Хэ Лань должен был отправиться на рекламу шоу под названием «В пятницу я жду тебя». Это была развлекательная телепередача, подходящая для зрителей всех возрастов, вот только её ведущие оказались не столь дружелюбными.
Стоило о чём-то умолчать — они обязательно об этом спросят, а о чём запрещали даже расспрашивать — о том станут выпытывать с особым усердием.
Благодаря такому скандальному стилю, балансирующему на грани фола и наживающему врагов на каждом шагу, это шоу вошло в число главных козырных программ платформы.
Поэтому, даже если многие артисты вовсе не горели желанием туда идти, ради популярности им всё равно приходилось соглашаться, и зачастую натянуть на лицо подобие фальшивой улыбки уже считалось огромным достижением.
Однако зрителям такой подход безусловно приходился по душе.
В конце концов, кому не понравится изо дня в день наблюдать за чужими свадьбами, разводами, изменами и интрижками в роли праздного зеваки?
Пока Хэ Лань участвовал в съёмках программы, он как раз отвечал на сообщение Лу Чэна.
Режиссёр не хотел упускать тот самый эффектный кадр и сейчас уточнял у Лу Чэна, можно ли пустить его в эфир.
Лу Чэн дал согласие.
— Но… — Ван Чжоу резко сменил тему. — В то время у Хэ Ляня был весьма своеобразный характер. Зато он обладал огромной силой и смог успешно пройти отбор практически без тренировок, в то время как мне приходилось пахать с раннего утра до поздней ночи, чтобы хоть как-то за ним поспевать.
— Наверное, всё дело в том, что я видела прежние выступления Хэ-лаоши, а у Ван-лаоши с ним даже связано давнее знакомство, — мягко и плавно вставила Шань Сюэ.
Хэ Лань посмотрел на него с улыбкой, в которой читалась насмешка. Ань Чэн тут же окаменел в лихе, неторопливо обхватил себя руками и отступил на шаг назад, словно доказывая чистоту своих традиционных взглядов.
Эти слова прозвучали с изрядным подтекстом.
Но Лу Чэн всё равно переживал за Хэ Ляня: если тот не захочет, то запись крутить не будут.
Женщина-ведущая тоже усмехнулась, но всё же заметила:
— Ну нет, самый базовый порог вхождения там всё-таки был.
Программа отлично знала своё дело: на экранах тут же воссоздали сцену той самой ночи, когда сформировалась группа.
Он сказал Хэ Ланю, что не хочет портить нормальный выход шоу из-за него.
— Ты остался прежним. Если бы не те три года, еще неизвестно, кто из нас стоял бы сейчас на моей высоте.
— Можешь, — последовал ответ.
Телефон издал короткий звон. Хэ Лань опомнился, торопливо повернулся, чтобы ответить на вызов, и, взглянув на экран, заметно переменился в лице.
Он улыбнулся в ту сторону.
Зрители дружно рассмеялись.
Самая обычная картина, безо всяких изысков.
Лишь простофиля Ань Чэн блаженно ухмылялся в стороне.
Женщина-ведущая тут же восторженно взвизгнула — сразу было видно, как сильно она любит красавчиков.
На этот раз съёмки прошли неожиданно гладко: женщина-ведущая вновь воспылала любовью к внешности Хэ Ляня и не только пощадила его без капли вредничания, но и постоянно переводила на него камеры.
— Правда? Расскажите-ка, Ван-лаоши. — Оба ведущих тут же приняли выражения лиц людей, готовых услышать сочную сплетню.
Ведущая испытала некоторое разочарование: до взаимных избиений участников или подковёрной травли и отлучения от эфиров тут было далеко.
Лицо Ван Чжоу побелело — насмешливый тон Хэ Ляня сокрушил остатки его показной гордости.
Даже сквозь экран Хэ Лань будто слышал, как Лу Чэн с самым невозмутимым видом стучит костяшками счётов.
К концу программы лица остальных участников выглядели мрачнее, чем на любых прошлых эфирах.
Ладони Ван Чжоу болели от того, как сильно он сжимал кулаки: стоило Хэ Ланю захотеть, и он без труда мог покорить любые сердца.
Получив короткий ответ из двух иероглифов, сидевший с прямой спиной Лу Чэн сжал руку в кулак, тихо кашлянул и едва заметно улыбнулся уголкаком губ.
Но Ван Чжоу не смел ни возразить, ни дать отпор, потому что, стоило ему встретиться взглядом с Хэ Ланем, как в памяти всплывал тот вечер, когда Хэ Лань заявился к нему с волчьим взглядом.
Очарованные ведущие тут же перевели на него взгляды, а в глазах женщины промелькнуло искреннее восхищение:
— Какой знакомый красавчик.
Хэ Лань занимал самое низкое положение среди гостей и во время выхода держался с краю, но всё равно сорвал бурю визгов.
Подумать только! Генеральный директор сидит на совещании в телефоне!
Хэ Лань посмотрел на это и улыбнулся.
Среди всеобщего возбуждения и слез умиления Хэ Лань выделялся своей невероятно дерзкой позой: руки в карманах брюк и вид человека, которого совершенно ничего не касается.
Лишь Ань Чэн посасывал леденец и с явным наслаждением протянул:
— Не думал, что ты так здорово танцуешь.
Рубашка и брюки, бледная кожа, длинные ноги и ослепительное, резкое лицо, озазарно искривленное в улыбке, словно рыболовный крючок. Он напоминал золотистую рябь весенней воды на солнце, и зал тут же взорвался криками.
Секретарь, делавший протокол совещания, с бесстрастным лицом поправил очки, в то время как внутри него бушевал безумный вопль.
Ван Чжоу явно не мог выдавить из себя улыбку — его перекошенный рот выглядел фальшиво и уродливо.
Мысленно Ван Чжоу ругал Шань Сюэ за бестактность, утащившую его на дно, а вслух принялся заново зачитывать ту же заученную мантру из шоу.
Хэ Лань скосил глаза на Шань Сюэ и заметил, что та улыбается с мягким видом, прикрыв веки так, что истинных эмоций было не разглядеть.
Лицо Ван Чжоу мгновенно окостенело.
Кто-то из зрителей выкрикнул имя Хэ Ляня. Тот слегка удивился, заметив в углу девушку, которая смотрела на него сияющими глазами.
Сидевший рядом ведущий с улыбкой вставил реплику:
— Смотри-ка, для тебя все красавчики на одно лицо.
Хэ Лань искоса глянул на него и неторопливо произнёс:
— Три года. А ты сам-то сейчас многого добился?
— О, я тебя помню, я ведь тогда смотрел это шоу!
Тот осторожно покосился на Хэ Ляня и случайно встретился с ним взглядом. В груди у парня ёкнуло, и он поспешно скрылся, даже не попрощавшись, выдав себя с головой неуверенностью и страхом.
Сзади донесся тихий голос Хэ Ляня:
— Не знаю, сколько у тебя осталось таких трёхлеток, но в этой сфере живут за счёт молодости.
Спина Ван Чжоу окаменела, и он бросился прочь, не оглядываясь.
Оставшиеся Ань Чэн и Шань Сюэ переглянулись со странными выражениями лиц.
Взгляд Хэ Ляня был холоден: после того как Ван Чжоу попытался подложить его под нужных людей, он и не думал делать вид, будто ничего не произошло.
[Хозяин…]
2526 виновато теребило пальчики; посторонние этого не слышали, но тот звонок система могла бы перехватить в два счёта, стоило ей только захотеть.
Оказывается, Ван Чжоу был лицемерным бисексуалом!
Тьфу, мразь!
— Давно знал, что у тебя ума палата.
2526: [Ууу…] — обиженно протянуло оно.
Съёмки закончились, когда на улице уже царила глухая темнота. Сяо Ван сегодня не было рядом — всё-таки менеджеры не обязаны неотступно следовать за артистами по пятам.
А может, она просто поняла, что он действительно цел и невредим, да к тому же получил кучу нормальной работы, и у неё на почве этого шока окончательно повредился рассудок.
Хэ Лань стоял на ступенях. Вокруг переливались огнями улицы, сновали машины, и этот непрекращающийся шум служил главным фоном мегаполиса, незримо погружая человека в его суету и бешеный ритм.
Казалось, ты стоишь здесь, но совсем к этому месту не принадлежишь, и твоей душе негде обрести покой.
Он опустил голову и поправил кепку; резкие линии его полуприкрытого тенью профиля очертили изящный, туманный абрис в свете уличного фонаря.
Короткие пряди скрылись под головным убором, а на затылке выбился длинный локон, скользнув по дуновению ветра вдоль изящной шеи.
Он шагнул вперед, делая широкий, раскованный шаг, и стоило ему поднять голову, как его кадык невольно приковал к себе чужие взгляды.
Проходившие мимо люди забывали отвести глаза.
— Бип!
Внезапный автомобильный гудок заставил сердце ухнуть вниз. Прохожий залился краской, заметив, что объект его внимания повернул голову и зашагал прямо на него длинными, уверенными шагами, отчего в груди всё затрепетало.
Когда они разминулись, потрясающие пропорции фигуры этого парня — сексуальные и до крайности притягательные — заставили щеки вновь вспыхнуть.
Прохожий не удержался и проводил его взглядом: этот парень выглядел куда лучше любой звезды.
Лу Чэн сидел в машине, судорожно вцепившись в руль. Еще три минуты ожидания — и ему бы выписали штраф.
— Тук-тук!
В стекло постучали. В полумраке вечерних огней половину лица Хэ Ляня скрывала тень от кепки, уголки его губ слегка приподнимались, а чёткая линия подбородка выглядела невероятно притягательно. Когда он заговорил, казалось, будто можно физически ощутить вибрацию его горла.
— Ждёшь меня?
Пальцы Лу Чэна напряглись, ладони вспотели.
— Угу, — он с трудом сглотнул слюну, прогоняя прочь все заготовленные отговорки.
Длинные, аккуратные пальцы приподняли козырек, являя миру глубокие, слегка приподнятые у внешних уголков глаза Хэ Ляня.
— Соскучился?
Он всегда был так прямолинеек.
И при этом ему было невозможно отказать.
На этот раз уши Лу Чэна покраснели пуще прежнего. Жаль только, что лицо пряталось в тени, но Хэ Лань заметил, как тот судорожно сжал губы.
Ему не хотелось никого тиранить, но порой он просто не мог удержаться.
К счастью, пока до штрафа за парковку не дошло, Хэ Лань уже занял пассажирское сиденье. Замкнутое пространство подарило Лу Чэну каплю безопасности, но в то же время лишь усилило безумную, неконтролируемую пляску сердца.
Он спросил:
— Как ты меня нашёл?
Хэ Лань оперерся локтем о дверцу, сняв кепку, и растрёпанные ветром волосы падали на лоб с беззаботной, почти дикой небрежностью. Повернув голову, он прямо посмотрел на водителя взглядом, в котором сквозила улыбка, пробивающаяся сквозь мерцание неоновых вывесок за спиной.
— Твой клаксон орал слишком громко.
Лу Чэн умолк, чувствуя, как лицо охватывает жгучим жаром.
Вот только этот свободолюбивый молодой человек вовсе не собирался оставлять его в покое.
— Директор Лу собирается отвезти меня домой?
Сама фраза «домой», обёрнутая в легкомысленный тон, приобрела густой, двусмысленный подтекст.
Лу Чэн едва не вывалился из кресла, но слова уже сорвались с губ помимо его воли:
— Я не из тех… кто разменивается по мелочам.
Он понизил голос, и в темноте, скрывавшей его мимику, звучал едва уловимый сумбур.
Со стороны это, пожалуй, снова выглядело как очередная страшная история о пугающем и давящем генеральном директоре Лу.
Наверное, именно поэтому Лу Чэн и не включал свет в салоне — иначе все увидели бы его раскрасневшееся лицо под маской напускной суровости.
— Я знаю, что директор Лу не из таких.
Вместо привычного натиска и подколок в голосе зазвучала мягкость, придавшая фразе неожиданное тепло.
Сердце Лу Чэна забилось в груди с удвоенной, абсолютно не поддающейся контролю силой.
Интонация была до того привычной и близкой, словно они были знакомы уже целую вечность.
В машине воцарилась тишина. Хэ Лань продолжал подпирать рукой висок, молча разглядывая его, затем, заметив чужое напряжение, тихонько усмехнулся и отвернулся к окну.
Ночной пейзаж нынче был прекрасен, а ветер — на удивление нежен.
Луна поднялась высоко в небо. Вокруг старого жилого комплекса царила полночная тишина: облупившаяся штукатурка на стенах, обветшалые тренажёры для пожилых людей на песчаной площадке рядом — всё это никак не вязалось с местом, где мог бы жить такой молодой и красивый артист, как Хэ Лань.
Машина остановилась. Он толкнул дверцу и вышел, ступив на асфальт под серебристой россыпью лунного света.
Сзади донёсся глуховатый, сорванный голос:
— Спокойной ночи.
Хэ Лань замер, опершись одной рукой о крышу автомобиля, и слегка наклонился.
— Увидимся в другой раз. — Его глубокие, лучистые глаза сияли ярче звёзд под луной.
Дверца захлопнулась. Лу Чэн на секунду замер, опустив голову и закусив губу.
В следующую секунду до него дошло. Сердце бешено колохнулось в груди, и он резко повернул голову: на сиденье сиротливо лежала белая бейсболка. В тот же миг его щеки запылали так сильно, будто сердце вот-вот разорвет грудную клетку.
http://bllate.org/book/24065/2766542
Готово:
