Готовый перевод The Female General and the Princess / Женщина-генерал и старшая принцесса: Глава 6

Однако молчание Линь Ваньюэ переполнило чашу терпения Линь Юя. Он наговорил много лишнего в порыве чувств, и в итоге они расстались, так и не придя к согласию. Глядя на спину Линь Ваньюэ, растворявшуюся в ночной тьме, Линь Юй впервые почувствовал, что на самом деле совсем не знает своего названого старшего брата.

Единственным плюсом от повышения для Линь Ваньюэ стало то, что теперь, как командир отряда Лагеря Фэйюй, она получила собственную маленькую палатку и ей больше не приходилось тесниться с десятком мужчин.

Линь Ваньюэ испытывала чувство вины перед Линь Юем. Она прекрасно понимала, что тот искренне желал ей добра, и осознавала его гнев и непонимание. Вероятно, в глазах Линь Юя она теперь была не просто разочарованием, а той самой беспросветной грязью, которую невозможно отмыть и на которую не стоит тратить сил.

Подумав об этом, Линь Ваньюэ беззвучно усмехнулась про себя: Жаль только, что я не мужчина и у меня нет стремления искать богатства в опасности. Переодевание в мужчину ради службы в армии — преступление, караемое смертью. Я, Линь Ваньюэ, пришла в лагерь лишь ради мести. Убью сто восемнадцать врагов и найду способ уйти живой. Я готова сложить голову на поле боя, но никогда не позволю себе погибнуть в погоне за славой и выгодой!

Однако объясниться она не могла, да и с чего было начать?

В конце концов, Линь Ваньюэ лишь тихо вздохнула: возможно, конец их дружбы с Линь Юем — это лучший исход.

Её тело было смертельно опасной тайной. Если однажды всё вскроется, пусть пострадает лишь она одна, незачем втягивать в это других.

Впрочем, тоска из-за разрыва дружбы не продлилась долго, ибо началась ежегодная Битва осеннего урожая.

Чтобы раздобыть достаточно провизии на зиму, сюнну начали масштабные, частые и яростные попытки прорвать оборонительную линию армии Ли Му.

Мелкие и крупные стычки происходили почти ежедневно, сюнну даже внезапно предприняли несколько ночных набегов.

Весь лагерь был пропитан напряжением. То, чего опасался Ли Му, всё же случилось: сюнну, которые раньше напоминали разрозненную толпу и брали лишь грубой силой, обрели порядок. У них появились единые сигналы к наступлению, особые боевые барабаны и общие знаки к отступлению.

Армия Ли терпит поражение за поражением, неся тяжелые потери.

Империя Ли, столица Тяньду.

В Золотом тронном зале император Ли восседал на троне, лицо его было мрачнее тучи.

— Граница в опасности, генерал Ли Му терпит поражение за поражением. Господа, высказывайтесь, есть ли у вас дельные предложения?

— Ваше Величество, позвольте мне сказать.

Ли Чжао окинул взглядом собравшихся: говорил левый помощник секретаря Лун Даньцин. Он кивнул.

— По моему мнению, генерал Ли Му годами охранял границы и имеет большие заслуги. Хотя сейчас он временно отступил, Вашему Величеству следует отправить посла для утешения, чтобы показать единство государя и подданных и явить безграничную милость.

Ли Чжао кивнул, не выражая согласия или отказа.

Ван Юн Ли Чэн вышел из строя и попросил:

— Отец-император, я желаю возглавить войска и сразиться с варварами сюнну, дабы явить мощь нашего государства Ли.

Едва он закончил, как начальник столичной стражи Чу Яньцзун тут же выступил против:

— Ваше Величество, у меня есть возражения. Хотя принц Юн храбр и искусен в бою, я считаю, что сейчас не время менять полководца перед лицом врага — это может пошатнуть боевой дух. К тому же генерал Ли Му годами охранял границу и знает ситуацию досконально, никто не сравнится с ним. Прошу Ваше Величество хорошенько подумать!

— Отец-император, у меня есть прошение! — вышел вперед Князь Чу Ли Сюань.

— Хм, давай, послушаем, что скажет Князь Чу.

— Слушаюсь. Полагаю, слова левого помощника секретаря разумны, однако мне кажется подозрительным, что генерал Ли Му внезапно начал терпеть одно поражение за другим. Не лучше ли Вам, отец, отправить на север цензора? Если дела на фронте действительно так плохи, как говорит Ли Му, цензор выполнит роль утешителя, явив Вашу милость. Если же ситуация не столь критична, цензор возьмет на себя функции надзирателя, чтобы быть готовым к любым переменам.

Ли Чжао, выслушав Ли Сюаня, долго размышлял, а затем кивнул:

— Слова сына разумны. Кто из вас, господа, желает отправиться в путь от моего имени?

— Отец, я рекомендую Маркиза Пинъяна. Во-первых, он заслужил титул в боях и прошел через сотни сражений, он лучше всех подходит для этого. Во-вторых, статус Маркиза Пинъяна равен статусу генерала Ли Му, это не будет выглядеть как пренебрежение.

— Хм... Маркиз, Князь Чу рекомендует тебя, желаешь ли ты отправиться в путь вместо меня?

Маркиз Пинъян с улыбкой вышел из строя:

— Я готов сложить голову ради Вашего Величества, не колеблясь. Однако я уже стар, ноги не те, не лучше ли отправить моего сына, Ли Чжуна, чтобы он послужил Вам?

— Хм... Чжун-эр тоже уже не ребенок. Если бы не императрица, он был бы первым кандидатом в мужья Великой принцессы... Что ж, пусть будет так.

На следующий день Ли Чжун с императорским указом в качестве цензора отправился к северной границе. Однако в роскошной карете, запряженной четверкой лошадей, на этот раз сидел еще один человек.

— Принцесса, дорога неровная, я специально приказал приготовить сливы. Не желаете попробовать?

Ли Сянь тихо сидела в карете, равнодушно встречая настойчивость Ли Чжуна, и покачала головой, отказываясь.

Оказалось, что в тот же вечер, когда было решено отправить посла, Ли Сянь попросила аудиенции у Ли Чжао.

— Отец-император, я желаю отправиться вместе с Ли Чжуном.

— Глупости! На границе идет война. Ты моя самая любимая дочь, сиди спокойно во дворце.

— Отец, генерал Ли Му — мой родной дядя. В этот критический момент, кого бы Вы ни отправили, это неизбежно вызовет подозрения в надзоре. Только если я поеду сама, я смогу по-настоящему утешить дядю.

Ли Чжао подумал и ответил:

— Хорошо. Редко когда Сянь-эр проявляет такую мудрость. Я разрешаю.

— Благодарю, отец! — Ли Сянь низко поклонилась.

Помолчав, Ли Чжао добавил:

— Я дарую тебе меч Шанфан. В критический момент можешь действовать по своему усмотрению.

...

Карета мчалась к границе. Ли Сянь закрыла глаза, прислонившись к подушкам, изображая слабость и неспособность перенести тяготы пути, что наконец заставило замолчать болтливого Ли Чжуна.

Ли Сянь не открывала глаз, но на душе у нее было холодно. С детства живя в глубине дворца, она думала, что давно привыкла к жестокосердию императоров, но не ожидала, что родной отец даст ей меч Шанфан и скажет действовать по усмотрению.

Как именно действовать? Неужели, если она увидит неладное, должна будет этим мечом собственноручно убить родного дядю?

...

Дурные вести разносятся быстро — истина, неизменная с древних времен.

В неприметном чайном домике города Янгуань, за столиком вне отдельной комнаты, сидели двое молодых людей в одеяниях ученых.

— Слышал? Случилось страшное!

— Эх... — вздохнул собеседник, отпив чаю с пенкой из своей чашки.

Раздался скрип, дверь отдельной комнаты отворилась, и двое ученых, сидевших ближе всех, подняли головы. Они остолбенели: из комнаты вышел молодой человек статной наружности в роскошных одеждах. Город Янгуань находился на северо-западе государства Ли, до границы оставалась сотня ли. Эти двое с детства жили здесь и никогда не видели столь знатных гостей.

— Позвольте спросить, что же такого страшного случилось в Янгуане?

Они невольно переглянулись, прочитав в глазах друг друга один и тот же ответ.

Оба одновременно встали, и один из них, помедлив, поклонился знатному юноше:

— Господин, вы не знаете... В самом Янгуане всё спокойно, беда случилась на границе...

— О? Не расскажете ли подробнее?

— Генерал Ли Му вывесил табличку о запрете сражений, избегает боя. Теперь богатые землевладельцы в городе ищут повод, чтобы бежать...

— Безобразие! — юноша в богатом наряде, не дослушав, в гневе взмахнул рукавом и ушел, оставив их в полном недоумении.

Юноша повернул обратно и, уже дойдя до двери комнаты, внезапно замедлил шаг.

Он глубоко вздохнул, поправил одежду и лишь затем осторожно постучал в дверь.

— Войди. — Получив разрешение, он тихо толкнул дверь и вошел.

Когда знатный гость ушел, один из ученых снова сел, но увидел, что его друг застыл, как изваяние. Он дернул его за рукав:

— Ты чего? Садись, одурел?

Тот лишь позволил другу тащить себя за рукав, шатаясь, рухнул на стул, но глаз не сводил с двери, словно боясь пропустить хоть мгновение.

— Эй, что с тобой? Сглазили?

Наконец, застывший ученый пришел в себя, взволнованно посмотрел на товарища, губы его дрожали, лицо покраснело. Он пытался подобрать слова, но в итоге лишь схватил друга за предплечье и пробормотал:

— Красота... Какой же красивый человек...

— Принцесса, вы всё слышали? Ли Му посмел вывесить табличку о запрете сражений перед варварами сюнну! Лицо нашего государства Ли будет опозорено!

Оказалось, что в комнате сидели Великая принцесса Ли Сянь и сын Маркиза Пинъяна Ли Чжун.

— Сын Маркиза, не волнуйтесь. Думаю, у дяди есть на то причины. Простой народ не был на месте событий, их словам нельзя верить безоговорочно. На севере сухо, выпейте чаю.

Ли Сянь протянула изящную руку, пододвигая чашку Ли Чжуну. Тот, польщенный, схватил ее обеими руками и выпил залпом. От его гнева не осталось и следа.

Лицо Ли Сянь оставалось невозмутимым, никто не мог прочесть, что у нее на уме.

— Уже поздно, давайте поторопимся, может, успеем добраться до лагеря до темноты.

...

Ли Чжун, разумеется, был готов на всё, что предлагала Ли Сянь. Когда он объявил о немедленном выезде, из комнат по обе стороны от них высыпали десятки стражников.

Ли Сянь в окружении охраны величественно вышла из чайной.

Ученые никогда не видели такого размаха и застыли на месте.

— Смелые! Разве можно просто так смотреть на Её Высочество Великую принцессу?

Ли Чжун продолжал усердно играть роль защитника. Узнав, что перед ними сама принцесса, они тут же рухнули на колени, трижды выкрикнув приветствия.

Как и обещала Ли Сянь, до темноты они добрались до лагеря Ли Му.

Ли Чжун тут же зачитал указ, наслаждаясь видом воинов, склонившихся перед ним.

Линь Юй, как молодой военачальник, недавно прибывший в лагерь, стоял в первых рядах и слышал каждое слово.

Хотя Ли Чжао и выражал утешение, в тексте сквозило недовольство поражениями Ли Му.

Армия — единое целое: слава и позор общие. Слушая елейный голос Ли Чжуна, Линь Юй сжимал кулаки. За короткое время он о многом передумал и принял решение.

Наступила ночь. В лагере Ли Му спали почти все, кроме дозорных. Линь Юй ходил взад-вперед по своей палатке, оглядывая ее с легкой грустью — он едва успел обжиться. Наконец, решившись, он покинул палатку. Он решил восстановить справедливость и вернуть то, что принадлежало Линь Ваньюэ. Мужчина должен иметь чистую совесть, он не желал получать чины таким путем. К тому же он знал: если бы на его месте была Линь Ваньюэ, пользы было бы куда больше.

— Дядя, в такое время, вы...

Ли Му внезапно поднял руку, останавливая Ли Сянь. Она замолчала и прислушалась: вскоре послышались шаги.

— Генерал Линь Юй просит аудиенции у великого маршала!

Ли Му посмотрел на племянницу, с которой вел тайный разговор, и заколебался. Он ценил Линь Юя и понимал, что тот пришел не просто так, но и принцессу нельзя было заставлять ждать.

В этот момент Ли Сянь тихо сказала:

— В такое время военные дела важнее всего. Я подожду.

Ли Му кивнул:

— Входи.

— Слушаюсь! — Линь Юй вошел, увидел принцессу и замер, но тут же опустился на одно колено: — Линь Юй приветствует Великую принцессу и великого маршала.

— Встань, — махнул рукой Ли Му. Но Линь Юй не встал, а опустился на оба колена:

— У меня есть вина, прошу маршала выслушать меня.

...

Линь Юй выложил всё как на духу, хотя по-прежнему старался защитить Линь Ваньюэ. Даже если он не понимал многих ее поступков, после стольких дней бок о бок он решил оберегать своего названого брата.

Однако о стараниях, храбрости Линь Ваньюэ, о ее анализе оружия врага и оценке поля боя он рассказал всё до последней детали.

Закончив, Линь Юй ударился лбом о землю:

— Я виновен, присвоил чужие заслуги. Прошу лишь об одном: не казните, дайте искупить вину в бою.

Ли Му слушал, меняясь в лице, и холодно спросил:

— А теперь скажи, почему этот Линь Фэйсин так себя ведет? Намеренно скрывается, не хочет славы — не шпион ли он вражеский?

Линь Юй испугался до смерти. Он забил поклоны и поднял бледное лицо:

— Маршал, клянусь жизнью, он не шпион! Спросите любого, Линь Фэйсин сражается с сюнну храбрее всех. Он не шпион, к тому же... к тому же...

— Что еще? Говори правду!

Линь Юй услышал гнев в голосе Ли Му и задрожал. Он посмотрел на разъяренного маршала, затем на невозмутимую принцессу, чье лицо, казалось, не менялось с самого начала, и замялся.

— Говори!

Оскорбление принцессы — преступление, но Ли Му был страшнее. Сцепив зубы, Линь Юй выпалил:

— В недавнем бою я своими глазами видел, как Линь Фэйсин повредил свое мужское достоинство, и с тех пор он стал таким подавленным...

...

Линь Юй дрожал на коленях, думая, что теперь точно покойник.

Ли Му и Ли Сянь переглянулись, не зная, что сказать.

Наконец Ли Му смущенно посмотрел на незамужнюю племянницу и махнул рукой Линь Юю:

— Вон отсюда!

Линь Юй, словно получив прощение, забил поклоны:

— Благодарю, маршал! — и пулей вылетел из палатки.

После недолгого молчания Ли Сянь спросила:

— Дядя, вы верите словам этого Линь Юя?

— Я видел этого Линь Фэйсина. По-моему, он действительно не может быть шпионом. Хотя отказ от заслуг подозрителен, но если то, что сказал Линь Юй, правда, то всё встает на свои места. Линь Фэйсин пришел в армию два года назад, его деревню вырезали сюнну, он спасся лишь потому, что его не было дома. Я отправлял людей проверить — всё так и было.

— Вот как... Значит, Линь Юй говорил правду?

— Хм. — Ли Му кивнул: — Линь Фэйсин — редкий талант. Мы терпим поражения, потому что у сюнну появился невероятно сильный командир. Его тактику невозможно просчитать, он гениален. И, стыдно признаться, первым это заметил именно Линь Фэйсин.

— О? Неужели? — голос Ли Сянь оставался спокойным, но в ее глазах, подобных осенней воде, блеснул огонек.

— Эх, я воюю с сюнну много лет. Среди них не могло появиться такого генерала. Это связано с их натурой: они воинственны от природы, прошлые генералы были сильны в бою, но не умели командовать. Теперь всё иначе. Мне пришлось вывесить табличку о запрете сражений. Я подозреваю, что некие враждебные силы тайно помогают сюнну, чтобы истощить наше государство Ли. Если прорвут северную линию, южные страны могут двинуться на север. Тогда мы окажемся в окружении — нехватка провизии, людей, угроза государству!

— Дядя, вы же знаете, весть о табличке скоро дойдет до столицы. Вы знаете характер отца. Вы терпели поражения, он даровал мне меч Шанфан, чтобы я действовала по усмотрению. Вы годами охраняли границу, после смерти матери во дворце не осталось никого, кто заступился бы за вас. Дядя, вы — родной брат моей матери, неужели вы не передумаете?

Ли Му долго молчал, тяжело вздохнул, и морщины на его лице словно стали глубже:

— Твой дед и прежний император были побратимами, мы с нынешним государем выросли вместе. Разве я не знаю его характер? Он считает: Ли — великая держава, страна этикета, как можно вешать табличку перед варварами? В тот момент, когда я ее повесил, я знал, чем рискую. Возможно, я стану предателем государства Ли. Но я не могу жертвовать тысячами жизней ради пустой гордости. Раз я знаю, что здесь нечисто, должен быть осторожен. Пока северная линия цела, на юге будет покой. А что напишут историки — дело будущего. Пусть потомки судят.

Хотя Ли Му говорил так, в его низком голосе Ли Сянь услышала тоску героя, зашедшего в тупик.

Она смотрела на дядю, и сердце ее сжалось от боли. Зов родственных чувств едва не заставил ее отказаться от задуманного, но это чувство тут же угасло, и Ли Сянь взяла себя в руки.

Ли Му, погруженный в свои мысли, не заметил этого мгновения.

— К тому же, хотя твоя мать ушла, Чжу-эр — сын императрицы, наследник законный. Пока вы с братом не совершаете ошибок, всё будет идти своим чередом. То, что должно принадлежать Чжу-эр, обязательно будет его.

— Я поняла, дядя. Поздно уже, отдыхайте. До свидания.

На лице Ли Сянь играла легкая улыбка. Казалось, отказ Ли Му ее ничуть не расстроил. Она почтительно поклонилась и грациозно вышла из палатки.

http://bllate.org/book/24012/2752806