Готовый перевод The Crybaby Alpha Is So Cool / Слезы — не помеха: мой альфа чертовски крут: Глава 3

Когда все заполнили бланки, инструктор во всю мочь заорал:

— Те, кто выбрал главного кэрри, встаньте в красный круг! Вторичного кэрри — в синий, саппорта — в зелёный, лекаря — в жёлтый, тыл — в белый! Шевелитесь, даю вам тридцать секунд!

Только тогда Жуань Циняо заметил, что на пустой площадке под ногами нарисованы краской пять кругов. Ему повезло: изначально он оказался в белом круге, ему даже двигаться не пришлось, оставалось только смотреть, как остальные толкают друг друга в попытках отыскать нужные зоны — вылитая сцена хаоса и насилия. Альфы практически были синонимами агрессивных атак, и Жуань Циняо со страхом присел на корточки, обхватив себя руками. Стоило ему представить, что ему придётся провести здесь целых пять лет, как будущее показалось ему беспросветно мрачным.

Когда Жуань Циняо украдкой вытер слёзы и снова поднялся на ноги, он с неожиданностью обнаружил, что вокруг него стоят сплошь беты, а вовсе не альфы. Он даже не заметил, что эта толпа состояла далеко не из одних альф.

Он вспомнил: служба в армии для альф была обязательной, но беты тоже могли пойти в армию добровольно, и только омеги никак не были связаны с военным ведомством.

У-у-у, столько храбрецов добровольно защищают родину и идут на поле боя, почему же они прицепились к нему, такому слабому маленькому альфе?

Окружающие беты явно были удивлены появлению альфы в белом круге. Можно было с уверенностью сказать, что среди всего личного состава тыловых служб не было ни единого альфы.

В империи начальную школу все посещали вместе, но в средней школе учеников, у которых диагностировали статус альфы или омеги, начинали распределять по специализированным учебным заведениям и воспитывать в соответствующих направлениях. Например, альфы уже в средней школе приступали к тренировкам выносливости, изучали рукопашный бой и прочее — словом, всё готовило их к выходу на поле боя. Омег же учили быть покладистыми мужьями и отцами, искусными в ведении домашнего хозяйства.

По этой причине все альфы являлись бойцами, редко даже техническими специалистами, не говоря уже о тыловичах.

Один общительный и дружелюбный бета подошёл к Жуань Циняо и спросил:

— Это белый круг, тыловая зона, ты часом не заблудился?

Они подозревали, что этот красивый альфа страдает дальтонизмом, иначе как бы он сюда забрёл.

Жуань Циняо послушно покачал головой:

— Нет.

Пребывание среди бет позволило бывшему омеге Жуань Циняо расслабиться и душой, и телом. Стоило ему мило улыбнуться, как бета тут же выбросил из головы любые сомнения: такая писаная красавица просто создана для их славного тыла!

Бета хотел поболтать ещё немного, но инструктор отдал новый приказ. Он выдал стопку наклеек с номерами и велел каждому прилепить по одной. Общительный бета сам взял пачку и стал раздавать их остальным. Первую он, конечно же, вручил Жуань Циняo — в конце концов, тот был альфой, как же ему не дать первый номер? Себе он собирался взять второй.

Поблагодарив его, Жуань Циняо посмотрел на наклейку, шлёпнутую ему на грудь. Ему хотелось её содрать, но было неудобно: чёрная наклейка с белыми цифрами казалась ужасно уродливой, от неё ещё и разило противным клеем, аж тошно становилось.

Губы Жуань Циняо задрожали, и он снова едва не расплакался, но сдержался, лишь покраснел глазами.

Раздав наклейки, бета обернулся и, увидев застывшее на грани слёз лицо красавчика, почувствовал жгучую жалость. Он похлопал Жуань Циняо по плечу:

— Не стоит так растроганно переживать. — В его голове тут же пронеся целый ряд историй о том, как альф притесняли в прошлом.

Жуань Циняо посмотрел на крупный след грязной ладони, оставшийся у него на плече, и слёзы брызнули из глаз помимо его воли.

У-у-у~

У бет раздача наклеек прошла гладко, а вот среди альф творился настоящий кошмар: мания превосходства у них в крови, и каждый жаждал заполучить заветный первый номер.

Инструктор с ухмылкой наблюдал за этим представлением, уплетая арбуз, невесть где раздобытый. Возиться с этой ватагой сопляков было сплошным развлечением: чем ожесточённее они дрались, тем веселее.

Когда пыль улеглась, инструктор продолжил процедуру.

На протяжении годового периода новобранцев они делились на отряды по шесть человек, привязанные друг к другу, сожительствующие в одном общежитии — с общей судьбой и на позор, и на славу. Составы отрядов формировались инструктором случайным образом, чтобы в каждом гарантированно был один главный кэрри, один вторичный кэрри, один саппорт и один тыловичок.

Увидев, как инструктор тычет в него пальцем и подзывает, Жуань Циняо неторопливо поплёлся навстречу.

Инструктор бросил беглый взгляд на его наклейку:

— Запомни, твой будущий позывной — Белый-Один.

Следом он снова заорал во всю глотку:

— Вы все теперь одинаковы! У нас признают только позывные, а не имена, чтобы потом не слышал бл*дь в ответ на призыв: ой, а это меня звали?!

Остальные пятеро членов отряда получили позывные Красный-Один, Синий-Один, Зелёный-Один, Жёлтый-Один и Жёлтый-Девяносто-Восьмой.

Оглядывая рослых альф и вспоминая их звериную жестокость в недавней драке, Жуань Циняо чувствовал, как земля уходит из-под ног. Он боялся не самих побоев — еще бабушка надвое сказала, кто победит в реальной схватке, — он просто не хотел находиться рядом с источниками опасности.

Первый номер принёс ему одни несчастья!

До тех пор, пока из-за мощной, словно у медведя, спины Синего-Один не показался кто-то еще. Глаза Жуань Циняо мгновенно засияли: там обнаружился хрупкий бета, и его бешено колотящееся сердце тут же успокоилось.

Жуань Циняо цок-цок-цок подбежал к бете, и его неподдельная радость читалась за версту, ставя окружающих в тупик.

Хрупкий бета Чэн Шу тоже удивился. Он не считал, что обладает какими-то особыми чарами, способными заставить Жуань Циняо воспылать к нему доверием с первого взгляда, и подумал: неужели Жуань Шэн уже успел рассказать ему про него?

Инструктор прервал раздумья Чэн Шу:

— Ладно, разбирайте шесть ключей сами, и дуйте вон туда, в Общежитие 201.

Жуань Циняо посмотрел на связку ключей, внезапно приземлившуюся ему в ладонь, словно на раскалённое железо. Он в панике сорвал с кольца один ключ, швырнул остальное Чэн Шу и принялся яростно дезинфицировать доставшуюся ему вещицу.

Чэн Шу:……

Чэн Шу тоже сдернул один ключ, а остальные протянул стоявшему рядом парню. Что же касается всякой там дезинфекции — он не был столь щепетилен.

Здание общежития находилось неподалёку, над парадной дверью красовалась табличка с четырьмя иероглифами: Общежитие Новобранцев. Войдя внутрь, они оказались в просторном холле: слева висело огромное зеркало, справа располагалась дежурная комната.

По обе стороны уходили вдаль коридоры; ближе всего к холлу находились комнаты под номерами 220 и 221. Шестёрка новобранцев повернула налево, прошла немного вперед и поднялась по лестнице — в самом левом, залитом солнечным светом углу второго этажа и располагалось Общежитие 201.

Глядя на альф, которые словно важные баричае расхаживали с руками в карманах, Чэн Шу смиренно вытащил ключ и отпер дверь. В нынешнюю эпоху все пользовались разблокировкой по сетчатке глаза или голосовыми замками, а ключи можно было встретить разве что в музее.

Стоило ключу войти в замочную скважину, как позади раздался исполненный запоздалого прозрения вздох, и Чэн Шу оцепенел от макушки до пят.

Когда дверь распахнулась, оцепенели все.

Этот цементный пол, эти железные двухъярусные кровати, этот деревянный стол с обломанной ножкой, этот шкаф, сложенный из кирпичей, это окно с ржавыми решетками...

Нежная избалованная знать такого стерпеть не могла, да и суровые вояки-альфы — тоже!

Пятеро застыли в дверном проеме без движения. А Чэн Шу, успевший зайти внутрь и бегло оценивший санитарное состояние на предмет сносности, скинул рюкзак на деревянный стол, обернулся и озадаченно спросил:

— Вы чего? Заходите давай, это 201-я, мы не ошиблись.

— Заходить мне еще, бл*дь! В этой дыре даже собаки жить не станут! — взбешенный Вэнь Юйчэнь, с чёрно-жёлтой наклейкой на груди, с размаху пнул дверь ногой.

Деревянное полотно издало стонущий звук и рухнуло плашмя на пол с оглушительным грохотом.

Все испуганно вздрогнули, а Жуань Циняо с комичным испугом отпрыгнул назад.

Разозленный Вэнь Юйчэнь добавил ещё один удар, и дверь разломилась надвое.

К этому моменту в коридоре уже толпилось множество новобранцев. Даже те, кто происходил из простых семей, с трудом переносили столь спартанские условия; они сбивались в кучки в коридоре, шумно жаловались и попутно размышляли, что же теперь делать.

Пока инструктор, обошедший все комнаты для распределения, не появился на пороге. Он с улыбкой рявкнул во всю мочь:

— Кому не нравится общежитие, можете спать на улице под открытым небом, укрывшись землёй! Каждый год новобранцы проходят через это, а те, кто мнит себя выше остальных, могут лично выбить для всех привилегии.

Коридор мгновенно стих. Многие тут же продемонстрировали лица, полные страха, и поспешили забиться по комнатам, растеряв и следа недавнего презрения.

Заметив столь странную перемену, Жуань Циняо смахнул слёзы и с мрачным видом зашагал внутрь общежития, на ходу распыляя вокруг дезинфицирующий спрей. Он же подготовился ко всему ещё до прибытия! — подбодрил он себя мысленно. — Всего пять лет, пять лет пролетят быстро!

Остальные четверо тоже вошли. Никто не горел желанием возиться с дверью, которую разнёс в щепки Вэнь Юйчэнь, а инструктор, бросив на неё взгляд, лишь усмехнулся и промолчал.

Чэн Шу, будучи постарше и отличаясь заботливым характером, видя, что никто не собирается нарушать молчание, заговорил первым:

— Раз уж нам суждено провместе целый год, я надеюсь, мы проведём его в ладу. Давайте для начала представим друг друга, а потом поделим кровати, идет?

Разумеется, возражать никто не стал. Чэн Шу представился первым:

— Меня зовут Чэн Шу: «чэн» от слова успех, «шу» — комфорт. Мой духовный артефакт — термос, он создаёт водяной туман диаметром три метра и увеличивает урон на пять-десять процентов.

Говоря это, он призвал свой духовный артефакт на показ. В его руке материализовался самый обычный чисто чёрный термос. Открутив крышку, он выпустил струю белого пара, сквозь которую виднелись плавающие ягоды годжи и красный финик.

Выглядело это не как усиление урона, а скорее как забота о здоровье.

Столкнувшись с недоумением товарищей, Чэн Шу улыбнулся:

— Я сам завариваю, личное хобби, совмещаю приятное с полезным.

Поскольку они еще толком не были знакомы, никто не стал комментировать пристрастия Чэн Шу.

Следующим отрекомендовался Вэнь Юйчэнь, тот самый громила, что вышиб дверь, обладатель густой шевелюры ярко-красного цвета:

— Вэнь Юйчэнь.

Всего три слова, ни слогом больше. Учитывая его раздражительный нрав и недавнюю выходку с насилием, никто не осмелился задавать лишних вопросов.

За ним последовал самый мощный телом Сюн Янь ростом под два метра, с простодушным и добродушным выражением лица:

— Меня звать Сюн Янь: «сюн» от чёрного медведя, «янь» — скала. Мой духовный артефакт — лук, я пока только-только научился попадать в камень с двадцати шагов.

Лук оказался на редкость девчачьим: розовый корпус, сердечки на обоих концах, при этом ни тетивы, ни стрел не наблюдалось.

— Я Юй Сяоси, мой духовный артефакт — флейта. Звуки мелодии способны ускорить восстановление запаса феромонов, а ещё её можно удлинить и утолстить, используя как дубинку.

Флейта была нежно-зелёного цвета, довольно прозрачная на вид. Юй Сяоси собирался использовать её исключительно в качестве дубинки, из-за чего и подал заявку на роль вторичного кэрри, но инструктор безжалостно записал его в саппорты.

После его слов оставалось представить двоих.

Чэн Шу перевёл взгляд с Жуань Циняо на другого парня — роскошно одетого, задравшего нос кверху и источавшего атмосферу аристократа, который собирался явиться публике в самом конце в качестве главного блюда, — но в итоге всё же остановил взгляд на Жуань Циняo.

Встретившись с мягким, полным ободрения взглядом Чэн Шу и вниманием остальных пятерых, Жуань Циняо нервно икнул. Поначалу его голос слегка дрожал, но он быстро взял себя в руки:

— Меня зовут Жуань Циняо: «цинь» от зелёных гор, «яо» — далёкий. Мой духовный артефакт — пространственный сундучок, в нём можно хранить вещи.

На белоснежной утонченной ладони Жуань Циняо возник роскошный, изящный золотой сундук, напоминавший произведение искусства. Остальные пятеро остолбенели от удивления.

Впрочем, слова Жуань Циняо быстро вернули их к реальности.

Жуань Циняо обратился к незнакомым соседям с робкой просьбой:

— З-здесь ведь и правда трудно жить, я захватил с собой немного домашней утвари, можно мы обустроим комнату?

В его влажных персиковых глазах плетилась мольба — устоять перед такой просьбой не смог бы ни один смертный, тем более что речь шла о благоустройстве всего общежития.

Поражённый Чэн Шу подумал, что в общем-то это вполне разумно: изнеженный, избалованный молодой господин решительно не вязался с убогой шестиместной коммуналкой.

— А что именно ты привёз? Давайте сначала все вместе взглянем.

— Угу, угу, — закивал Жуань Циняо.

Всё, что хранилось внутри сундучка, Жуань Циняо мог проецировать в виде голограмм, демонстрируя их по очереди.

У всех присутствующих возникло лишь одно общее чувство — шок.

О матушка моя! Да он не просто перевёз дом, он сюда целую дизайнерскую компанию притащил!

То, что они считали домашней утварью, ограничивалось в их понимании обоями, но имущество Жуань Циняо включало в себя кровати, шкафы, столы, напольные покрытия, ковры, люстры, занавески, матрасы, постельное белье и многое другое в самых разнообразных стилях на выбор.

Кровати делились на односпальные, двуспальные и двухъярусные, и все — исключительно ручной работы из массива дерева.

В этот миг образ «капризного чистюли» в исполнении Жуань Циняо вкупе с колоссальной вместимостью его сундучка намертво запечатлелись в сердцах ребят.

Следом начался выбор стилей. Вкусы у всех развернулись разные, и когда дело уже шло от мелких споров к драке, Чэн Шу вовремя вмешался:

— Раз уж вещи принёс Циняо, ему и выбирать. А мы пока давайте очистим комнату от хлама.

Вэнь Юйчэнь со злобной гримасой бросил:

— Ладно, валяйте.

Он первым вышвырнул сломанную им дверь, и остальные тоже засуетились: кто-то принялся разбирать и вытаскивать железные кровати, кто-то потащил на выход столы и стулья.

Сюй Лингуан, вынося табуретку на улицу, вдруг вспомнил, что ещё не представился.

Чёрт побери! Это же была та самая финальная сцена выхода, которую он репетировал раз эдак n-й!

http://bllate.org/book/24070/2767578