Готовый перевод He Went Mad After Dying in His Mate's Arms [Insectoids] / Безумие после смерти: В объятиях своей королевы: Глава 11

Глава 11. Решительное прощание

В кабинете нового великого маршала постоянно снували жуки, кипела бурная работа.

Это место располагалось в военном ведомстве, так как занимать Императорский дворец они пока не стали.

Спустя мгновение после того, как из кабинета вышли несколько женских особей в парадных военных мундирах, внутрь вошли больше десятка облаченных в деловые костюмы жуков, в которых сразу угадывались истинные элиты.

Все они были выдающимися специалистами, настоящими гигантами своей индустрии в Империи Черного Скорпиона. В обычное время было трудно повстречать хотя бы одного из них, но сейчас все они собрались здесь.

Они провели внутри долгие часы, так и не показываясь наружу.

Морс, первый адъютант с бледным лицом и крайне изнурённым видом, нёс вахту у дверей.

По суровым военным законам ему полагалось отправиться на самую опасную передовую, но поскольку сейчас ощущалась острая нехватка кадров, суровое наказание заменили на физическое.

Сотня световых плетей запросто могла лишить половины жизни. Пролежав в медицинском капсуле целые сутки, он едва смог выкарабкаться.

Стоило ему подняться на ноги, как, не успев даже перевести дух, он снова приступил к своим обязанностям.

С пачкой документов в руках он ожидал снаружи кабинета великого маршала, испытывая весьма противоречивые чувства.Внезапно он сделал несколько шагов вперёд, упёрся руками в край стола и с мольбой в глазах посмотрел на Гэлин:

— Уважаемый начальник, это дело чрезвычайно важно. Мне кажется, если с Императором Жуков что-то случится, то у Третьего Его Высочества, боюсь, совсем не останется воли к жизни...

Великий маршал не смыкал глаз с самого начала восстания.

— Третий Его Высочество... как он? — всё же решился задать вопрос Морс.

— Войди.

Гэлин отложил перо, поднял на него взгляд и ответил предельно кратко:

— Он проспал сутки напролёт и только что очнулся. На данный момент выглядит неплохо.

Морс попытался возразить:

— Я знаю, но...

Его безжалостность заставила бы признать поражение даже самого лишённого человечности капиталиста.

Глядя на глубокую усталость вокруг переносицы и налитые кровью глаза великого маршала, Морс хотел что-то сказать, но осёкся. В конце концов он промолчал, отдал честь, попятился назад и бесшумно прикрыл за собой дверь.

Голос Гэлин звучал пугающе хрипло, в нём сквозило подавленное до предела изнеможение.

В комнате остался лишь один-единственный жук. Только тогда Гэлин откинулся на спинку кресла, устремив взгляд на блёклый потолок, и всё его существо внезапно показалось невероятно хрупким.

Он крутился волчком без остановки, безо всякого отдыха; даже ел на ходу, устроившись прямо за рабочим столом и проглотив пару спешных ложек.

Морс толкнул дверь и положил принесённые бумаги на огромный письменный стол:

— Эти документы требуют утверждения до конца сегодняшнего дня.

Морс немного успокоился, а затем добавил:

— Скажите, у тех адвокатов есть шансы спасти бывшего Императора Жуков?

Но после услышанного ответа Морс не спешил уходить.

Глаза налились кровью, лицо потемнело от напряжения, однако прямая, словно струна, фигура по-прежнему оставалась непоколебимой.

Остальные жуки считали Гэлин всемогущим, но только Морс знал: на самом деле всё это время он занимался лишь тем, что истязал самого себя.

Наконец адвокаты покинули кабинет, и Морс, сделав шаг вперед, аккуратно постучал в дверь.

— Тебе не нужно вмешиваться в эти дела.

Помолчав долгое время, Гэлин глухо произнёс:

— Я не позволю ему пострадать.

— Есть.

Это была та сторона его натуры, которую он никогда и никому не показывал.

Едва минуло несколько десятков тяжелейших часов, у него наконец появилась возможность передохнуть.

Несмотря на чудовищную усталость, он всё же привёл себя в порядок, после чего поспешил вернуться домой.

Выйдя из аэромобиля, он обнаружил, что уютная некогда вилла погружена в кромешную тьму — не горело ни единого огонька.

Немного помедлив у порога, он отпер дверь и на цыпочках направился наверх, в спальню.

Он постучал, но изнутри не донеслось ни звука.

Сердце Гэлин сжалось от дурного предчувствия, и он поспешно толкнул дверь. Увидев, что его супруг-самец целым и невредимым сидит у края кровати, он наконец смог свободно выдохнуть.

Он бесшумно подошёл ближе, опустился на колени и заглянул ему в лицо.

Зрение женской особи было превосходным, поэтому они прекрасно видели друг друга даже в темноте, без единого источника света.

— Я включу настольную лампу, хорошо?

Хрипло проговорил он.

Спустя долгое время Лу Хуайюй едва слышно отозвался:

— Мм.

Раздался щелчок тумблера, и комнату мягко затопил тёплый янтарный свет.

Выражение лица Лу Хуайюя оставалось безмятежным, а взгляд был устремлен на ночной пейзаж за окном.

Его профиль оказался напоследок озарён светом, а наполовину скрыт в тени. Прежде яркие и ослепительные глаза заметно потускнели.

При виде такого зрелища Гэлин почувствовал себя так тяжело, что ему стало трудно дышать.

Бросив взгляд на прикроватную тумбочку, он заметил, что принесённая им утром утренняя еда так и стояла нетронутой — к ней никто не притронулся.

— Супруг-самец, съешь хоть что-нибудь, ладно? Я приготовлю тебе миску лапши, поешь хоть немного, хорошо?

Слушая предельно нежный голос женской особи, Лу Хуайюй наконец перевёл взгляд на его лицо.

Выдержав этот безэмоциональный взгляд, Гэлин не удержался, взял его за руку и прижался ею к собственной щеке, прошептав:

— Супруг-самец... с этого момента... всю оставшуюся жизнь я буду испускать свою вину перед тобой...

На этих словах его голос сорвался, застряв в горле, и он больше не смог произнести ни звука.

Слушая эти полные страсти признания, Лу Хуайюй по-прежнему видел перед собой лишь пелену тумана, но уголки его губ слегка приподнялись.

Он медленно поднял свободную руку и вместе с той, что удерживала женская особь, мягко коснулся осунувшейся щеки Гэлин.

Это было первое проявление инициативы и близости к женской особи с того момента, как он пришёл в себя.

Поражённый и обрадованный Гэлин вскинул голову, а его голос задрожал от нахлынувших эмоций:

— Супруг-самец...

Внимательно всматриваясь в него какое-то время, Лу Хуайюй произнёс:

— Ты похудел.

Женская особь восторженно и немигающе смотрела на него:

— Скоро я снова наберу форму.

— Гэлин?

— Супруг-самец, я здесь.

Женская особь подалась еще ближе, продолжая смотреть на него с благоговейным трепетом, словно боясь упустить хоть секунду.

Выражение лица Лу Хуайюя смягчилось, хотя в глубине души зрел холодный, неконтролируемый смех.

— Я так и не спросил тебя: почему ты решился на всё это? — равнодушно поинтересовался он.

Лицо женской особи окаменело, и лишь спустя несколько секунд последовал с трудом выдавленный ответ:

— На протяжении трехсот лет императорская семья гнила изнутри, будучи неспособной привести государство к новому расцветку...

Лу Хуайюй оборвал его на полуслове:

— На самом деле всё это — лишь пустые слова. По своей сути дело в том, что женские особи жаждали заполучить ещё большую власть. Женские особи сочли, что их вклад и получаемая отдача больше не соответствуют друг другу, поэтому перемены стали неизбежны, верно?

Гэлин оставалось лишь молчать.

Однако в сердце зарождалось странное, едва уловимое чувство гордости.

Его супруг-самец был особенным — он всегда это знал.

Такой умный и стойкий. Лучший во всем мире.

Не дождавшись ответа, Лу Хуайюй не стал допытываться дальше.

В спальне, озарённой мягким светом янтарной настольной лампы, воцарилась тишина.

Неизвестно когда за окном начал моросить дождь.

Это был не яростный ливень с ураганным ветром, что бушевал в день государственного переворота, а тихий, шелестящий дождик.

Капли падали на листву, барабанили по оконному стеклу, и этот едва слышный звук постепенно разрушал тишину комнаты.

Лу Хуайюй поднялся на ноги, подошел к окну и уставился на дождевую завесу.

Гэлин тут же поднялся следом, шагнул ему за спину и попытался обнять, но так и не решился протянуть руки.

— Гэлин.

Мягко произнес Лу Хуайюй, глядя на улицу.

— Супруг-самец, я здесь, — поспешно отозвался Гэлин, приподняв было руки, но тут же безвольно опустив их.

— Знаешь, о чём я подумал в самый первый раз, когда увидел тебя? — тихо улыбнувшись, продолжил Лу Хуайюй. — Вокруг царил такой хаос, я ужасно паниковал, но стоило тебе появиться, как страх мгновенно исчез.

— Вокруг было столько жуков, но мои глаза видели только тебя.

— Твои брови, твой взгляд, твои величественные прекрасные крылья — всё, абсолютно всё было именно таким, как мне хотелось. Тогда я подумал: если мне суждено связать себя узами брака, я хочу, чтобы моим избранником стал ты.

И вновь лёгкая улыбка, звучавшая так, будто она вот-вот растворится в шуме холодного дождя:

— Оказывается, любовь с первого взгляда действительно существует... Но теперь мне кажется... лучше бы мы вообще никогда не встречались...

Настроение Гэлин металось то взмывая к небесам, то рушась оземь, сменяясь отчаянием и ликованием — эти качели терзали его, искажая лицо от боли. Его взгляд намертво прилип к удаляющейся спине, и ему казалось, что эта зыбкая фигура вот-вот испарится.

Охваченный паникой и ужасом, он резко притянул Лу Хуайюя к себе, отчаянно забормотав:

— Это моя вина, во всем виноват только я, супруг-самец, умоляю тебя, не надо так... Я обещаю, отныне я буду во всём слушаться тебя, правда... Я уже договорился с лучшей коллегией адвокатов в нашей стране, Его Величество будет спасён, впереди у нас еще так много времени, поверь мне, умоляю...

Лу Хуайюй развернулся в его объятиях, всматриваясь в его лицо — в осунувшиеся щеки, щетину и воспаленные, покрасневшие глаза.

Пристально глядя на него, он произнёс:

— Никогда еще не видел тебя в таком жалком виде...

— Будущее слишком далеко, а я слишком устал...

Его тело внезапно обмякло, и Гэлин, в панике опустившись на колени, подхватил его на руки, не понимая, что происходит. Он лишь отчетливо видел, как с лица исчезли последние краски, а губы стали мертвенно-бледными.

— Супруг-самец, тебе плохо? Я отвезу тебя в больницу, прямо сейчас, — в ужасе бормотал женский особь, пытаясь поднять его и броситься к выходу.

Прильнув к его груди, Лу Хуайюй с трудом покачал головой:

— Бесполезно... Десять миллилитров минеральной эссенции Серебряной Звезды способны отравить даже слона, меня уже не спасти... кхе-кхе...

Он закашлялся, и из уголка рта тонкой струйкой потекла алая кровь. На фоне бледной кожи это зрелище выглядело пугающе ярко.

Минерал «Серебряная Звезда» был незаменимым и баснословно дорогим энергетическим ресурсом, однако, будучи растворённым в алкоголе, превращался в смертельный яд.

Такой, от которого не существовало противоядия.

В голове Гэлин вдруг оглушительно зазвенело, и весь мир прямо у него на глазах рухнул, рассыпавшись на мелкие осколки.

Продолжая прижимать к себе Лу Хуайюя, он бросился вперёд, бессвязно шепча:

— Ничего страшного, нынешние медицинские технологии так развиты, всё будет хорошо... Супруг-самец, не бойся, скоро тебе полегчает, нужно лишь добраться до больницы, да, просто доехать до больницы... Завтра, завтра, когда тебе станет лучше, мы вместе поедем любоваться цветением сакуры, вишня уже распустилась, разве я не обещал отвезти тебя туда? Не спи, не закрывай глаза, посмотри на меня, взгляни на меня, умоляю... Сакура... цветение сакуры ведь такое красивое, мы обязательно съездим...

Он ещё никогда в жизни не говорил так много разом; его голос дрожал, а по щекам невольно катились слёзы.

Лу Хуайюй безмятежно покоился в его руках, а перед глазами расстилался бескрайний, пышно цветущий вишнёвый сад.

— Как же красиво... — едва шевеля губами, из последних сил прошептал он, после чего навсегда закрыл глаза.

http://bllate.org/book/24066/2766704