Готовый перевод Childhood Sweetheart Attacked, He's Smitten [Rebirth] / Друг детства: неожиданный финал [Перерождение]: Глава 9

Нин Сюань находился совсем близко, и Шэнь Чжицзун едва ли не в тот же миг ощутил изменения в его теле и едва заметное напряжение линий половины лица.

Кто-то из игроков противостоящей команды уже начал шуметь, балансируя на самом краю нервов Шэнь Чжицзун. Когда тот уже был готов сорваться и пустить в ход кулаки, легкое, теплое прикосновение к его руке мягко передало прилив сил.

Шэнь Чжицзун почувствовал легкий укол тревоги в груди — это было неприятно. Он повернул голову и понизил голос:

— Я отведу тебя в медпункт.

При обычной ссадине в медпункт идти не было никакой нужды, но рана Нин Сюаня кровоточила, а это доказывало, что она глубокая. Медсестра осмотрела его и убедилась, что так оно и есть. Упади он чуть неудачно — и дело кончилось бы переломом.

Шэнь Чжицзун сидел рядом, опустив взгляд, и крепко сжимал в ладони другую руку Нин Сюаня. Линии его плеч и спины были до предела натянуты, и даже обрабатывавшая рану учительница физически ощущала исходящее от него раздражение.

— Ни в коем случае не мочите рану сегодня вечером. Если появятся признаки воспаления, обязательно загляните показаться. Следите за гигиеной.

Нин Сюань ответил:

— Большое спасибо, учитель.

Шэнь Чжицзун молчал. Нин Сюань слегка сжал его пальцы.

Тут же спокойный голос Шэнь Чжицзун донесся словно издалека:

— Спасибо, учитель.

Они вместе вышли из медпункта. Людей здесь было мало, и Нин Сюань чувствовал, как сильно Шэнь Чжицзун вцепился в его пальцы.

Уроки еще не начались, и сидевший за партой перед ним Цинь Мань тоже решил вставить свои пять копеек:

— Еще бы, они даже в туалет вместе ходят...

Вернувшись вечером в класс, Нин Сюань обнаружил, что на его столе аккуратно сложены тетради с пробными тестами, стоящая рядом бутылка доверху наполнена теплой водой, а на парте лежат булочка и молоко — кто-то явно приходил и всё здесь привел в порядок.

Всё это накапливалось, неизбежно портя настроение и вызывая раздражение. На самом деле, то, что ученики класса еще могли жаловаться на учителей, можно было считать хорошим знаком.

Шэнь Чжицзун:

— ...

В тот момент Цинь Мань тоже находился в учительской, а выйдя за дверь, принялся возмущаться несправедливостью по отношению к Нин Сюаню:

— Разве нельзя после уроков расслабиться и поиграть в баскетбол? Обязательно классной руководительнице так зверствовать, бред какой-то.

Нин Сюань бросил на него косой взгляд:

— На твоем месте... и что же, ты бы полез в драку? Это школа, а не улица, да и на улице так нельзя. Помни о своем положении: ты ученик выпускного класса, а не уличный хулиган.

Цинь Мань возразил:

— Разве твой парень не из третьего класса?

— Я даже не злюсь, чего ты завелся? Расслабься.

Соседкой Нин Сюаня по парте была девочка, третья в их ряду, по имени Лян Сяо.

Классный руководитель, узнав о происшествии, выразил сочувствие, но больше в его словах было упреков. Смысл сводился к тому, чтобы учиться усерднее и не забивать голову посторонними вещами.

Нин Сюань опустил голову и тихо усмехнулся. Внезапно он цыкнул, приподнялся на носочках и, обхватив Шэнь Чжицзуна за шею, уткнулся лицом ему в плечо. Его губы шевелились прямо у него на ухе:

— Ты ничего не скажешь, я ничего не скажу — и кто узнает?

Нин Сюань повредил лишь локоть, а не пальцы, писать он вполне мог, так что, по его мнению, ничего страшного не произошло.

Поскольку начался второй семестр, и ученики, и учителя испытывали колоссальное давление, каждый натягивал нервы как струну. И если бы она хоть у кого-то лорвала, никто не смог бы предсказать последствия.

Внезапно Шэнь Чжицзун о чем-то задумался, на ходу замер, взял Нин Сюаня за другую руку и, с легкой болью в сердце, спросил:

— Еще болит? Ты так сильно сжимал мне руку, когда тебе обрабатывали рану.

Шэнь Чжицзун прикусил изнутри зубами кожу на щеке:

— Ненавижу, когда кто-то смеет тебя обижать.

Нин Сюань совершенно непринужденно развернул булочку и принялся есть крошечными, невероятно вежливыми кусочками.

Цинь Мань издал цокающий звук:

— Впрочем, отношение Шэнь-гэ к старосте... тут и сказать нечего. Будь у меня девушка, я бы, наверное, заботился о ней примерно так же, как Шэнь-гэ.

Нин Сюань опустил взгляд; черты его лица казались несколько холодными, но стоило ему склонить голову, как контуры смягчились, нейтрализуя то отталкивающее выражение, с которым он обычно держал людей на расстоянии.

Лян Сяо:

— ...

Лян Сяо скорчила кислую мин:

— Мой парень и наполовину не так хорош, как Шэнь-гэ... На прошлой неделе я тоже не успела поужинать, но он даже не подумал ничего принести, и дойти до киоска лишний раз не уломаешь.

Были и те, кто припоминал прошлую неудачу Нин Сюаня на экзамене.

Цинь Мань, сидевший перед Нин Сюанем, увидев всё это, тихонько протянул:

— Ого, и кто же это принес?

Нин Сюань улыбнулся:

— Раз ты здесь, значит, не болит.

Сказав это, он украдкой покосился на реакцию Нин Сюаня.

Лян Сяо с смущенным видом протянула:

— Да нет... просто мне показалось, что Шэнь-гэ относится к старосте с каким-то особенным трепетом, так сильно... словно... — дальше она не осмелилась произнести вслух сравнение с парочкой.

Она услышала это и, повернув голову, бросила:

— Это Шэнь-гэ купил. Сказал, что староста еще совсем не ужинал.

— Да это же просто товарищеский матч! То, что противники — полные уроды, еще полбеды, но Сяочун, уж ты-то должен оставаться человеком.

Лян Сяо казалось, будто она услышала какую-то потрясающую тайну мироздания.

Цинь Мань заметил:

— Ну а что здесь такого? В общежитии всего один туалет, конечно, все в очередь жмутся, разве дождешься, пока она дойдет естественным путем?

Слушая это со стороны, можно было подумать, будто они ругаются.

Прежде Нин Сюань совершенно об этом не задумывался, но... пережив всё, что предшествовало его возрождению, он начал строго соблюдать дистанцию...

Шэнь Чжицзун на самом деле не испытывал какого-то особого волнения — просто его грудь вдруг заполнилась теплом, наступило абсолютное умиротворение, вся злость испарилась, и он даже смог беззаботно улыбнуться.

— Вот именно...

Шэнь Чжицзун дернул его за невредимую руку:

— Он нарушил правила. На моем месте...

— Если мама и тётушка Линь узнают об этом, мне точно достанется.

— С чего это я снова стал Сяочуном? Только что ведь был Шэнь-гэ? — Шэнь Чжицзун сжал его руку еще крепче. — Двойные стандарты у тебя, однако.

Нин Сюань сделал всего пару глотков, как заметил, что она продолжает на него смотреть:

— Ты тоже проголодалась?

К методам классного руководителя Нин Сюань относился сдержанно, оставляя за собой право на собственное мнение.

Судя по его многолетнему опыту работы в офисах, их учительница математики, она же классная руководительница, просто перегорела на почве тревожности.

Заметив краешком глаза устремленный на него взгляд Нин Сюаня, Цинь Мань тут же захлопнул рот.

Лян Сяо немного подумала и решила, что, пожалуй, всё так и есть.

— Смени его на другого. Следующий будет послушнее.

Лян Сяо самодовольно усмехнулась:

— Уж если менять, то только на кого-нибудь вроде Шэнь-гэ...

— Ни за что, по мне так Шэнь-гэ никуда не годится.

Лян Сяо возмутилась:

— Да ты просто завидуешь! У него и оценки отличные, и сам он пользуется популярностью, я погляжу, многие девочки от него без ума.

Цинь Мань фыркнул:

— А мне вот характер старосты нравится куда больше. Ты просто не знаешь, каким зверьком Шэнь-гэ бывает у нас в общежитии — со всеми строг, кроме старосты, для него у него всегда мягкое лицо.

Лян Сяо слегка нахмурила изящные брови, вспомнив что-то с сомнением в голосе:

— Правда что ли?

— Можешь спросить у Маймай.

Нин Сюань уже вовсю потягивал молоко через трубочку:

— ...

Предмет их обсуждения был настолько нелепым, что Нин Сюань не смел вымолвить ни слова.

Но... кое-что он всё же счел нужным пояснить:

— Шэнь Чжицзун ко мне просто привык, мы ведь знакомы целую вечность, в сущности, он со всеми одинаков.

Лян Сяо:

— ...

Она только что вспомнила, как Шэнь Чжицзун в одиночку прикрыл ту самую школьную систему «красавчиков», расправившись с ней с абсолютной, безжалостной холодностью. Сколько же девичьих сердец тогда оказалось разбито вдребезги!

Цинь Мань протянул:

— Староста, вкусное молоко?

Нин Сюань:

— ...

Цинь Мань сложил ладони вместе:

— С первого класса и по сей день мне ни разу не доводилось попробовать молока, которое Шэнь-гэ принес бы лично в руки. Аминь.

Помолчав немного, под прозвучавший звонок на урок Нин Сюань хлопнул Цинь Маня по плечу:

— Завтра я тебе куплю.

— Воистину благостно, староста, только не надо надо мной издеваться.

Нин Сюань:

— ...

Вернувшись вечером в общежитие, Шэнь Чжицзун извлек на свет рулон пищевой пленки и перед самым душем тщательно замотал руку Нин Сюаня, чтобы туда не попала вода.

— Я постою у двери, если что-то понадобится — сразу зови, понял?

Нин Сюань пристально посмотрел на него, подавляя странное чувство в груди, и коротко бросил:

— Угу.

Шэнь Чжицзун лично перебрал даже смену одежды и нижнее белье для Нин Сюаня, выполняя всё своими руками и не позволяя тому пошевелить и пальцем.

Если бы Нин Сюань не запротестовал, Шэнь Чжицзун, пожалуй, попытался бы искупать его лично.

В конце концов, разве в детстве они редко мылись вместе?

— Шэнь-гэ! Я тут застрял над задачкой, подойди на минутку, объясни?

Проводив Нин Сюаня взглядом до ванной, Шэнь Чжицзун подошел к столу и увидел, что Маймай уже выдрал с корнем добрую половину волос, но так и не смог решить чертову задачу.

— И надо же тебе было выбрать такое время.

Маймай взмолился:

— А что не так со временем? Всего-то чуть за десять, отбой только в одиннадцать. Завтра эту задачу разбирать у доски, спасай, Шэнь-гэ!

Мысли Шэнь Чжицзун витали совсем в другом месте — сейчас он мечтал лишь встать у двери ванной и сторожить Нин Сюаня.

Сев за учебник, он в пару минут набросал на черновике ход решения, оставив пустым лишь самое последнее поле для ответа.

— Сам подставишь значения.

Маймай растерянно захлопал глазами:

— Не понял, почему ты так резко перескочил? С чего вдруг это выражение преобразовалось? Ненавижу прогрессии, за что мне эти мучения?

Шэнь Чжицзун бросил:

— Завтра объясню, некогда мне сейчас, иди умывайся и ложись спать.

С этими словами он молча уселся на корточках прямо у входа в ванную комнату, предпочитая коротать время за смартфоном в ожидании выхода Нин Сюаня.

Цинь Мань уже давно раскусил эту парочку.

— Забей, кто виноват, что у тебя нет такого друга детства, как Шэнь-гэ.

Маймай, терзаемый мыслями о завтрашнем позоре у доски, обиженно протянул:

— На месте Нин-ге я бы уже взвыл от того, как этот Шэнь Чжицзун прилип к нему. Тьфу.

Цинь Мань потер подбородок:

— Ну, тут не поспоришь...

После того как в прошлую субботу они съездили домой, Нин Сюань объявил, что теперь будет ездить каждые выходные, и Шэнь Чжицзун безоговорочно поддержал любое его решение. В эту субботу, едва прозвенел звонок с последнего урока, они вновь отправились в путь.

Е Линь и остальные были вне себя от радости. Хоть они и не понимали, с чего это Нин Сюань, обычно не любивший мотаться туда-сюда, вдруг загорелся идеей ездить домой каждую неделю, в душе они искренне радовались.

Они шли рядом по знакомой улице, Шэнь Чжицзун слегка покачивал в руке тяжелый рюкзак Нин Сюаня, прекрасно зная, что тот снова натащил с собой гору книг.

Нин Сюань сказал:

— Давай я сам.

— Не нужно, идем. — У Шэнь Чжицзуна всё еще оставалась свободна вторая рука, чтобы всю дорогу крепко сжимать его ладонь.

Стоило им завернуть за угол знакомого переулка, как оттуда внезапно выскочила какая-то обезьяна... то есть, пардон, человек.

Незнакомец был облачен в черную футболку с бунтарским агрессивным принтом, мешковатые бриджи чуть ниже колен и щегольские кроссовки Nike — вид у него был крайне молодежный...

И вот этот самый модник преградил дорогу двоим ученикам в школьной форме.

При виде этого персонажа лицо Шэнь Чжицзуна мгновенно окаменело.

Нин Сюань тоже слегка удивленно приподнял брови.

Гао Цзюнь скривил губы в усмешке, глядя на Нин Сюаня, и чуть вздернул подбородок:

— Знаю я тебя, Нин Сюань из Первой средней школы, и тебя... Шэнь Чжицзун...

У Шэнь Чжицзуна запульсировало в висках, но он вдруг усмехнулся:

— Что такое, не наигрались в прошлый раз со своими нарушениями, теперь замышляете тайную месть в тихом переулке?

Строго говоря, Нин Сюань думал примерно о том же самом: современные мелкие хулиганы совсем потеряли страх, раз позволяют себе устраивать засады среди бела дня.

Мыльная опера, сошедшая с экранов телевизоров прямо в реальную жизнь.

— Нет, я пришел извиниться. — Произнося эти слова, Гао Цзюнь смотрел на Нин Сюаня горящим, лихорадочным взглядом.

У Нин Сюаня дернулось правое веко, предчувствуя неладное.

— Ха, извиниться, значит? Нин-нин, сходи-ка вон к тем кустам, поищи палку потолще. Сначала я врежу ему разок, а потом ты добавишь от души.

Гао Цзюнь нахмурился, в его голосе прорезалось раздражение:

— Какого хрена ты вообще несешь, чёрт тебя дери?

Ростом Гао Цзюнь был не меньше метра восьмидесяти пяти, но Шэнь Чжицзун возвышался над ним еще на полголовы, да и давил морально так, что противнику оставалось только гадать, откуда берется эта мощь — особенно с учетом того, что оба они были в стесняющей движения школьной форме.

— Разве ты не с извинениями пришел? Или твоё прости стоит целое состояние? Ты покалечил моего человека, а теперь отделаешься жалким словом извинения? С какой стати мне принимать твои извинения? Давай я сначала проломлю тебе голову, а потом скажу прости — посмотрим, простишь ли ты меня?!

Гао Цзюнь опешил от такой наглости...

Нин Сюань:

— ...

Шэнь Чжицзун завелся окончательно:

— И не заикайся мне про свои извинения! С каких это пор можно творить беспредел, а потом отделяться словами, когда я своими глазами вижу пострадавшего человека? Либо получай в морду, либо убирайся с дороги. То, что произошло в школе, я тебе никогда не прощу!

Гао Цзюнь уставился на него, онемев от злости, лицо у него побагровело, и лишь после этого он снова перевел взгляд на Нин Сюаня:

— Я буду говорить не с ним, я буду говорить с тобой.

Шэнь Чжицзун:

— Ха, еще чего, будешь говорить со мной! Давай, выкладывай, я слушаю.

Остатки сдерживаемого на баскетбольной площадке гнева разом ударили ему в голову.

Если бы не рука Нин Сюаня, крепко державшая его за запястье, он бы уже давно впечатал кулак в эту самодовольную физиономию.

— С какой стати мне разговаривать с тобой? Пострадал-то Нин Сюань, а не ты. Я пришел сюда со всей искренностью. Нин Сюань, ты мне нравишься, я готов загладить свою вину. — Гао Цзюнь внезапно сменил тон и, склонив голову с усмешкой, добавил: — Я могу отдать тебе всего себя в качестве компенсации.

Нин Сюань:

— ...

Кхм, от этого предложения за версту разило дешевым пижонством.

Шэнь Чжицзун:

— ...?

Какого чёрта, откуда здесь взялся этот придурок?

Выражение лица Нин Сюаня стало трудно описать словами.

Гао Цзюнь, впрочем, не замечал ничего странного. Собой он был вполне хорош, к тому же обладал этим налетом дешевого уличного шаррма, повидал на своем веку всякое дерьмо, неужели он не сможет справиться с каким-то сопливым школьником?

Шэнь Чжицзун был близок к точке кипения, однако вспышка в его глазах вдруг погасла. Нин Сюань бросил на него быстрый взгляд — состояние парня было в точности как тогда на площадке, далеко не самое стабильное.

По правде говоря, именно так выглядел тот самый Шэнь Чжицзун спустя десять лет, после того как остепенился. Пройдя жесткий отбор в снайперы, он вскоре попал в разведроту.

Его характер окончательно закалился, сделался непоколебимым и спокойным: выполняет ли он боевую задачу или сталкивается лицом к лицу с опасностью, ничто в мире не способно было взволновать его душу — за исключением всего, что касалось Нин Сюаня.

Но нынешний Шэнь Чжицзун был всего лишь учеником выпускного класса, еще не научившимся должным образом прятать свои бурные порывы, отчего выглядел нервным и до крайности раздраженным.

— Дай я сам с ним потолкую. — Нин Сюань заслонил его грудь рукой, оттесняя за спину.

Шэнь Чжицзун замолчал, но зубы его были так крепко сжаты, что скулы ходили ходуном — вид у него был убийственно мрачный.

Каким бы тугодумом ни был Гао Цзюнь, даже он заметил, что отношения между этой парочкой явно выходят за рамки обычных.

Брови Гао Цзюня взлетели вверх, и он процедил сквозь зубы:

— А ты ему кто вообще такой?

Шэнь Чжицзун резко выгнул брови, выплюнув ледяное:

— Не твое собачье дело!

С этими словами он резко дернул Нин Сюаня за руку и нетерпеливо прошипел:

— Давай быстрее разбирайся с этим, я и минуты больше ждать не намерен.

Нин Сюань тихонько промычал в ответ, но ладонь его по-прежнему оставалась в руке Шэнь Чжицзуна, что невероятно бесило Гао Цзюня. Впрочем, права качать он пока не собирался.

Стоит ему только покорить Нин Сюаня своим неотразимым обаянием, и первым, кого он отсюда вышвырнет, станет этот самый Шэнь Чжицзун.

Тьфу, мать твою, что за дурацкое имя, язык сломаешь пока выговоришь.

Нин Сюань посмотрел на него и прямо спросил:

— Я тебе нравлюсь?

Раз сам объект его воздыхания заговорил с ним, Гао Цзюнь тут же вскинул брови, сияя от восторга:

— Ага...

— С чего бы это?

— ... — Гао Цзюнь слегка нахмурился, раздумывая над ответом: — Ну, ты отлично учишься, сам красавчик... Уж больно я слабохарактерный до таких, как ты, мне нравятся правильные парни.

Нин Сюань кивнул:

— Понятно. Ты предпочитаешь парней, ты гомосексуал?

Гао Цзюнь остолбенел.

Шэнь Чжицзун бросил на него косой взгляд: профиль Нин Сюаня вырисовывался четко и резко, голос звучал ровно, вопрос был задан легко, словно речь шла о погоде, и на лице не отразилось ни единой тени волнения.

http://bllate.org/book/24067/2766782