Готовый перевод Farming in the Grand Secretary's Backyard / Огород в саду главного советника: Глава 3

Глава 3

— Разве я глупый? — Такую явную форму серебра кто же не разглядит.

Доуэр захлопал глазами:

— Раньше молодой господин и вправду был глупым.

Юань Ашэн задохнулся от такого ответа, но тотчас же выпустил воздух обратно.

— Теперь всё в порядке, Доуэру больше не нужно хвалить меня за смышлёность.

— Серебро подбери, чуть позже отнесём его назад. А я сначала вздремну.

— Слушаюсь, молодой господин.

Перед тем как закрыть глаза, Юань Ашэн потянул за ленту в волосах и легко её развязал. Иссиня-чёрные пряди рассыпались, сплошным ковром укрыв красную подушку.

От подушки повеяло лёгким ароматом сосновой смолы, и, вдыхая его, Юань Ашэн быстро погрузился в сон.

Когда он снова проснулся, восток уже заливало зарёй, а по небу неспешно плыли несколько багровых облаков.

В разогретом за день солнце дворец наполнялся тяжелым запахом сухой земли. Казалось, вдохни поглубже — и рот забьётся пылью.

Управляющий согнулся в поклоне и вышел, а дверь за его спиной глухо щёлкнула.

— Молодой господин, господин Юань проснулся и уже поужинал.

Тонкие губы Гу Кэцзюэ сжались в нитку.

— Знаю. Иди занимайся своими делами.

В глазах Юань Ашэна мелькнул озорной огоньк.

— Ты сам это сказал.

Раз так, Юань Ашэн тоже не собирался церемониться.

— Мужчина ты или кто, чего расплакался?

Юань Ашэн накрыл ладонью голову ребёнка, и его голос заметно потеплел:

— Я же шутил, а ты принял всё всерьёз.

Дверь двора отворилась, и на пороге показался Доуэр.

Управляющий потёр холодный пот на подбородке.

— Госпожа велела передать, что в усадьбе ей живётся очень хорошо.

— Ладно, почему бы и нет. Доуэр, ты разве ещё не проголодался? Садись, поешь вместе со мной.

Управляющий кивнул.

— Хорошо.

— Молодой господин, я же сказал, что не боюсь! — Доуэр придвинул табурет ещё ближе к Юань Ашэну, обхватил его небрежно согнутые колени, а в его глазах всё ещё светилась омытая слезами чистота. — И даже не думай меня выгонять!

Это была каллиграфия, написанная уверенной и сильной рукой, но теперь, словно к ней добавили мягкий пушистый цветок, в ней появилось чуть больше нежности.

— Значит, молодой господин больше не хочет меня? — Доуэр надул губы. — Молодой господин, наверное, думает, что я ничего не умею делать, и поэтому я больше ему не нужен?

Гу Кэцзюэ смотрел на особенно бросающуюся в глаза чёрную кляксу на бумаге и задал вопрос, прозвучавший предельно буднично:

— Матушка вернулась?

Лицо управляющего дрогнуло, спина чуть согнулась, он даже боялся дышать полной грудью.

— Да.

— Нужен, как это я без тебя обойдусь.

— Я вовсе не плакал. — Доуэр опустил голову и торопливо смахнул слёзы из уголка глаза. — Если я буду не нужен молодому господину, я в худшем случае, в худшем случае…

— Доуэр…

Жизнь ребёнка была куда лучше прежней, по крайней мере, ему больше не приходилось голодать.

Доуэр торопливо поставил на стол коробку с едой, а затем повернулся, чтобы помочь Юань Ашэну подняться.

— Молодой господин, сколько раз я вам говорил, не сидите на пороге, здесь же очень грязно.

— Я проголодался, иди поиграй.

— Я уже поел, на кухне.

Юань Ашэн и сам не знал, какое будущее его ждёт. Сначала он думал, что отправить мальчика обратно будет куда лучше, чем заставлять его жить здесь на птичьих правах, прислуживая чужим людям. Но если поразмыслить о семье Юань, шило на мыло.

Рука Гу Кэцзюэ, державшая кисть, замерла. Капля туши сорвалась вниз и поползла по лицу рисовой бумаги. Расширяясь к краям, клякса обрамлялась бархатистыми краями, и цвет её становился всё бледнее и туманнее.

Отогнав лишние мысли, Юань Ашэн снова принял беззаботный вид.

— С этого момента мы остались вдвоём, и полагаться нам придется только друг на друга.

Юань Ашэн прижал ладонь к животу и вдруг рассмеялся:

— Доуэр и вправду такой заботливый мальчик.

— Эй! Молодой господин, я здесь!

— Отец, что сказал господин?

— И то верно.

Доуэр всхлипнул, уткнулся лицом в колени, и его голос зазвучал громче прежнего:

— В худшем случае снова пойду побивать милостыню!

— Приходил управляющий Гу. — Доуэр принёс низенький табурет и устроился у ног Юань Ашэна, задрав голову и уныло глядя на него. — Молодой господин, вам всё ещё нужен слуга?

— Я же тебя знаю.

Юань Ашэн был к этому равнодушен:

— Эту одежду я больше всё равно не надену.

Гу Кэцзюэ безэмоционально отложил кисть.

— Всё устроено?

— Угу. Впредь можешь не докладывать мне о том, что там происходит.

У ребёнка были спутанные, слегка желтоватые волосы. Его выгнутая спина казалась совсем хрупкой, чётко обозначая чётки позвонков. В обрывках воспоминаний всплывало, что несколько лет назад этого мальчика подобрала та самая старая госпожа из семьи Юань, помешанная на сборе внуков.

Юань Ашэн бессильно расслабил руки и ноги, усевшись прямо на порог, и криво прислонился к дверному косяку. Без всяких сил он простонал:

— Доуэр~

— Точно, пока я спал, кто-нибудь приходил?

— В худшем случае — это как?

Управляющий уже было перевёл дух, но от этих слов сердце у него снова ёкнуло, и он в сердцах отвесил себе затрещину.

— Говори же, чего ты молчишь? И зачем я только растил такого бестолкового сына!

Гу Дун втянул голову в плечи и обиженно пробормотал:

— Ты же и сам знаешь нашего молодого господина. Уж на что редки дни, когда на его лице можно увидеть улыбку, да хоть раз в год.

— Делать нечего?

— Есть-есть-есть! Есть! — Отец и сын по привычке ухватили друг друга за руки и бросились прочь от двери, словно спасаясь бегством.

Уже добравшись до дворовых ворот, Гу Дун оглянулся на плотно закрытую дверь и покачал головой:

— Если так пойдёт и дальше, о ком-то близком и сердечном ему всю жизнь можно даже не мечтать.

— Смелости набрался, вздумал молодого господина обсуждать!

— Я... я же просто переживаю.

Управляющий заложил руки за спину, нахмурился и вздохнул:

— Всё-таки…

Услышав это, Гу Дун тут же поник, точно придорожная увядшая трава, и уныло повесил нос. Всё-таки господин ушёл из жизни слишком рано.

— Нет! Так нельзя, нужно что-то придумать.

На следующий день.

Утренняя заря залила небо, переливаясь слоями разноцветных чернил — предзнаменование того, что день выдастся на редкость жарким.

Боковые ворота с обеих сторон распахнулись, и чиновники один за другим направились внутрь.

Гу Кэцзюэ шёл среди них, выделяясь на фоне преобладающей возрастной публики словно журавль среди стаи цыплят. Пурпурные одежды подчёркивали его стройную фигуру, а благородством он походил на нефрит.

Остальные сановники двигались кучками по двое-трое, и лишь он один уверенно шагал впереди в полном одиночестве.

Вокруг царила тишина, а чуть в стороне вздымались высокие дворцовые стены. Гу Кэцзюэ хранил молчание, не выказывая ни радости, ни гнева, а лицо его казалось изваянным из холодной ледяной крошки. Это невольно создавало иллюзию одиночества на вершине власти.

Но те, кто провёл с ним бок о бок несколько лет, прекрасно знали, что он круглый год сохраняет именно такое выражение лица.

Находились смельчаки, которые, подыскав подходящую тему, набирались храбрости и подходили завести беседу. Стоило одному сделать шаг, как находился второй, и вокруг Гу Кэцзюэ мгновенно толпились люди.

— Первый министр, я уже переписал ту книгу, что вы мне дали, не знаю, когда у вас выдастся свободная минутка, чтобы я мог вернуть её вам.

Гу Кэцзюэ повернул голову и слегка кивнул:

— Завтра.

Получив ответ, чиновник, казалось, о чём-то вспомнил. Поколебавшись секунду, он всё же с улыбкой произнёс:

— Хорошо.Кстати, я ещё не успел поздравить вас, господин, с приобретением прекрасной наложницы.— Поздравляю вас, господин.

— Мои поздравления…

Лицо Гу Кэцзюэ осталось бесстрастным. Каким же образом его матушка умудрилась провернуть всё это за его спиной?

Если бы Матушка Гу находилась здесь, она бы в ответ только презрительно закатила глаза. Ишь чего удумал! Словно не сам он целыми днями пропадает в делах государственной важности, словно заточённый во внутренних покоях императорского двора, и вовсе не интересуется собственной жизнью.

В зале заседаний Гу Кэцзюэ благополучно выбросил домашнего обитателя из головы.

Однако время от времени в его сознании, подобно той самой лишней капле туши на прописи, всплывали мысли, нарушая его сосредоточенность.

— Первый министр.

— Первый министр?

Гу Кэцзюэ опомнился и, приподняв табличку хугуань, сделал шаг вперёд:

— То, о чём говорит министр финансов, звучит разумно, но…

Возвращаясь на своё место, Гу Кэцзюэ уже отчетливо понимал, что слишком сильно отвлекался на мысли об обитателе Поместья Гу. Он сделал лёгкий вдох и молча выдохнул, словно пытаясь изгнать из груди всю скопившуюся муть.

А в это самое время Юань Ашэн не имел ни малейшего понятия о том, что некто впервые столкнулся с заботами, никак не связанными с делами императорского двора.

Сладко прижимая к себе подушку, он перевернулся на другой бок, закинул ногу повыше и продолжил безмятежно спать.

— Молодой господин, уже солнце в зените, неужели вы до сих пор не встали?

Доуэр сидел на подставке для ног, подперев щёку рукой, и бубнил себе под нос:

— Молодой господин, еда уже совсем остыла.

— Молодой господин, сегодня утром вам положено преподнести чай.

— М-м… — Юань Ашэн зажал уши, а его круглые, белые с розовинкой пальцы на ногах сжались в кулачки. — Ничего не слышу, ничего не слышу, это заклинания черепахи.

— Молодой господин…

— Доуэр, ну почему твоему молодому господию так трудно поспать подольше? — Юань Ашэн беспомощно развёл руками и, перевернувшись, точно блин на сковородке, лицом к краю кровати, открыл глаза.

— Нужно идти преносить чай.

— Кто это сказал?

— Госпожа сказала. — Госпожой звали главную хозяйку Резиденции Юань.

— Вчера во дворец передали наказ не беспокоить, да и матушка Гу нынче всё равно отсутствует.

— Тсс…

— Молодой господин, как вы можете называть Первого министра по имени.

Юань Ашэн обнажил острые клычки. Белые и заострённые, они выглядели так, будто он только и ждал случая кого-нибудь укусить.

— Ладно, не буду называть.

Старый хрыч, лучше бы ему не попадаться на глаза. А не то он все кости ему переломает!

В прошлой жизни он ишачил на работе, а в этой стал наложницей. Какую же тяжкую карму он заслужил в прошлых воплощениях?

Медленно и с трудом поднявшись с постели, Юань Ашэн принялся сонно натягивать одежду предмет за предметом.

Позавтракав и дождавшись, пока Доуэр унесёт посуду, Юань Ашэн выглянул наружу — солнце ещё не успело раскалить воздух до предела — и неторопливо вышел за порог.

Раз уж он попал сюда впервые, нужно было хорошенько осмотреться и привыкнуть к обстановке, чтобы подготовиться к дальнейшей жизни.

Если первое впечатление от Поместья Гу сложилось под свадебным покрывалом — тогда ему запомнились безупречно чистая земля и густые тени раскидистых деревьев. С первого взгляда становилось ясно: в Поместье Гу просто превосходно прятаться от зноя.

Однако место, где его поселили, разительно отличалось от задних ворот. Вокруг расстилалась голая земля, на которой не росло ни единой травинки.

Прямо перед входом лежала широкая площадка, мощёная серо-зелёным камнем, площадью шагов в двадцать-тридцать.

Сразу за камнями тянулась свежевспаханная земля. Впрочем, назвать её таковой можно было лишь с натяжкой — сорняки просто вырвали с корнем, оставив лишь пару чахлых кустиков хризантем и чайных роз, таких же исхудалых и истощённых, как сам Доуэр.

Лишённые маскировки в виде сорняков, стебли этих хилых ростков у самой земли были желтоватыми, тонкими и хрупкими, отчего выглядели еще более жалко.

Посреди клумбы вилась узкая извилистая канавка. Вода в ней журчала так чисто, что сквозь неё просматривался зелёный мох на дне. Тихий плеск воды приносил с собой долгожданную прохладу.

Было совершенно непонятно, откуда берётся эта вода и куда течёт.

Кроме того, в стороне располагался сад куда бо́льших размеров — площадью с целый дом. Юань Ашэн направился в ту сторону, шагая вдоль глинобитной стены, и вскоре вышел к небольшому пруду.

— С такой обстановкой, если всё как следует обустроить, здесь будет просто благодать. Идеальное место, чтобы встретить старость.

Он поднял голову и наконец заметил пышный куст банановой пальмы. Впрочем, его гигантские листья лишь свешивались из-за чужой ограды.

Юань Ашэн протянул руку и легко похлопал по листу:

— Здравствуй, банановое дерево.

По другую сторону стены, на тропинке, стоял Гу Кэцзюэ. Его звездчатые глаза устремились на покачивающиеся листья банана, а до его слуха отчетливо донеслись слова изнутри.

Похоже, тот тоже не горел желанием сюда являться. Похоже, эта поездка всё же оказалась не напрасной.

Позади ног что-то качнулось: крупный, лоснящийся мастифф вилял хвостом и тыкался влажным носом ему в ногу, будто подгоняя идти дальше.

— Не спеши.

— Гав-у-у! — тихонько заскулил пёс и тут же сорвался с места.

Юань Ашэн, только что переступивший порог, нос к носу столкнулся с огромной бойцовой собакой. Его спина мгновенно одеревенела.

Кто-нибудь, объясните ему, почему у них тут на страже стоят собаки?

Это что, слежка?

Гу Кэцзюэ увидел появившегося в проёме человека и остановил уже занесённую для шага ногу.

Он стоял на тропинке у бокового входа во двор, и когда человек вышел, ему открылся лишь его силуэт.

Белоснежная кожа, нефритовые кости, манящий и чистый, словно озарённый лунным светом цветок лотоса.

Взгляд, который он уже собирался отвести, замер на несколько мгновений. В чёрных глазах не было ни ряби, ни эмоций — ничего невозможно было прочесть.

В траве у ног шевельнулось, раздался шуршащий звук.

Гу Кэцзюэ опустил взгляд на примятые им стебли травы и лишь с опозданием сообразил, что только что сделал шаг в сторону.

Он сжал губы и вышел на открытое пространство. Подняв глаза, он заметил, что у входа уже никого не было.

— Гав-гав! — Ярко блестя глазами, мастифф коротко и злобно рявкнул на него.

Гу Кэцзюэ замер на месте, погрузившись в раздумья, а затем поманил собаку рукой.

Огромный пес с радостным лаем подбежал ближе, отчаянно виляя хвостом.

Гу Кэцзюэ наклонился и, ухватив пса за острые собачьи уши, слегка потрепал их:

— Никого не калечь.

Мастифф помотал головой и тихо заскулил, пытаясь высвободить уши.

Гу Кэцзюэ разжал пальцы, отпуская пушистые собачьи уши, и заложил руки за спину.

Раз он только что ступил на территорию поместья, не стоило пока заводить лишних разговоров.

http://bllate.org/book/24037/2759518