ему в грудь.
Линь Чжиянь беспомощно усмехнулся и, протянув руку, прижал юношу к себе. Мужчина легко погладил его по точеным чертам лица, а затем, не в силах сдержаться, коснулся губами его межбровья, думая про себя: как было бы прекрасно обладать им вот так вечно.
Обняв живую печку, Юй Цзыцин устроился с невероятным комфортом. Спать ему совсем не хотелось, и он решил немного похулиганить.
Первую половину ночи Линь Чжиянь мучился от невыносимого напряжения: юноша то и дело ерзал и терся о него в объятиях, отчего мужчина весь горел изнутри, сдерживаясь до красноты в глазах, но при этом совершенно не желал отпускать его.
— Хозяин, ну ты и проказник, — подал голос Сяо Ци. — Бедный мужчина — чистый лист, а ты так с ним.
Мастерски притворяться спящим Юй Цзыцин умел безупречно. Изображая сон, он подшучивал в ответ со Сяо Ци:
— Ой да ладно, просто решил подразнить. Всё, засыпаю.
Когда Юй Цзыцин наконец заснул и оставил его в покое, Линь Чжиянь долго не мог прийти в себя. Лишь ближе к рассвету мужчина провалился в тяжелый сон.
Проснувшись утром, они все еще крепко обнимали друг друга. Мужчина с жадным трепетом вглядывался в лицо юноши, пока тот не открыл глаза и, встретившись с ним взглядом, не озарил его сладкой улыбкой:
— С добрым утром, братец Янь.
После бесконечного забытья Ши Юй резко подорвался с кровати.
Он жадно заглотил свежий воздух, его грудь вздымалась от частых судорожных вдохов.
Растерянность, недоумение — самые разные чувства захлестнули его.
Где это он?
Затем Ши Юй машинально огляделся вокруг, и растерявшихся чувств стало только больше.
Одиночная комната в общежитии?
Даже если его благополучно спасли, сейчас он по меньшей мере должен находиться в больничной палате.
А его тело... почему на нем нет ни единого ранения?
http://bllate.org/book/23982/2749419
Готово:
