Готовый перевод The Female General and the Princess / Женщина-генерал и старшая принцесса: Глава 2

С таким старшим братом, как Линь Ваньюэ, добиться славы и совершить подвиги — лишь вопрос времени!

Глаза Линь Ваньюэ загорелись. Среди множества видов оружия она выбрала лук. Линь Ваньюэ тут же взяла его в руки, начала вертеть, ощупывать, не в силах расстаться с находкой. Она заметила на корпусе лука небольшую трещину в месте крепления тетивы. Не стоит недооценивать этот неприметный изъян: его достаточно, чтобы хороший лук потерял точность. Вероятно, именно поэтому его и выбросили.

Линь Ваньюэ взвесила черный лук в руке. Тот, кому принадлежало это оружие, явно имел звание не ниже командира отряда.

— Брат Син, в тот раз в Долине Тыквы я был неподалеку от тебя. Видел, как ты сражался с тем сюнну, который был выше тебя на целую голову. У меня сердце в пятки уходило! Я хотел было броситься на помощь, но не успел добежать и до половины пути, как ты уже перерезал ему горло. Брат, у тебя что, есть какое-то наследственное мастерство? Можешь меня научить?

Услышав слова Линь Юя, Линь Ваньюэ почувствовала тепло на душе. Она отвела взгляд от черного лука, посмотрела на рубящего воздух Линь Юя и нахмурилась:

— Чем ты занимаешься?

Линь Юй опешил и ответил:

— Я практикуюсь в ударах, как ты и велела!

Линь Ваньюэ тихо вздохнула, закинула лук за спину, подошла к Линь Юю и забрала у него пакдао:

— От такой тренировки нет никакого толка. Если набьешь руку на неправильных движениях, это выйдет тебе боком. Я согласилась тренировать тебя, чтобы ты выжил, а не чтобы погубить.

Сказав это, Линь Ваньюэ взмахнула мечом. В воздухе зазвучало непрерывное «ху-ху-ху». Каждый взмах был ритмичным: длина, интервалы и сила звука были почти идентичными.

Линь Юй стоял рядом и чувствовал, как от взмахов Линь Ваньюэ исходит мощный поток воздуха, хлещущий его по лицу. Глядя на то, как заржавевший пакдао в руках Линь Ваньюэ обретает невероятную мощь, он вспомнил себя и пожалел, что провалиться сквозь землю не может.

Линь Ваньюэ сделала несколько десятков взмахов, прежде чем вернуть меч Линь Юю, и продолжила:

— Каждый удар должен быть на пределе сил. Запомни это ощущение, преврати его в инстинкт. Если уж наносишь удар, то вкладывай в него всё. Ты должен привыкнуть к этой интенсивности, ведь сюнну не будут нас жалеть.

Помолчав, она добавила:

— У нас в роду нет никаких секретных техник. До меня даже никто не служил в армии, мы были обычными крестьянами. Нечему тут завидовать. Если хочешь научиться, это легко: просто делай так, как я сказала. Каждый удар — на пределе сил. Представляй, что перед тобой сюнну. Мысленно просчитывай, с какой стороны он нападет, под каким углом пойдет его кривая сабля, думай, как отразить удар и как контратаковать, ищи самые уязвимые места. Если долго упражняться с одним оружием, не нужно никаких учителей — ты сам поймешь, под каким углом и в каких условиях оно максимально эффективно. На поле боя жизнь и смерть разделяют лишь мгновения, а показные приемы бесполезны.

Закончив говорить, Линь Ваньюэ отошла в сторону, сняла со спины черный лук и занялась своими делами.

Линь Юй слушал её длинную речь, и у него на душе стало тяжело. Хотя Линь Ваньюэ говорила об этом так просто, в её словах он уловил отголоски чего-то трагического и горького.

Линь Ваньюэ сжала черный лук, расставила ноги пошире, глубоко вдохнула и подняла оружие. Взгляд её стал острым. Раздался сухой звук трения мозолей о тетиву, и она медленно натянула её до предела.

Линь Ваньюэ стиснула зубы, натянув лук, словно полную луну, и отпустила тетиву. Раздался чистый, звонкий звук.

— Хороший лук! — искренне восхитилась она. Жаль только, что из-за трещины в месте крепления он потерял точность — главный грех для стрелка.

Линь Юй, конечно, тоже понял, что это отличный лук. Он прервал свои занятия и подошел к ней:

— Действительно хорош! Кто же такой выбросил?

Линь Ваньюэ указала на трещину:

— Точность сбита. Проще сменить лук целиком, чем возиться с ремонтом.

Только теперь Линь Юй заметил повреждение и воскликнул, что это большая потеря. С другой стороны, если бы не эта трещина, такой лук никогда бы не достался двум простым пехотинцам.

— Брат, дай попробовать?

Линь Ваньюэ кивнула и передала ему лук. Линь Юй принял его, расставил ноги и изо всех сил потянул. Тетива не шелохнулась.

Линь Юй вытаращил глаза и приложил все силы. Раздался скрип, тетива поддалась лишь наполовину, а потом замерла. Лицо Линь Юя покраснело, но он так и не смог натянуть лук, как Линь Ваньюэ, и в конце концов, как сдувшийся мяч, сдался.

— Это... это лук в два ши! Брат...

— Да, это лук в два ши.

— Брат, ты действительно можешь натянуть его? Несколько дней назад я видел, как в Лагере Фэйюй набирали командиров отрядов — требовалось натянуть именно такой лук. Брат, ты мог бы стать командиром!

Линь Ваньюэ покачала головой:

— С моей скоростью натягивания в этом нет никакого толку. Мало того что упущу момент для атаки, так еще и сам погибну, не успев выпустить стрелу.

Она, конечно, не могла сказать Линь Юю, что не стремится к чинам, поэтому просто перевела тему.

В тот день Линь Ваньюэ и Линь Юй тренировались до самого ужина, о чем и умолчим.

Глава 4. Разбитый нефрит, падение Цинчэн

В столице Государства Ли, Тяньду, в одном из роскошных дворцов в восточной части императорского комплекса было многолюдно. Десятки служанок и евнухов бесшумно сновали туда-сюда, но во всем дворе не было слышно ни звука. Все затаили дыхание, даже шаги их были почти не слышны — все выглядели крайне испуганными.

— Сянь-эр останься, остальные могут идти.

— Слушаюсь.

На широкой кровати с изысканно вырезанными стойками и тончайшими занавесями лежала женщина, чье дыхание было едва уловимым. Это она отдала приказ. Голос её был слаб, но никто не посмел бы ослушаться.

— Матушка...

— Сянь-эр, иди сюда, сядь рядом с матушкой, дай мне... как следует... на тебя посмотреть.

Женщиной на кровати была Ли Цинчэн, мать нации Государства Ли. Сейчас она выглядела изможденной, но в её облике всё еще чувствовалась невольная стать, а врожденное благородство не позволяло смотреть на неё без почтения. Недаром двадцать лет назад она была первой красавицей страны — даже спустя два десятилетия в её чертах угадывалась былая ослепительная красота.

Ли Сянь тихо сидела рядом с императрицей и плакала, глядя на то, во что превратилась её мать.

Видя слезы дочери, Ли Цинчэн слабо улыбнулась:

— Все эти годы я болела и не могла как следует на тебя посмотреть. Сянь-эр, ты выросла.

— Матушка! — Ли Сянь осторожно взяла её руку, лежавшую поверх одеяла, не смея сжать её. Кости уже проступали сквозь кожу, белую, как бараний жир, а под ней были видны тончайшие сосуды. Казалось, рука вот-вот рассыплется.

— Сянь-эр, не печалься обо мне. У меня больше нет сожалений, вот только сердце болит за тебя и за брата... кхе-кхе.

— Матушка, прикажу позвать лекаря! — Ли Сянь сжимала её руку, крупные слезы катились по лицу, похожему на лицо матери, и падали на ярко-красное одеяло, оставляя темные пятна, похожие на засохшую кровь.

— Глупая девочка, разве ты не знаешь, в каком состоянии мое тело? Давай побудем вдвоем, мне нужно тебе кое-что сказать.

Ли Сянь кивнула, подчиняясь воле матери, но темные пятна на одеяле продолжали множиться.

Ли Цинчэн тяжело дышала, её грудь вздымалась — она пыталась бороться с немощью.

— Сянь-эр, в будущем... если выйдешь замуж, помни, что нужно выбирать по велению сердца. Я верю в твой вкус... не оглядывайся на условности... Ты такая... беспокойная.

— Да, матушка, Сянь-эр поняла.

— И твой брат... у него слабое здоровье, и то, что он не занимает этот трон... даже к лучшему. Если он тоже так считает, пусть скажет об этом заранее... Ци-ван... человек широкой души, он точно... кхе-кхе...

— Матушка! Сянь-эр знает!

— Докладываю императрице: прибыл наследный принц!

При звуке голоса служанки за дверью в помутневших глазах Ли Цинчэн блеснул огонек.

— Пусть войдет! — опередила её Ли Сянь.

Дверь со скрипом отворилась, и вошел мальчик в длинном черном халате с золотой вышивкой и в нефритовом венце. Это был наследный принц Ли Чжу. Он был очень похож на свою сестру Ли Сянь, но в его бровях читалась мужская твердость. Увы, он был мал ростом и бледен, поэтому даже в императорском облачении выглядел болезненным.

— Матушка, сестра. — Восьмилетний Ли Чжу подошел к кровати и поклонился.

— Подойди, сын мой, дай мне на тебя посмотреть.

— Слушаюсь, матушка. — Мальчик стоял перед ней с таким серьезным видом, словно уже был готов править империей.

Ли Цинчэн смотрела на своих детей с улыбкой облегчения. Она обратилась к Ли Чжу:

— Сын мой, помни, всегда слушайся свою сестру.

— Матушка! — Ли Чжу был всего лишь восьмилетним ребенком. Несмотря на то что его учили всегда скрывать эмоции, увидев мать в таком состоянии, он не сдержал слез.

Ли Цинчэн переводила взгляд с одного ребенка на другого, затем посмотрела на закрытые двери, словно хотела что-то сказать, но лишь тихо вздохнула и медленно закрыла глаза.

— Чжу-эр, сестра спрашивает тебя: хочешь ли ты взойти на престол?

— Да... Чжу-эр хочет!

Граница Государства Ли

— Брат, скорее надевай! — Линь Юй протянул Линь Ваньюэ полоску льняной ткани шириной в три пальца.

Линь Ваньюэ взяла её, повязала на голову, как и Линь Юй, и тихо спросила:

— Что случилось?

Линь Юй понизил голос:

— Императрица скончалась!

— Вот как, — кивнула Линь Ваньюэ.

Линь Юй продолжил:

— Она была родной сестрой нашего маршала.

Видя, что Линь Ваньюэ осталась равнодушна, Линь Юй внутренне вздохнул: у его брата совсем нет политического чутья, его, кажется, не волнует ничего, кроме убийства сюнну. Как же так? И он решил объяснить:

— Брат, ты не из военной семьи, поэтому не знаешь: отец генерала Ли Му был побратимом покойного императора, и тот даровал ему фамилию императорского дома. У старого генерала были сын и дочь. Сын — наш великий маршал Ли Му, а дочь вышла замуж за наследного принца, который стал нынешним императором.

Линь Ваньюэ открыла рот, чтобы ответить, но тут раздался низкий звук рога!

— Враг! — Услышав сигнал, Линь Ваньюэ вмиг преобразилась. Она схватила свой узел с вещами, закинула его за спину, подхватила копье и выбежала из палатки.

Линь Юй последовал за ней. Построив отряды, лучники заняли позиции на валах. Забили барабаны, и их гулкий ритм совпал с сердцебиением Линь Ваньюэ.

Земля начала слегка дрожать. За два года Линь Ваньюэ научилась по этой дрожи определять численность сюнну. Судя по амплитуде, предстояла тяжелая битва.

— Приготовиться!

— Пли! — По команде офицера в воздухе разнесся свист стрел.

Вдали послышалось ржание коней сюнну, смешанное с воплями.

Раздался хлопок — это лучник с вала упал прямо недалеко от их строя. Линь Ваньюэ взглянула: стрела вошла точно в лоб на дюйм с лишним.

Флаги подали сигнал: лучники прикрывают, пехота идет в лобовую атаку, кавалерия обходит с флангов.

Линь Ваньюэ сжала копье, другой рукой проверила рукоять пакдао на поясе. Под бой барабанов ворота лагеря распахнулись.

— Вперед! — взревел генерал авангарда, и пехотный отряд ринулся в бой.

Глава 5. Не зная, что Ваньюэ — девушка

Под оглушительные крики пехота Государства Ли вырвалась из лагеря. Хотя все бежали вперед, если взглянуть сверху, было видно, что отряды уже сформировали боевой порядок.

Свист стрел то и дело проносился мимо ушей Линь Ваньюэ. Несмотря на то что лучники на валах отвлекали внимание сюнну, на пути к врагу пало немало её товарищей. В этом плотном дожде стрел Линь Ваньюэ раз за разом проскакивала мимо смерти.

Дрожь земли усиливалась, топот копыт перекрывал всё, поднимая клубы пыли. Ближе, еще ближе!

— А-а! — раздались крики. В мгновение ока сюннуская конница и пехота Государства Ли сошлись в первом столкновении.

В первом раунде Линь Ваньюэ, в отличие от многих солдат, не стала выставлять копье вперед, чтобы насадить на него несущегося всадника. Она держала копье наготове, сосредоточенно наблюдая за атакующими и корректируя свою защитную стойку.

За два года она участвовала почти в сотне битв и давно изучила тактику сюнну: почти все они были верхом с кривыми саблями, лишь единицы использовали копья. Их первая атака всегда была самой яростной и приносила Ли больше всего потерь. Пытаться остановить их в лоб было неразумно.

Линь Ваньюэ приняла боевую стойку. Раздался звон металла, руки, сжимавшие копье, онемели. Вокруг слышались крики умирающих товарищей, но Линь Ваньюэ снова удалось выйти из схватки невредимой.

После первого налета сюнну в глазах Линь Ваньюэ блеснул огонек. Краткий миг, когда они разворачивали коней для повторной атаки, был лучшим шансом для контратаки.

Она огляделась: неподалеку один из всадников как раз разворачивал коня. Линь Ваньюэ, не раздумывая, бросилась к нему с копьем. С яростным криком она пронзила шею врага. Кровь хлынула из артерии, окрашивая воздух.

Выдернув копье, она не стала задерживаться, а спряталась за тушей павшего коня, скрывая спину и затылок. Одной рукой она продолжала держать копье, другой сжимала рукоять пакдао.

Всюду слышались крики: пехотинцы Ли один за другим сбрасывали сюнну с коней. Но и многие солдаты Ли находили смерть под саблями врага.

Кратко проанализировав обстановку, Линь Ваньюэ отбросила копье и выхватила пакдао. Барабаны продолжали бить в том же ритме, кавалерия с флангов замыкала кольцо.

Тут в бой вступила пехота сюнну. Линь Ваньюэ с мечом в руке бросилась вперед, столкнувшись с воином в звериной шкуре.

В её глазах вспыхнул азарт.

— Дзынь! — Пакдао обрушился на кривую саблю врага. Видя, как крупный сюнну пошатнулся от её удара, Линь Ваньюэ насмешливо изогнула губы и с силой ударила его ногой в живот.

Сюнну согнулся от боли, и Линь Ваньюэ, сделав шаг вперед, снова обрушила на него меч.

Враг попытался принять удар, но из-за боли в животе потерял равновесие и рухнул на землю.

Линь Ваньюэ наступила ногой на его саблю, а другой — на грудь. Огромный сюнну не ожидал, что этот щуплый пехотинец обладает такой силой. Раздался хруст костей, из горла врага хлынула кровь.

Сюнну увидел перед собой лишь возбужденное лицо черного, худощавого пехотинца, сверкнувшего белыми зубами...

Линь Ваньюэ взмахнула мечом — и голова врага покатилась в сторону, всё еще выражая недоумение.

По мере продвижения битвы Линь Ваньюэ металась в гуще сражения. Если она видела сюнну, подставившего спину, она без колебаний наносила удар. При этом она зорко следила за окружением, стараясь не подставляться сама.

Через полчаса её одежда пропиталась кровью. Кавалерия Ли начала сжимать кольцо, и сюнну, видя, что их окружают, начали отступать.

Линь Ваньюэ хотела броситься в погоню, но, услышав изменившийся ритм барабанов, остановилась.

Сюнну бежали. Выжившие солдаты Ли размахивали оружием и ликовали.

Линь Ваньюэ смотрела, как враги удаляются, и внезапно её ноги подкосились, она повалилась на землю. Лишь спустя долгое время она почувствовала острую боль в ноге — до этого она даже не заметила ранения.

— Брат! — Линь Юй после битвы искал её глазами. Увидев, как она падает, он в ужасе подбежал к ней, перевернул и прижал к себе: — Брат, ты как? Что с тобой? Где рана?

Линь Ваньюэ лежала в объятиях Линь Юя, обессиленная. Помимо ноющей боли в ноге, внизу живота возникло тянущее ощущение. Вдруг она почувствовала, как между ног потекло что-то теплое.

Линь Юй, видя, что она бледна, но находится в сознании, облегченно вздохнул и начал осматривать её, пытаясь понять, где она ранена.

http://bllate.org/book/24012/2752802