Готовый перевод Farming in the Grand Secretary's Backyard / Огород в саду главного советника: Глава 9

Девятая глава

— Юань-шаое, уу! — А Бин расплакался в три ручья, попутно переглянувшись с ещё не отошедшим от ступора братом.

А Туань поспешно опустил голову и принялся делать вид, что утирает слёзы:

— Молодой господин, умоляем вас, ну попробуйте же.

— Не буду!

Оба резко рухнули на колени, и от звука ударившихся о пол коленей у Юань Ашэна даже зубы заныли. Он отступил в сторону и возмутился:

— Встаньте!

Оба вздрогнули плечами, будто столкнулись с чем-то невероятно ужасным.

А Бин:

— Молодой господин, ну сделайте же попытку, иначе нам с братом перед начальством не отчитаться.

— А если не отчитаемся, нас палками бить будут, — подхватил А Туань.

А Бин:

— Толстенные палки, здоровяки весом в двести цзиней замахиваются. Как врежут по пояснице — и так, пока живого места не останется...

— Уа-уа-уа-у! — завыл А Туань. — До чего же горькая у нас доля!

В тишине кабинета этот вопль мгновенно привлёк всеобщее внимание.

— Перелезем через стену, — понизил голос Юань Ашэн. — Сходим на рынок.

Гу Кэцзюэ молча взял новый мемориал и положил его рядом с маленьким императором. Его чёрные глаза были глубоки и непроницаемы.

— Ваше Величество может не беспокоиться.

Он поспешил следом.

Он вылил на ладони целую пригоршню и принялся яростно растирать их, словно собирался содрать кожу. В душе он уже мысленно прошёлся по всем предкам Гу Кэцзюэ до седьмого колена.

Да он просто не верит в это.

— Молодой господин! — Доуэр стоял на прежнем месте, упрямо сжав губы. И хотя он был совсем маленького роста, когда сердился, вид у него делался довольно грозный.

Продолжай орать, вой во всю моань...

— Ладно-ладно, отдам я тебе, забирай. — Юань Ашэн вытянул руки вперёд и принялся задумчиво разглядывать внутреннюю ограду двора.

Доуэр посмотрел на своего молодого господина и, словно пытаясь что-то удержать, сложил два пальца вместе, прикасаясь к его ладоням.

— Господин Гу, вы простудились? — император отложил кисть и обратился к стоявшему у дверей евнуху: — Эй, позови лекаря.

А Бин и А Туань хором ответили:

— Слушаемся, молодой господин, хорошего дня.

— Спасибо, молодой господин! — обрадовался А Туань.

А Бин тут же протянул руки, специально задрав голову, чтобы Юань Ашэн получше рассмотрел его раскрасневшиеся от следён глаза. Голос его дрожал от наигранного плача:

— Спасибо, молодой господин.

— Доуэр, посторожи дверь, — Юань Ашэн засучил рукава с самым решительным видом.

Нанеся мазь, Юань Ашэн присмотрелся к раскидистой банановой пальме у забора — это было единственное место, где можно было хоть за что-то уцепиться, чтобы забраться на стену.

— Молодой господин, вы чего удумали?

Доуэр испуганно замер, про себя думая: руки у молодого господина нежные, драгоценные, братья были правы.

Заметив его нахмуренные брови, в которых смешались сопротивление и капля сомнения.

Придворные евнухи и служанки окаменели и боялись даже дыкнуть; единственным, кто смел шевельнуться, оставался восседавший на троне маленький император.

*

Двор Юньсяо.

На сердце у Юань Ашэна было тяжело. Он сжимал фарфоровый пузырёк так крепко, будто в его руке находился сам Гу Кэцзюэ.

Стоило только прикоснуться к мази, как она, подобно тесту, оказалась одновременно скользкой и мягкой, едва не выскользнув сквозь пальцы.

Ну погоди, фамилия Гу, вот доберусь до тебя — насыплю в еду снотворного. Отправишься на небеса в один присест.

Гу Кэцзюэ остановил его:

— Не нужно, это не простуда.

— Уже всё прошло, не стоит беспокоиться. В прошлых жизнях он привык жить тяжело, и на мелкие болячки денег не жалел — просто терпел. Разве это раны? Тем более что всё уже почти зажило.

Юань Ашэн глубоко вздохнул, стараясь не думать о руках, которые только что подверглись унижению. — Доуэр, полезем через стену.

Император бросил на него быстрый оценивающий взгляд, после чего молча кивнул. Однако, плотно сжав губы, всё же добавил: — Дяде Гу следует беречь здоровье.

Взбешённый до предела Юань Ашэн стоял перед плотно закрытой дверью и мысленно пытался прожечь в ней взглядом две дыры.

С тех пор как молодой господин поправился после болезни, он то и дело вытворял всякие странные вещи, и Доуэр к этому уже почти привык.

А Бин украдкой утёр слёзы, продолжая наблюдать за Юань Ашэном из-под края рукава.

*

В кабинете императора: фамилия Гу обосновался возле самого драконьего трона.

Юань Ашэн, проживший более двух десятков лет в социалистическом обществе, испытывал сейчас одновременно угрызения совести и ярость из-за бессердечия и хладнокровия этого Гу.

Руки у него в итоге покраснели.

Собака сутулая!

Он едва не стёр зубы от скрежета, но всё же выдавил из себя:

— Всё, давайте сюда!

Дверь закрылась, и Юань Ашэн начал тревожно метаться по двору. — Тьфу-тьфу-тьфу! Ну погоди, фамилия Гу, я тебе этого так не оставлю!

— Апчхи!

— Зачем лезть через стену, если есть парадная дверь? — пробормотал Доуэр.

— Подождите, молодой господин, сначала намажьте мазь.

Закончив процедуру, он сунул пузырек обратно в руки Юань Ашэна и поспешил отпрянуть. — Всё, так сойдет? А теперь — на выход!

Он сложил руки лодочкой, подставляя их под раскрытую ладонь Юань Ашэна. — Молодой господин, взгляните, вы же всю мазь стёрли.

Раньше они вместе лазили через собачьи лазы, а теперь вместе карабкаются через стены.

— Молодой господин, принести вам табуретку?

Юань Ашэн прикинул расстояние до бананового дерева снаружи, гадая, выдержит ли оно вес взрослого человека, и утвердительно кивнул.

— Тише, не шумите, чтобы никто снаружи не услышал.

Доуэр послушно закивал. Его пушистый детский пушок на макушке растрепался одуванчиком, словно на нём была надета меховая шапка.

Молодой господин просто не хочет брать их с собой. Он всё понимал. Раньше Да-тоу и остальные точно так же не брали молодого господина на прогулки.

За дверью два брата, А Бин и А Туань, пристроились под дождём с зонтами, напоминая пару грибов.

А Туань:

— Старший брат, уже столько времени прошло, Доуэр разве не должен выйти за обедом?

Зонт А Бина слегка перекосился, и он замер, уставившись на три веснушки на лице младшего брата. — И правда... Чего это я сразу не сообразил.

А Туань:

— Открывать дверь?

А Бин тут же вскочил на ноги, но тут же скрючился, хватаясь за ногу. Голос его прозвучал встревоженно: — Посмотри, в щель между дверями видно, чем они там занимаются?

А Туань с сочувствием глянул на старшего брата, у которого свело ногу. — Сейчас посмотрю, старший брат.

Его плотная фигура протиснулась к двери, и он воровато заглянул внутрь.

— Ох!

— Старший брат, беда! Юань-шаое карабкается на дерево!

— Что?!

— Скорее! У банановой пальмы!

Услышав это, А Бин сорвался с места. Зонт только мешал, и он просто швырнул его в клумбу.

Обогнув угол стены, он действительно увидел Юань Ашэна, который присел на корточки на стене и пытался перешагнуть на банановую пальму.

А Бин широко расставил руки, затаив дыхание. Он боялся испугать его неосторожным движением, и тогда тот непременно сорвется вниз.

А внутри Доуэр задрал голову и зашептал едва слышно:

— Молодой господин, как же вы теперь слезете?

— Смотри и учись.

Листья у банана были широкие, да и сама рощица разрослась на славу, полностью скрывая того, кто находился внизу.

Юань Ашэн легко подался вперед, обвив стволы всеми четырьмя конечностями, и мягко приземлился на землю.

Чувство гордости переполнило его грудь, но порадоваться он не успел: из-за толстого ствола неожиданно высунулась чья-то голова.

А Бин с абсолютно невозмутимым видом произнес:

— Добрый день, молодой господин Юань.

Юань Ашэн судорожно втянул воздух и едва не брякнулся в обморок.

Пропало, его заметили.

— Ты! — Юань Ашэн молниеносно напряг извилины и решил пойти в атаку первым. — Среди бела дня, и вздумалось людей пугать!

А Бин:

— А?

— Чего?

А Туань, не разглядев из-за щели в дверях того, кто сидел на стене, поспешил на помощь брату. И надо же было услышать столь странные слова.

Он посмотрел на лицо А Бина, которое было чуть привлекательнее его собственного.

Старший брат похож на матушку, красивый, с чего бы ему пугать людей?

Однако, повернувшись и бросив быстрый взгляд на Юань Ашэна, он мысленно хмыкнул.

Если так посудить, старший брат и правда чуток простоват лицом. Но не до такой же степени, чтобы пугать прохожих.

Юань Ашэн тихонько кашлянул.

Он отряхнул с рук капли воды; его чёрная одежда успела промокнуть и казалась теперь совсем угольной.

Заведя руки за спину, он сделал вид, будто не замечает собственного плачевного вида. Уставившись на кирпичи забора, он с видом виноватого человека избегал смотреть на обоих слуг.

— Молодой господин Юань, вы не ранены?

— Точно, не ушиблись?

— Нет, всё в полном порядке, — отрапортовал Юань Ашэн.

Он обошел банановую пальму и направился к тропинке у стены. Заметив, что двое слуг неотступно следуют за ним по пятам, он поспешил прибавить шагу.

Шаги за его спиной тут же ускорились.

Уныло опустив голову, он доковылял до дверей и уже собирался войти, как вдруг откуда ни возьмись появился Большой волчий пес, оскаливший пасть с угрожающе сверкающими клыками.

У Юань Ашэна подкосились ноги, и он чуть не рухнул на колени.

Едва перешагнув через порог, он захлопнулку дверь прямо перед носом бросившегося вперед пса.

— Фух... — уперевшись руками о створку, Юань Ашэн прижался к ней спиной.

Доуэр, снова притащивший табуретку, растерянно моргнул, увидев вернувшегося Юань Ашэна:

— Молодой господин? Вы чего вернулись? Я же ещё даже не залез.

— Какое тебе лазить, марш в дом! Ребёнок еще, а о безопасности совсем не думаешь.

провозившись весь день, он не смог отойти от двора и на два метра, как его тут же поймали. Юань Ашэн массировал ноющие плечи и с тяжёлым видом поплёлся в комнату, где без сил рухнул на кушетку.

Да и чёрт с ним, больше он в это не ввязывается!

— Собака сутулая!

— Ай, кхм! — Большой волчий пес поткнулся носом, высоко задрав уши. Его собачьи глаза округлились, словно он соображал, только что услышанное, после чего оскорблённо умчался прочь.

*

Когда Гу Кэцзюэ вернулся домой, его встретил Большой волчий пес, которого за весь день толком не удавалось заметить.

Небо уже совсем потемнело, и в темноте жёлтые глаза пса ярко светились.

Правда, то тихое скуление, с которым он крутился рядом, ни капли не вязалось с его внушительными и грозными размерами.

Гу Кэцзюэ устал за целый день, и сейчас, когда дорога оказалась заблокирована собакой, ему совсем не хотелось делать лишний шаг.

— Ууу... — пес кружил вокруг его ног.

Гу Кэцзюэ присел на корточки и, оценив порыв преданности, потрепал мокрую собачью голову — чисто механически, словно выполняя долг.

Затем он выпрямился и обошел животное.

— Ау-у-у! — волчий пес последовал за ним, семеня рядом нога в ногу.

— Тебя обидели? — Гу Кэцзюэ неторопливо шагал под моросящим дождем.

— Ау-ау-у.

— И кто же тебя обидел?

— Ау-ау-у-у~

— Ты собака, не подражай волкам.

— Ау-у-у!

— Глупый пес.

— Уууууу... — завыл тот ещё жалостливее.

Один прыжок четырьмя лапами — и он мгновенно растворился в кустах.

Гу Кэцзюэ остановился, глядя в ту сторону, где в темноте мелькнуло движение. Уголки его губ едва заметно дрогнули, но тут же выпрямились.

Прохладные капли дождя падали на лицо, освежая мысли. Гу Кэцзюэ продолжал свой путь без зонта, а его широкие плечи казались прибитыми к земле всё новыми и новыми слоями чёрного тумана.

Спустя долгое время его тяжёлая фигура окончательно скрылась в дождливой пелене.

У парадных ворот стоял управляющий, и сердце его сжималось от боли.

Он смотрел на величественных каменных львов у входа, постепенно погружаясь в задумчивость. Будь жив старый господин, старший оасподин наверняка, подобно юношам лет семнадцати-восемнадцати, жил бы легко и беззаботно.

Он слышал все те слухи, что ходили вокруг.

Но положение клана Гу было таковым, что все предыдущие годы старшему господину не позволялось сделать ни единого неверного шага. От долгого пребывания в тисках характер его сделался ещё более суровым и замкнутым.

Когда матушка решила взять для старшего господина наложницу, он тогда всецело поддержал это решение.

Им не под силу вернуть старшему господину ту юношескую беззаботную свободу, как и не превратить его в беспечного и легкомысленного второго молодого господина.

Но по крайней мере теперь у него есть кто-то близкий, с кем можно перекинуться словом, когда захочется; кто-то, кто станет ждать его возвращения после тяжёлого дня; кто встретит его дождливым вечером, когда он задержится.

У молодого господина Юаня чистая душа и приятная внешность. Матушка выбирала его с особым тщанием.

Все они, люди старшего поколения, желали лишь одного — чтобы эти двое жили в согласии. Они и не мечтали о великой гармонии чувств, им бы просто хотелось, чтобы те могли хотя бы поговорить по душам.

http://bllate.org/book/24037/2759524