Готовый перевод Exiled to the Village, I Farmed My Way Back to Humanity / Исключён из людей после возвращения в деревню: Глава 5

Юй — семья потомственных птицеводов. Помимо кур, они держат трех свиней, но не в этом сыхэюане — двор здесь маловат, поэтому животные живут в старом доме.

Старый дом стоит на краю леса и занимает участок около трех му, что по деревенским меркам считается весьма солидной усадьбой. Дом — наследство предков, сложен из синего кирпича, старый, но добротный, сразу видно, что когда-то род Юй жил весьма зажиточно. Юй Линьнань не раз задавался вопросом, как в стародавние времена, когда путь из гор был отрезан, удалось возвести такое строение.

Солнце клонилось к закату, жара спала. Юй Линьнань зашел в дом и переоделся в толстовку.

В деревне земли много, места для построек хватает. Новый дом выходит фасадом на юг, в северном крыле пять комнат. В центре — гостиная, где обычно принимают гостей; двери здесь широкие, распашные, открываются настежь. Слева от гостиной — комната дедушки, а вторая отведена под гостевую. Справа — спальня родителей и кухня. В западном крыле три комнаты: по одной у Линьнаня и его брата Линьбэя, третья — кладовка. Восточное крыло из трех комнат полностью отдано под гостевые — чтобы родственникам было где остановиться на Новый год. У задней стены пристроена небольшая душевая.

Южная сторона, где главные ворота, застроена лишь двумя помещениями — у западной стены там обычно держат кур или привязывают козу. Ворота смещены к востоку, а над входом сооружен навес: там паркуют технику и хранят сельхозинвентарь, места предостаточно. Двор настолько просторный, что между западными и южными постройками можно высадить шесть грядок овощей, и даже соседство с домашней птицей не доставляет неудобств из-за запаха. Кое-где растут фруктовые деревья.

В центре двора разбит цветник, там же вьется виноград. К лету лозы разрастаются, образуя естественный навес — настоящий прохладный шатер. Иногда, сидя под ним, можно, не вставая, дотянуться до грозди и полакомиться ягодами. По периметру дома сделана бетонная отмостка шириной полметра, приподнятая над землей на двадцать сантиметров, чтобы в ливни вода не заливала порог. Остальная часть двора вымощена обожженным красным кирпичом — так прохладнее, чем под бетоном.

— Пап, я иду ловить курицу, пойдешь со мной? — крикнул Линьнань, стоя посреди двора.

Отец, возившийся в доме, не отозвался. Мать, перебиравшая грибы, подняла голову:

— Ловите петуха, жареным он вкуснее.

Отец вышел, уже переодевшись в рабочую одежду, и окинул сына критическим взглядом:

— Ты в этом собрался курицу ловить? Не боишься порвать?

Линьнань посмотрел на свою одежду и понял, что отец прав.

— Пап, подожди меня! — он бросился обратно в дом. Отец тем временем направился к навесу, чтобы найти корзину для птицы.

Переодевшись в старые вещи, они отправились к старому дому. Путь занимал минут двадцать — новый дом стоял ближе к центру деревни. В последние годы деревня постепенно разрасталась в сторону леса, но места там хоть и много, а всё же глушь. Молодежь обзаводится семьями, строит новые дома, но земля у леса поделена, просто так не построишься.

Они шли быстро, и вскоре перед ними показался большой двор. Архитектура старинная, стены из того же синего кирпича. Вдоль ограды разбита узкая клумба из красного кирпича — летом двор утопает в цветах. В северном крыле четыре комнаты, по три с востока и запада, с юга построек нет. Двор вымощен гладкими плитами, повсюду стоят старинные чаны с лотосами. Сохранился каменный стол и табуреты, а еще прямоугольные углубления в земле, где растет виноград. В детстве Линьнань часто делал уроки за этим каменным столом под виноградником.

С восточной стороны северного дома есть проход на задний двор. Там держат скотину, подальше от жилых помещений, чтобы не было запаха. Между домом и свинарником — небольшой огород, где растет повседневная зелень; летом урожая столько, что не съесть, часть запасают на зиму. А за ним — небольшой лесок, тоже собственность семьи Юй. Там на свободном выгуле живут куры — настоящие, деревенские. Раньше их огораживали бамбуком, но это было неудобно, да и куры постоянно пропадали, поэтому теперь поставили зеленую металлическую сетку.

С восточной и западной сторон дома есть свободное пространство, там растут фруктовые деревья. Линьнань по-прежнему занимает первую комнату в западном крыле, прямо за ней растет его персиковое дерево.

Линьнань отпер замок, и они с отцом вошли во двор. Несмотря на то же небо над головой, воздух здесь казался удивительно свежим и бодрящим. Линьнань не спешил к курам, сначала подошел к своему персику. Листва уже начала распускаться, а розовые цветы выглядели просто сказочно.

Но стоило опустить взгляд ниже, как он замер: у самого ствола, раскинувшись во весь рост, спала белая лисица. И почему она выбрала землю, а не синие кирпичи?

Стоп, лисица! А как же куры?!

Линьнаня словно током ударило.

— Пап! Пап! К нам лиса забрела!

Отец, рассматривавший виноградные лозы, тут же подошел. Лиса дернула лапой, веки ее дрогнули, но она не проснулась.

— И чего она тут улеглась? — отец сделал пару шагов вперед, приглядываясь. — И правда, похожа на маленького самоеда, красивая.

— Пап, а может, это она все эти годы наших кур таскала? — Линьнань сжал зубы, готовый в любой момент прогнать незваную гостью.

Он тоже подошел ближе. Лисица и правда была хороша — пушистая, белая, совсем не похожая на дикого лесного зверя.

— Мала еще, от силы пара месяцев. Вряд ли она, — отец покачал головой. Кур у них воровали много лет, хотя и понемногу, но все равно обидно. Сетка — скорее для самоуспокоения, дикие звери из леса нет-нет да и утащат птицу.

Отец огляделся в поисках подходящего инструмента, подобрал длинный бамбуковый шест и начал осторожно тыкать лисенка. Сильно бить нельзя — за убийство лисы можно и в тюрьму загреметь, отец это знал, хотел просто прогнать. Но лисенок даже не шелохнулся.

Линьнань был в недоумении: ведь видел же, как она лапой дергала, не дохлая ведь?

Лиса в это время думала: Не смею открыть глаза, позорище-то какое!

Линьнань подошел вплотную, посмотрел на вздымающийся живот — дышит. Он ткнул пальцем в мягкий бок — пухлая.

— Пап, кажется, она просто отключилась. От голода, наверное? Зима была тяжелая, в лесу еды мало, — Линьнань схватил лисенка за загривок и поднял.

— Слишком упитанная для голодающей, — заметил отец, прищурившись.

Линьнань пощупал — и правда, плотная, увесистая.

— Наверное, просто дурочка какая-то. Выкинь ее за ограду, а я пойду кур ловить, — решил отец.

Линьнань дошел до ворот, вышел к лесной опушке — всего-то десять метров от двора. Нашел местечко помягче, аккуратно опустил лисенка на траву и похлопал по голове.

— Ну и чего ты из лесу выбралась, дуреха? Попадешься кому — на шкуру пустят, — сказал он и зашагал обратно.

Лиса слегка дернулась, уши шевельнулись, она приоткрыла глаз, проводила взглядом парня, а как только тот скрылся, вскочила и припустила наутек.

Линьнань, обернувшись у порога, увидел белое пятнышко, стремительно улепетывающее в лес, и невольно рассмеялся.

Притворялась, значит? Звание дурочки придется передать кому-то другому. Неужели лисы стали такими хитрыми?

Когда он вернулся на задний двор, отец уже вовсю сражался с курами. Территория большая, сотню птиц поймать не так-то просто. Куры привыкли к этому месту, едва завидев людей, они врассыпную бросались к деревьям. Если бы сюда пустили собаку, начался бы настоящий хаос.

Линьнань, не успев рассказать про лису, сразу включился в погоню. Куры отчаянно клевались, так что без ссадин не обошлось. Они с отцом переглянулись, высмотрели жирного петуха, уже было бросились на него, но птица взмыла в воздух, оставив лишь неприятный запах.

— Пап, где сеть? Где наша сеть?

Сеть была сделана из рыболовной, натянутой на проволочный каркас с длинной бамбуковой ручкой.

Отец, не поднимая головы, продолжал охоту:

— В прошлый раз порвалась на ветках, не успел починить. Сегодня ловим руками. Заодно разомнешься.

Линьнань промолчал. Разминка — это предлог, а сеть он просто забыл починить.

Через полчаса, взмокшие до нитки, они наконец поймали по курице. Линьнань посмотрел на свою разодранную толстовку и штаны — теперь он понял, почему отец с самого начала переоделся. В корзину отправились петух и курица — правда, петуха поймал только Линьнань.

Они тяжело перевели дух. Животы уже подводило от голода — тренировка удалась на славу.

— Пап, петухов слишком много, давай часть продадим. Пару штук тете отправим, пару — второму дяде. Тетя в прошлый раз хвалила наших кур.

Тетя Линьнаня работала учителем в городке, дядя — госслужащим в городе. Они были очень близки с отцом, всегда помогали друг другу. Тетя и дядя не забыли, как отец в свое время бросил учебу, чтобы дать им возможность закончить школу, и платили семье Линьнаня искренней добротой.

— Хорошо, в пятницу приедем, поймаем и отвезем на рынок, заодно Линьбэя из школы заберем, — отец вытер пот со лба.

Линьнань хотел что-то сказать, глядя на пятно куриного помета на лбу отца, но промолчал. А отец, не заметив, что перепачкал руки, когда ловил птицу, снова вытерся рукавом.

Домой они возвращались быстрым шагом, подгоняемые закатным солнцем. Едва войдя во двор, они увидели дедушку, который с наслаждением курил трубку, слушая новости по радио. Старик велел им идти мыться, а сам не спеша поднялся, чтобы заняться забоем.

Мать вышла из кухни:

— Чего так долго? Я уже воду вскипятила, думала, вы мигом!

Она взяла большую миску для крови. Дедушка, ловкий, несмотря на возраст, выудил из корзины курицу. Увидев, что это несушка, он знаком показал невестке забрать ее обратно. Во рту у него было лезвие, поэтому он не мог говорить.

Мать, ворча, забрала курицу:

— Опять петуха просили, а ты несушку взял! Она только-только нестись начала! — в ее голосе слышалось искреннее сожаление.

Дедушка, прижав крылья птицы ногой, одним точным движением перерезал горло.

— Сеть в сарае валяется, вот руками и возились, — пробормотал он. Он-то сразу понял, почему они так долго, просто не стал ничего говорить.

Когда Линьнань после душа вышел во двор, отец с дедом уже ощипывали птицу, и он присоединился к ним. Дедушка, увидев внука, отошел помыть руки — втроем тут делать нечего.

Линьнань занес тушки в дом. Мать уже разделала мясо, добавила приправы и поставила вариться. Она любила готовить на большой железной сковороде — так вкуснее, с дымком.

— Мам, на мелкие кусочки рубить?

— Да, помельче, чтобы быстрее проварилось. Вы чего так долго-то?

— Да куры хитрые попались, не давались, — Линьнань не стал признаваться, что отец забыл починить сеть. — Мам, я видел цыплят, давай продадим лишних петухов, а то они вечно дерутся, даже перья на шеях повыщипали, бедных несушек пугают.

— Да уж, продавайте. А весенний выводок уже подрос, наши куры — одно удовольствие, хлопот с ними нет.

Мать добавила специи и позвала отца сменить Линьнаня у печи.

Ужин накрыли в гостиной. Под ярким светом лампы ароматное блюдо из курицы с грибами выглядело невероятно аппетитно, заставляя желудки довольно урчать.

За столом отец завел разговор про лису, и Линьнань вдруг понял, что забыл рассказать, что та лиса — прирожденная актриса, достойная Оскара за свое притворство.

http://bllate.org/book/24030/2756389